С топором наперевес

Глава 34

Виктория

Атмосфера в квартире за ночь изменилась, и вместе с этим подскочила моя тревожность. Я никак не могла понять причину. Это я в чём-то виновата? Сказала что-то не так?

Надо было ещё вчера вернуться в свою квартиру. Но вместо этого мы спали у него, на его узкой кровати, переплетённые. Мне хотелось быть рядом с ним, и тогда казалось, что он чувствует то же. А теперь он был отчуждён.

Чёрт. Я всё порчу.

Я наклонилась, пытаясь поймать его взгляд, и указала на дверь.

— Мне пора. Нужно по делам.

Он поднял глаза от тарелки Тесс, которую кормил в её стульчике, и его лицо потемнело.

— А. Ну, ладно.

Я повернулась, надеясь поскорее выйти из этой странной, гнетущей атмосферы. Но, дойдя до двери, передумала.

Это уже была не я. Я больше не прятала голову в песок. Мне совсем не хотелось провести весь день, мучительно прокручивая в голове всё, что я могла сказать или сделать не так. Пора было собраться и взять себя в руки.

— Ноа. Кажется, тебя что-то гложет. — Я старалась не выдать страх, но голос всё же дрогнул. — Я бы хотела помочь, если могу.

Я затаила дыхание, готовая к худшему. Что он выгонит меня. Накричит. Упрекнёт в навязчивости.

Но вместо этого он встал и медленно подошёл ко мне, неуклюже зависшей посреди комнаты.

Со вздохом он обнял меня.

— Этот день… — пробормотал он, уткнувшись в мои волосы. — Мне сегодня тяжело.

Я обняла его в ответ, молча похвалив себя за то, что нашла в себе смелость спросить.

— Сегодня год. — Он замолчал на секунду. — С того пожара.

Я отстранилась и внимательно посмотрела на него. Щёки ввалились, кожа была бледной. Он выглядел совершенно вымотанным. Он не часто говорил о смерти родителей Тесс, но я знала, что это как-то связано с крупным лесным пожаром, на котором он тогда работал.

— Мне так жаль... — Я прижалась щекой к его груди, стараясь передать ему хоть немного своей силы. — Что я могу сделать?

— Мне нужно хоть ненадолго вылезти из своей головы.

Я отступила и похлопала его по груди. Я знала, что ему нужно.

— У меня есть идея.

— Мы почти пришли, — сказала я, ведя его по тропинке к одному из моих любимых мест. Тропа шла мимо озера и поднималась в сторону национального парка Бакстер. Примерно через три километра был поворот, где река Миллинокет прорезала лес. Со временем она выточила широкий берег, оставив после себя уютную поляну, усыпанную гигантскими камнями. Я приходила сюда много раз, чтобы посидеть, подумать, просто посмотреть, как течёт вода. Отличное место для пикника.

Увидев знакомую узкую тропинку, я жестом позвала Ноа. Он нёс Тесс в туристическом рюкзаке, на ней была панама, а сама она с радостью выдёргивала листья с веток и швыряла их ему в лицо. Это было чертовски смешно.

Мы осторожно спустились по склону, цепляясь за корни и лавируя между камнями и деревьями, пока не добрались до моего секретного уголка. По берегу были разбросаны большие гладкие валуны, отколовшиеся от гор много лет назад.

Ноа улыбнулся, подходя.

— Только посмотри на этот вид.

Я проследила за его взглядом и задержалась на пейзаже: вершины вдали величественно вырисовывались на фоне безоблачного летнего неба.

— Здесь можно остановиться. Я расстелю одеяло, и у меня есть игрушки для Тесс.

Он кивнул, поставив руки на бёдра, всё ещё изучая окрестности. К нему постепенно возвращался цвет лица, и несколько километров прогулки помогли ему немного успокоиться. Но я только догадывалась, насколько давящей должна быть для него эта дата — сколько вины и горя она несла.

Я уже расстелила одеяло, когда по поляне разнёсся странный стон. Я повернулась, прикрыв глаза рукой от солнца, и оглядела берег.

Между двумя камнями застряло небольшое коричневое животное. Каждый раз, когда вода набегала, его голова уходила под воду.

У меня подогнулись колени.

— Это… лосёнок?

Я поспешила за Ноа к берегу. И точно — детёныш лося барахтался в воде. Река была не слишком глубокой, но в некоторых местах течение ускорялось. Лосёнок явно застрял.

— Держи. Забери Тесс, — сказал Ноа, расстёгивая рюкзак и аккуратно опуская его.

Тесс начала капризничать, не понимая, почему её не вытаскивают.

Я говорила с ней тихо, стараясь её успокоить, пока вытаскивала её из рюкзака и брала на руки.

Ноа тем временем копался в переднем отсеке — выкидывал бутылки с водой, батончики, аптечку. В итоге он нашёл моток паракорда, храповик и связку карабинов.

Он побежал к дереву у самого берега, обмотал вокруг него верёвку и зафиксировал её храповиком, а второй конец привязал себе на пояс.

— Ноа, тебе туда нельзя. Это опасно.

Он покачал головой.

— Я проходил подготовку по спасению на воде. И эта река даже не приближается к тем условиям. Я не могу оставить его умирать.

До лосёнка было не больше десяти метров, но скользкие камни и быстрое течение могли быть смертельно опасны. Да, он был подготовлен. Да, он знал, что делает. Но мне от этого не становилось легче.

А потом я снова взглянула на бедное животное, как оно изо всех сил старается держать голову над водой и поняла. Ноа не мог просто уйти. Он по натуре был спасателем. Помощником.

— Что мне делать?

— Держи Тесс. Держи подальше от воды. Поднимись повыше. Когда я вытащу лосёнка, он может дёргаться или ударить копытом.

Я кивнула, прижала Тесс к груди и поднялась к деревьям.

Когда обернулась, Ноа уже заходил в воду. Хоть и был август, вода была ледяной. Течение — сильным. Даже отсюда я видела, как он борется с ним, ступая осторожно, перешагивая скользкие камни, ветки и чёрт знает что ещё.

— Ты почти у цели! — крикнула я.

Он кивнул и медленно приблизился к лосёнку, стараясь не испугать его.

Рогов у него не было, он был совсем малышом, но лоси, даже такие, смертельно опасны.

И тут откуда-то донёсся глубокий рёв, гулко прокатившийся по верхушкам деревьев.

Тесс испуганно вскрикнула и указала пальчиком вниз по реке.

Сердце ушло в пятки. Я прижала её крепче и оглядела берег. Увидев, кто вошёл в воду, мне показалось, что душа вылетела из тела.

Огромный лось. Самец. Он заходил в реку, издавая протяжные, почти жалобные крики.

Ноа не обращал на него внимания, всё его внимание было на малыше, он держал его голову над водой.

Он опустился так низко, что из воды торчали только затылок и спина. Попытался поднять лосёнка, но тот не сдвинулся. Издалека он казался маленьким, но рядом с Ноа — это была настоящая мини-лошадь.

Чёрт. Как он вообще собирался вытащить его?

— У него нога застряла! — крикнул Ноа, обернувшись. Он глубоко вдохнул, грудь приподнялась, и он нырнул.

У меня подкосились ноги, и я сжала Тесс чуть сильнее.

— Ноа!

Он быстро вынырнул, сделал вдох и снова ушёл под воду.

К тому моменту, как он вынырнул снова, я вся дрожала от страха. Теперь он обвязывал шею лосёнка второй верёвкой. Убедившись, что всё закреплено, он просунул руки под тело и прижал его к груди.

Малыш начал дёргаться, но Ноа удержал его и медленно повернулся к берегу.

Вода доходила ему до пояса, мышцы рук и торса напрягались и вздувались от напряжения. Если бы всё это не было так опасно, я бы наверняка задержалась взглядом на том, как мокрая футболка облепила его тело.

Лось на берегу снова зарычал громко и угрожающе. Я испугалась, что он бросится на помощь малышу.

— Ноа! — крикнула я, показывая на него. — Осторожно!

Он повернулся. И в этот момент я увидела его бок с характерным шрамом на правом бедре.

Это был Клайв.

Вот чёрт. Обычный лось — это уже страшно. А Клайв… он был легендой.

Он срывал свадьбы и разносил торты. Разгонял городские праздники и ломал спортивный инвентарь. Я хотела спугнуть его, но я держала Тесс и не могла рисковать.

Я замерла, наблюдая, как Ноа осторожно пробирается вдоль берега, обходя камни. Он всё ещё прижимал к себе лосёнка, весом уже, наверное, больше сорока килограммов, и каждый шаг давался ему с трудом.

Я крепче прижала Тесс, когда он наконец выбрался на берег. Он бережно опустил лосёнка на землю и сам рухнул на колени, тяжело дыша.

Сердце грохотало в ушах. Мне хотелось кинуться к нему, помочь, обнять, но я не могла, не с ребёнком на руках и двумя лосями рядом.

Он поднял глаза — по лицу, шее и рукам стекала вода, а улыбка была такой широкой и светлой, что у меня перехватило дыхание.

«Оставайся там», — беззвучно сказал он, подняв ладонь.

Клайв неторопливо направился к детёнышу, но Ноа не сдвинулся с места.

Он снова посмотрел на меня. Со мной всё в порядке. Я прочитала эти слова по его губам, хоть он и не произнёс ни звука.

Когда Клайв подошёл к малышу, тот чуть приподнял голову, а потом попытался встать — неуклюже, с усилием. Упал. Я зажмурилась, сердце сжалось: если Клайв разозлится или почувствует угрозу, Ноа может серьёзно пострадать.

Он остался на коленях на камнях, полностью расслаблен, ни малейшего признака угрозы в его позе. Просто ждал.

Клайв снова подтолкнул лосёнка. Тот напрягся, поднялся сначала на передние ноги, потом на все четыре. Пошатнулся, но устоял. Осторожно сделал несколько шагов. Потом ещё.

Иди. Просто иди. Возвращайся в лес.

Ещё пара шагов и его походка становилась всё увереннее. Он направился к деревьям. Клайв следовал за ним, но перед тем как скрыться в лесу, остановился и обернулся.

Лоб в лоб. Я увидела его взгляд. Из этого ракурса его рога казались шириной с автомобиль.

Он застыл. Просто смотрел на Ноа.

Господи. Он сейчас бросится?

Прежде чем меня успел захлестнуть ужас, Клайв отвернулся и ушёл в лес.

Меня затрясло. Я вжала Тесс в себя, прижимая её к груди. Она дёргала меня за волосы и барахталась, стуча ножками по бокам.

Когда лоси исчезли окончательно, я осторожно спустилась по камням туда, где всё ещё сидел Ноа насквозь промокший и выжатый до капли.

— Идиот, — выдохнула я, обняв его одной рукой. — Ты мог погибнуть.

Он криво ухмыльнулся.

— Ты волновалась за меня.

Я отстранилась и легонько ударила его кулаком в плечо.

— Конечно, волновалась, герой хренов.

У меня в рюкзаке был маленький полотенце, я быстро достала его. Запасная футболка оказалась на нём, как детская, смехотворно мала, но он натянул её поверх боксёров, пока его собственные шорты и футболка сушились на камне под солнцем.

Мы сидели на берегу, стараясь успокоиться, отдышаться, привести себя в чувство. Ели перекус, а Тесс в это время кидала камушки в реку и делала кучки из веточек, которые я собрала для неё.

— Ты напугал меня.

— Прости. Я просто увидел лосёнка и сработало что-то автоматическое. Вся подготовка, весь опыт… в голове стало кристально ясно, я сразу понял, что делать. — Он тяжело вздохнул и сделал глоток воды. — Но я… — Он сжал горло, опустил плечи и отвернулся, глядя на Тесс. — Я не в порядке сегодня.

Я сжала его ладонь.

— Можешь сожалеть, что напугал меня, — сказала я, поднеся его руку к губам. — Но не смей жалеть о том, кем ты являешься. Не стыдись того, что ты умеешь. Ты буквально спасаешь жизни.

Он опустил голову и покачал ею.

— Я не умею…

— Умеешь. — Я посмотрела на Тесс, которая сидела с палочками и ковырялась в земле. — Ты просто потерял в себя веру. Но если сегодняшний день тебе что-то показал, так это то, что ты по-прежнему можешь многое дать этому миру.

Он оглянулся, чтобы проверить, чем занимается его малышка, потом повернулся ко мне и мягко поцеловал.

Я запустила пальцы в его влажные волосы и ответила на поцелуй. Это касание, это ощущение было мне нужно после всего, что случилось.

— Спасибо, — прошептал он у моих губ. — За то, что привела меня сюда. За то, что вытащила меня из собственной головы.

Я бы сделала ради него всё. Ради него и его милой дочурки. До этого момента я сама себе в этом не признавалась, не говоря уже о том, чтобы сказать вслух. Но после всего, что я увидела — я просто должна была сказать ему правду, пусть это и пугало.

Я уже открыла рот, чтобы произнести это, но тут Тесс вдруг встала. Сама.

— Боже мой, — прошептала я, сердце сжалось от счастья.

Ноа резко обернулся, напрягся всем телом.

— Она…

— Идёт? — закончила я за него.

Мы оба замерли, боясь пошевелиться, будто любое движение может спугнуть момент.

Тесс стояла, слегка покачиваясь, будто что-то обдумывая.

И вдруг, между одним морганием и другим, она сделала шаг. Маленький, неуверенный.

Когда она пошатнулась, Ноа вскочил, вытянув руки вперёд, готовый поймать. Но будто почувствовав, что папа сейчас всё испортит, она быстро сделала ещё два шага и бухнулась на попу.

Сияя, она подняла лицо и посмотрела на него.

— Па. Па.

Он подхватил её и закружил, осыпая поцелуями.

— Ты пошла, малышка. Ты пошла.

Он прижал её к груди и посмотрел на меня. В его взгляде плескалась гордость.

А у меня сердце будто лопнуло от переполняющего чувства.

Нельзя было больше отрицать очевидного. Я была безумно влюблена в этого мужчину.