С топором наперевес

Глава 35

Ноа

Когда я уложил Тесс спать после ванны и ужина, то почувствовал, как во мне поднимается усталость. Мне самому не мешало бы принять душ и немного времени на то, чтобы осмыслить произошедшее.

Когда я увидел того застрявшего в реке лосёнка, во мне что-то щёлкнуло. Всё, что нужно было сделать, всплыло в голове с такой чёткостью, будто я читал пошаговую инструкцию. И я просто сделал это.

Я не рассчитывал, что на берег выйдет огромный бык. Но он… будто был благодарен?

Мне показалось, что это отец лосёнка. Хотя, по логике, телята держатся с матерями. Но Клайв — тот самый, про которого рассказывала Вик, — издавал звуки так, будто был всерьёз обеспокоен судьбой малыша.

Пока я купал Тесс, Вик успела позвонить Марко — хозяину пиццерии, которая ещё даже не открылась. После того вечера, когда Бекка притащила нам пробную пиццу, они с Вик подружились, и теперь мы периодически получали «тестовые партии». Вик расхваливала тесто и печь, которую он установил в новом помещении. Вуаля — ужин у нас был.

Когда я уезжал из Калифорнии, я не имел ни малейшего представления, что меня ждёт. Но в самых смелых мечтах мне и в голову не приходила женщина вроде Вик. Та, что перевернёт мою жизнь с ног на голову.

— Ты был невероятен сегодня, герой, — сказала она, вытирая со щеки каплю соуса.

Я хотел отмахнуться от комплимента, но знал, что она этого не допустит. Поэтому просто кивнул.

— Я рядом, если захочешь поговорить. Я хочу помочь, — в её глазах было так много искренности, что это резануло по живому.

Я бесконечно прокручивал в голове тот день, случившийся год назад. Меньше всего на свете мне хотелось обсуждать его. Но, чёрт возьми, я хотел быть ближе к Вик. Хотел делиться с ней жизнью. И если она должна знать, кто я есть, то она должна знать и, что случилось с родителями Тесс.

Как я могу надеяться на то, что она будет чувствовать ко мне то же, что я чувствую к ней, если я не буду честен до конца?

Я сглотнул и выдавил из себя.

— Джек и Эмили были моими лучшими друзьями. — Я отложил кусок пиццы и вытер руки. — Мы с Джеком вместе проходили подготовку, потом работали в одном отряде. Они с Эмили были вместе целую вечность. Мы втроём жили в Тахо, в облезлом старом доме над прачечной.

Она придвинулась ближе, прижалась ко мне.

— Когда они узнали, что Эмили беременна, купили небольшой дом за городом, ближе к национальному парку. Джек всегда мечтал о детях, а Эмили как раз получила повышение в больнице. Они строили ту жизнь, о которой всегда мечтали.

Комок в горле мешал говорить. Эмоции накрыли с головой.

Она сжала мою руку, молча поддерживая.

— Мы были неразлучны. Все праздники отмечали вместе. В день, когда они поженились, я стоял рядом с ними в суде. А потом мы пошли в наше любимое захудалое кафе и ели лучшие в мире бургеры. Эмили постоянно хотела бургеры во время беременности. Именно тогда они и попросили меня стать опекуном их ребёнка, если вдруг что-то случится.

Я закрыл глаза. Я до сих пор слышал музыку из проигрывателя в том баре.

— Сначала я пытался отказаться. Я не годился на роль отца. Но они настояли. В нашей работе так бывает — мы всегда на передовой, и нужно быть готовыми. Завещания, доверенности, страховки… Мы тогда шутили об этом, но Эмили, как медик, знала, что может произойти.

— У них не было других родственников?

— У Эмили мать умерла пару лет назад. А Джек вырос в жуткой семье, полной насилия. Он не хотел, чтобы его дочь когда-нибудь попала туда. И да, я согласился. Подумал, что ничего ведь не случится. А если и случится, разве можно отказать?

Я сделал глоток воды, прочистил горло.

— Мы посмеялись, чокнулись. Я подписал бумаги у адвоката, с которым работали почти все пожарные в округе. Это было за неделю до рождения Тесс.

Глаза защипало от воспоминаний. Помню, как Джек обнял меня после этого, поблагодарил с такой искренностью, что мне стало неловко. Мне казалось, что это всего лишь пара подписей. Но для него это было куда больше.

Вик прижалась ко мне щекой к груди.

— Что случилось на том пожаре?

— Я всё испортил. — Сердце забилось сильнее, пальцы дрожали. — Обычно нас отправляли на выезды, но этот пожар был рядом с домом. Под Тахо. Джек был в отпуске по уходу за ребёнком и должен был остаться дома.

Я запустил пальцы в её волосы, только это помогало мне немного успокоиться.

— Я был назначен командиром западной линии. Поначалу всё было под контролем. Но к концу дня пламя усилилось. Джек мог остаться дома… — ком в горле подступил снова, — …но он не смог. Это был наш дом, наш лес, наш город. Он не мог сидеть сложа руки.

Я провёл языком по внутренней стороне зубов, подбирая слова. Я не произносил это вслух уже почти год.

Он был на восточной стороне, проводил анализ и убирал потенциальные очаги возгорания. План заключался в том, чтобы укрепить огнезащиту и не дать пламени добраться до центра города. Тахо-Сити — небольшой городок, но окрестности озера густо заселены. Мы рассчитали скорость и направление ветра, рельеф местности и плотность горючих материалов. Но... — я сглотнул, стараясь избавиться от кома в горле. — Но огонь изменил направление. Лавровые деревья вспыхивают моментально. Загорелась целая роща, и пожар пошёл дальше на юг, чем мы ожидали. Мы отдали приказ об эвакуации, но когда я понял, что пламя движется к дому Джека и Эмили, было уже слишком поздно. Местность там — как спичечный короб.

Вик ахнула и вцепилась в мой футболку.

— Мы отправили туда бригаду, а потом я сам вскочил в машину и поехал, паникуя и теряя контроль. Когда мы приехали накануне, прогнозировали движение пожара на север.

Сердце колотилось так сильно, что я чувствовал удары даже в пальцах ног, а в ушах шумела кровь. Меня бросило в холодный пот, язык казался слишком большим для рта.

— Эмили пыталась уехать, но дорогу перекрыли поваленные деревья. Тогда она пошла к главной трассе пешком, с Тесс на руках. Она надела на малышку респиратор и закрепила его на крошечном личике при помощи изоленты. Но у неё была только одна маска. Когда мы их нашли, она уже еле держалась на ногах. Я вообще не понимаю, как она не упала. Она задыхалась и кашляла всю дорогу до больницы.

На меня накатила волна горя. Образы друга сменяли друг друга в голове. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и выпрямился. Я уже так далеко зашёл. Надо закончить.

— Но её лёгкие пострадали слишком сильно. — На этот раз я не смог сдержать рыдание. Казалось, я снова оказался в тот самый день. Снова сижу рядом с Эмили, подключённой к аппарату ИВЛ, с Тесс на руках, и молюсь, чтобы она выжила.

Я дрожал, охваченный страхом и болью.

Вик села и обняла меня, крепко прижав к себе. Она молчала. Просто была рядом. Это всё было так чертовски несправедливо. Я прожил с этим целый грёбаный год, но до сих пор не мог смириться. Всё ещё казалось, будто это страшный сон, из которого я вот-вот проснусь.

— Это моя вина. — Сердце с треском разломилось пополам, когда я наконец произнёс то, что мучило меня больше всего.

Она напряглась, но не отпустила меня.

— Нет, не твоя. Ты просто делал свою работу. Ты сам столько раз говорил, насколько непредсказуем огонь, как мало мы можем с ним поделать.

Но это была моя вина. Это должен был быть я. Я жил, зная, что всё может закончиться в любую минуту. Моя семья справилась бы с потерей.

А вместо этого этот беззащитный, идеальный младенец остался сиротой.

— Что случилось с Джеком?

— Он попытался вернуться домой, чтобы их забрать. Но его отрезало огненным фронтом. — Я запнулся. — Чёрт... — Я уткнулся лицом в шею Вик. — Я только надеюсь, что он знал. Что он знал, как сильно я старался уберечь их.

Я больше не мог сдерживаться. Вся боль, сожаление и вина, что копились во мне целый год, вырвались наружу. Вкупе с сегодняшним выбросом адреналина и радостью это сломало меня окончательно.

Вик держала меня, положив голову мне на грудь, пока я плакал. Слёзы капали ей прямо в волосы, но ей было всё равно. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Такой поддержки, которая не давала развалиться на части, когда сам уже больше не мог держаться.

— Пойдём спать, — мягко сказала она, когда мы уже почти час сидели, обнявшись.

Мы переоделись в тишине, почистили зубы. Мне не нравилось, что ей придётся спать со мной на узкой односпальной кровати, но она, похоже, не возражала.

В темноте она прижалась ко мне, обняв крепко, уткнувшись носом в мою шею.

— Ты пока не готов это услышать, но когда-нибудь будешь. Поэтому я буду повторять это столько раз, сколько потребуется, пока ты не поверишь.

Она глубоко вдохнула и выдохнула, её тёплое дыхание щекотало мне кожу у ключицы.

— Это не твоя вина. Это была бессмысленная трагедия. И точка. Ты ни в чём не виноват. Ты всё сделал правильно.

Она сжала мою руку.

— Ты делаешь ровно то, о чём они тебя просили. Они знали, что если им придётся оставить Тесс, ты будешь тем, кто даст ей любовь. Самый лучший человек, которого они знали. Они доверили тебе самое ценное, что у них было.

У меня заслезились глаза. Я был слишком вымотан, чтобы сдерживать слёзы, и просто позволил им течь.

— Они живы через неё. Она — их продолжение. Я обещаю тебе, они видят, как ты ей предан. И благодаря этому — они в покое.

Она не смотрела на меня, но положила ладонь мне на щеку и вытерла слезу большим пальцем.

— Поэтому, пожалуйста. Прекрати винить себя. Перестань себя наказывать. Потому что эта девочка нуждается в тебе. В тебе настоящем. И она этого заслуживает.