С топором наперевес

Глава 2

Ноа

Виктория Рэндольф.

Ничего себе. Прошло уже столько лет.

Я давно о ней не думал, но в памяти она всё ещё жила капитаном футбольной команды с высоким подпрыгивающим хвостиком и в коротких спортивных шортах.

Красивая. Спортивная. Та, кого все любили.

А вот сейчас она злилась и крепко сжимала моё предплечье.

Совсем другая.

Зрелая. Красивая. Уверенная.

И явно в бешенстве.

— Кто ты такой? Где пожарные?

Я не успел ответить — Рэйанна протиснулась мимо меня и схватила её за плечи.

— Боже мой, Вик, ты в порядке? — Она обняла её. — Эта дверь, наверное, старше мамонтов. Мне так жаль.

— Всё нормально, — медленно ответила Виктория, продолжая пристально смотреть на меня. Я инстинктивно отступил на шаг, потом на ещё один.

Рэйанна не особо поверила.

— Слава богу, что Ноа оказался рядом и в машине у него был топор.

— Ноа Эберт? — глаза Виктории расширились, будто только сейчас до неё дошло, кто я.

— К вашим услугам, — усмехнулся я.

Мы с минуту изучали друг друга взглядом, и у меня в голове мелькали все обрывки воспоминаний, связанные с ней.

Её тёмные блестящие волосы спадали на плечи, вся она была в чёрном. Строгом, деловом.

Губы блестящие, насыщенного красного оттенка.

Она выглядела совсем иначе и в то же время, точно так же, как в школе.

Я всё ещё запоминал каждую черту её лица, когда она отвернулась, и на щеках появился румянец.

— Мне очень жаль, — сказала она Рэй, — я заплачу за ущерб. Но мне срочно надо бежать на встречу. — Она взглянула на часы, не удостоив меня ни словом.

— Эта дверь мозолит мне глаза с самого открытия кофейни. Не надо ничего платить. Куда ты направляешься?

— Через площадь. Встреча с Хаксли.

Я не знал, кто такой Хаксли, но по тому, как Рэй тут же повела её по коридору, понял, что встреча важная.

— Беги. Мы тут всё уберём. Когда закончишь, возвращайся на обед. За мой счёт, ладно?

Виктория кивнула и поспешила к выходу. Я остался стоять, словно приклеенный, провожая её взглядом, пока она лавировала сквозь толпу зевак и, выбежав за дверь, не сорвалась на бег по тротуару.

Рэй коснулась моей руки, вырывая меня из транса.

— Спасибо, — сказала она искренне. — Не могу поверить, что это вообще случилось.

Я улыбнулся ей. Она была миниатюрной женщиной лет сорока, с вьющимися рыжеватыми волосами, собранными под платком. Мы познакомились всего пару дней назад, но с тех пор Тесс и я заходили сюда каждый день, и мы успели подружиться.

Её дети уже были школьниками, но она всё равно принесла пару игрушек и книжек для малышей — для Тесс. Рэйанна была одной из самых добрых и чутких людей, которых я встречал за долгое время.

— Давай я помогу прибраться и починить дверь, — предложил я.

— Нет-нет, я сама. Позвоню Марку, пусть заедет в магазин после экскурсии. Он сопровождает четвёртый класс в Бакстер Стейт Парк. В такие дни я особенно рада, что вышла за мужчину с руками.

Она уже начала собирать обломки, а один из сотрудников, молодой парень с синими шипами вместо причёски и кольцом в носу, притащил большой чёрный мешок для мусора.

Я проигнорировал её отказ и взял метлу, которую принёс тот же парень.

Когда крупные обломки были убраны, и я подмёл щепки, мы загородили вход в туалет.

Убрав всё на место, я направился к окну, где моя мама развлекала Тесс, которая сейчас обгладывала шоколадное печенье размером с её лицо.

— Серьёзно? Сейчас девять утра.

Мама пожала плечами и отпила свой латте с кленовым сиропом.

— Надо было как-то её успокоить, пока ты тут героем становился. Кто может устоять перед этой мордашкой?

Она ущипнула Тесс за щёчку, и та захихикала.

— Да-да. Ты просто обожаешь её баловать.

Мама широко улыбнулась и стала покачивать Тесс на коленях.

— Конечно. Я уже отмотала срок, воспитывая вас шестерых. Теперь моя очередь баловать внуков и делать, что хочу.

Она действительно наслаждалась ролью бабушки. Как только я появился с Тесс, она сразу включилась. До недавнего времени её внучкой была только Мэрри — дочка моей сестры. Но теперь у Эбертов случился настоящий бэби-бум: сын Финна, Тор, родился всего на месяц раньше Тесс, а дочка Гаса, Симона, появилась на свет две недели назад. Дебби Эберт определённо нашла своё призвание в том, чтобы баловать внуков.

— Теперь я хочу…

— Мам, — поднял я руку. — Я тебя люблю, но нет.

— У меня столько свободного места, — взмолилась она.

— У нас отличная квартира. Есть всё, что нужно. Спасибо за твою помощь, но я справлюсь сам.

На самом деле, квартира была не такой уж «отличной». И не слишком просторной. Но пока сойдёт. Раньше там жил мой старший брат Финн после того, как уволился из флота, и именно он помог мне договориться с владельцем.

Мы с Тесс всё ещё обживались, но нам было нормально. Я очень любил маму, но не жил с ней с самой школы, и возвращение в родной город само по себе было нелёгким испытанием. А уж ночевать в своей детской комнате — это было бы слишком.

Прошлый год разрушил мою жизнь до основания. Всё пошло наперекосяк. И, несмотря на страх, я твёрдо решил всё выстроить заново.

Мне нужно было пространство.

— И ты точно в порядке?

Я кивнул и похлопал маму по руке.

— Просто помни, что ты всегда здесь желанный гость. Это всё ещё твой дом. Чёрт, я только шесть месяцев назад выгнала отсюда Коула.

У меня сжалось сердце от нежности в её голосе. Помимо того, что она вырастила пятерых сыновей, мама ещё и приютила моего сводного брата, когда его хоккейная карьера закончилась из-за травмы.

Коул был результатом интрижки отца с его помощницей. Когда Тэмми забеременела, отец бросил нас и женился на ней. И всё же мама была для Коула больше родителем, чем кто-либо из его родных.

Вот она — суть Дебби Эберт. Настоящая святая.

И одна из причин, по которой, когда вся юридическая волокита с опекой в Калифорнии наконец закончилась, я направился на восток. Больше десяти лет я не хотел иметь с этим городом ничего общего. Но теперь я стал отцом. А Тесс заслуживала быть окружённой любовью.

С учётом всего, через что она прошла — травмы, потеря родителей — наименьшее, что я мог для неё сделать, это найти ей как можно больше любви.

Желая сменить тему и не говорить больше о жилье, я прочистил горло.

— Мам, та женщина в туалете. Виктория Рэндольф?

Она кивнула, улыбаясь, пока Тесс размазывала по столу слюни с печеньем. Хорошо, что я никогда не выхожу из дома без влажных салфеток. Один из тех уроков, которые я усвоил как отец на собственном горьком опыте.

Пока мама отвлеклась, я забрал у Тесс остаток огромного печенья.

Но моя девочка не промах. Она тут же закричала и яростно начала складывать и раздвигать пальчики — жест «ещё».

Я встряхнул руками и показал ей другой знак.

— Всё.

— Неть! — её личико покраснело, и она стала отчаянно показывать «ещё, ещё, ещё».

— Один кусочек, — сказал я, отломив крошечный кусок. — И всё. — Добавил прощальный жест.

Она тут же вырвала печенье из моей руки и засунула в рот.

— Язык жестов для малышей — это прелесть, — пропела мама, предлагая Тесс ещё один кусок того самого печенья, которое я с таким трудом у неё отобрал. Прекрасно. Вот чего мне сейчас не хватало — десятимесячной девочки на сахарном допинге. — Она такая умница.

Я забрал остатки печенья и сам его съел. Оно уже было сырое от слюней, но в данный момент стрессовая жвачка казалась мне вполне уместной, пока мама снова пыталась навязать мне идею вернуться домой.

— Виктория вернулась в город... — она постучала пальцем по подбородку, — пару лет назад. — Мама наклонилась ближе и понизила голос. — Жуткий развод. Такой тяжёлый, что она сбежала из Бостона и приехала сюда.

Я кивнул, чувствуя, как внутри всё сжалось от стыда. Не стоило спрашивать. Это было не моё дело. Она никогда не казалась мне человеком, который остался бы в Лаввелле.

— Она просто супергерой. Взяла на себя руководство продовольственным банком после своей тёти Лу, входит в кучу городских комитетов, вечно помогает всем подряд.

У меня ёкнуло сердце.

— А что с Лу? — Она была частью этого города столько, сколько я себя помню. Вечно устраивала сборы консервов к праздникам в нашей школе.

— У неё рассеянный склероз, — тихо ответила мама, уголки её губ опустились. — Она держится, но уже не тянет в прежнем ритме. А Виктория — настоящий ураган. Раньше работала в крупной корпорации, так что в бизнесе она понимает.

Я кивнул и положил руки на стол. Пока мама рассказывала, в голове у меня всплывали обрывки воспоминаний. Вспомнилось, как Джуд говорил, что Вик вышла замуж. Вспомнились и наши волонтёрские смены в продовольственном банке, когда я был в старших классах.

— Ноа, — сказала мама, вырывая меня из мыслей.

Иногда я вот так «выпадал». Мозг начинал лихорадочно всё связывать, вспоминать, и я погружался в это с головой. Джуд всегда терпеливо к этому относился. Остальные — не особо.

— Прости. Просто задумался. Расскажи ещё про Симону.

Она достала телефон и начала листать фотографии. Симона родилась раньше срока, и пока было небезопасно знакомить её с Тесс, которая вполне могла принести с собой кучу микробов. Я позволил маме с удовольствием делиться новостями, пока сам переваривал всё, что только что узнал.

Виктория Рэндольф. Она была на класс старше. Мы мало общались, но в маленьком городке все знали друг друга.

Помню, как её семья поднялась, когда отец изобрёл что-то крупное, и они уехали. Кажется, как и я, она поступила в университет и больше не оглядывалась назад.

Пока мама продолжала болтать, я заметил, что на меня пялятся несколько человек. Даже не хочу знать, какие сплетни уже начали крутиться. Хотя у меня не было ни сил, ни внимания, чтобы волноваться. Некоторые подходили, чтобы поздороваться и поулыбаться Тесс, которая как раз сдвинула брови и внимательно посмотрела на меня.

Сжав ладошки и разведя их в стороны, она показала жест: какаю.

— Ох, — я подхватил её на руки и схватил из кабинки сумку с подгузниками. — Кажется, назревает что-то серьёзное.

— Приходите вечером на ужин.

Я наклонился, поцеловал маму в щёку и, освободив одну руку, собрал мусор со стола.

— Мы пока только входим в режим, — сказал я, уловив лёгкий запах из-под платья Тесс. — Думаю, сейчас лучше уложить её спать в кроватку.

Мама не стала возражать. Она просто мягко улыбнулась и кивнула. От её приглашений я не смогу прятаться вечно — да и не собирался. Просто мне нужно было немного выдохнуть. Тесс плохо спала, и любое вмешательство могло всё только усугубить. Хотелось бы списать это на переезд через всю страну, но правда в том, что она и раньше не была хорошей спящей.

Это полностью моя вина. Согласно паре прочитанных мной книг и одному педиатру, я должен был научить её засыпать самостоятельно.

А то, что я открыл для себя в этих книгах, было просто завуалированным призывом: «Оставь ребёнка одного и дай ему накричаться».

Я просто не мог этого сделать. Она была слишком драгоценной. И уже пережила слишком многое. Если моей девочке Тесс нужны были обнимашки, и значит, я их дам.

Я буду качать её на руках и держать столько, сколько смогу, пока спина не откажет. Последнее, на что я бы пошёл, — это оставить её одну, испуганную и потерянную. И если в результате она станет избалованной — пусть. В жизни есть вещи куда хуже, чем чрезмерно заботливый отец.

На парковке у своей машины я открыл заднюю дверь, достал из сумки всё необходимое и принялся за дело. Не хвастаюсь, но я шикарно справлялся с подгузниками. Секрет в том, чтобы относиться к каждой аварии как к ЧП, требующему точного расчёта, стратегии и оценки рисков.

Когда всё было чисто и застёгнуто, я поднял её на руки.

И тут же она обвила меня своими крошечными ручками и уткнулась носом в шею.

— Люблю тебя, Тесс.

Когда она немного ослабила хватку и начала изучать, что происходит вокруг, я подбросил её, крепко держа, и окинул взглядом Мейн-стрит. Город сильно изменился. Помимо кофейни, теперь здесь был салон и хозяйственный магазин. Ходили слухи, что на углу вот-вот откроется пиццерия в пустующем помещении.

Но главное было не в новых заведениях или недавно высаженных деревьях вдоль тротуара. Самое заметное для меня — это то, как изменилась атмосфера.

Держа на руках свою сладкую девочку, я не мог не надеяться: может, у нас с Тесс получится начать здесь всё заново. Я не смогу заменить ей то, что она потеряла. Но, может быть, смогу дать ей будущее.