Сексуальный коп

Глава 3

ЛИВИЯ

— Неужели опять? — спрашивает Меган, на половину восклицая.

— Ага, — шепчу я. Сегодня в детской секции библиотеки тихо, но это одна из тех бесед, которая прозвучит особенно плохо, если ее услышит кто-то из родителей. — Видела на камерах Логана О'Тула. На этот раз я поймала его во время акта.

— Ты имеешь в виду, он...? — Она опускает руку, чтобы удостовериться, что никто не увидит ее движений, и двигает ею вверх-вниз.

Я киваю. Уже третий раз за месяц ловлю посетителя за использованием библиотечных компьютеров для просмотра ОЛВ — Очень Личного Видео, и, хотя стоило бы уже к этому привыкнуть, но я удивляюсь каждый раз.

— А ты что? — Округляются глаза Меган.

До сих пор это единственное происшествие за медленно тянущуюся ночь. Как детскому специалисту, ей вообще не приходится иметь дело с ОЛВ, что делает мой рассказ в ее глазах еще более увлекательным. Однако однажды и ей попался эксгибиционист — старичок в пальто, вязаной шапочке и белых носках до колена, ослабившего пояс на середине чтения «Бурый медведь», когда бурый медведь спросил: «Что ты видишь?»

— Поверь мне, — говорит Меган каждый раз, когда рассказывает эту историю, — бурый медведь увидел немного.

Хотя я видела много ОЛВ в свое время, сегодня вечером впервые поймала человека со своим «личным предметом» в руке. Я все еще немного ошеломлена, но, думаю, справилась с ситуацией неплохо.

— Я сказала ему: «Сэр, эти компьютеры для общественного пользования, и просмотр порнографии строго запрещен. Будьте любезны, застегните ширинку и покиньте библиотеку». Потом вручила ему пачку «Kleenex» и ушла.

Меган смеется, но, когда понимает, что слишком громко, прикрывает ладонью губы.

— Вымой компьютер чистящим средством. Затем побрызгай освежителем воздуха. И скажи мне, какой, чтобы я им не пользовалась.

— Не важно, скажу я тебе или нет. Я уверена, их уже все использовали для этой цели! Мужчины отвратительны!

Наклоняюсь через ее стол и подпираю подбородок рукой. Я все еще не знаю многого о ней, но кое-что мне уже известно. Я встречалась с ее мужем и двумя мальчиками пару раз и слышала, как она упоминала, что у нее есть брат.

— Ты буквально окружена ими. Как тебе удается справляться со всем этим тестостероном?

Она пожимает плечами, возвращаясь к вырезанию фигурок из цветной бумаги для предстоящей детской программы.

— Я выросла с Поупом и братом. Парни — это все, что я знаю. — Она наклоняет голову и смотрит на меня. — Ты и правда так ненавидишь мужчин?

Я выпрямляюсь, оскорбленная.

— Я вовсе не ненавижу мужчин. Я также не ненавижу кенгуру, но будет большой удачей, если один из них задержится рядом.

— Это глупая аналогия. Где, черт возьми, ты собираешься найти кенгуру в Канзасе? Ты просто еще не встретила подходящего парня. Правильный парень останется рядом. Посмотри на Фила.

Она упускает, что найти достойного человека так же сложно, как найти кенгуру. Вот почему я перестала искать.

Трудно это объяснить, чтобы не звучало, как уловка. Или асексуальность.

Но мне нравится Меган, поэтому я все равно пытаюсь.

— Ты не знала, что Фил тот самый парень, пока не дала ему шанс стать тем самым, верно?

Она перестает вырезать, и, на мгновение, я переживаю, что она скажет, что знала, и это была любовь с первого взгляда.

— Полагаю, что нет. Не знала, — после паузы ответила она.

— Вот видишь, — говорю я, словно только что сорвала джекпот. — И я не хочу этого. Не хочу неизвестности. Обойдусь без неопределенности. Я предпочитаю действовать наверняка.

Она открывает рот, и я чувствую, что сейчас последует опровержение, но мне не нужно его слышать. Я приняла решение. Поэтому продолжаю, не оставляя ей шанса.

— Смотри. У меня было три серьезных бойфренда. Не так много, как у некоторых, но достаточно, чтобы понять: отношения — как игра в рулетку: шарик не остановится на твоем номере. Тебе повезло с Филом. Но сколько раз шарик попадал не туда, прежде чем на тебя приземлился Фил?

Она не потрудилась скрыть ухмылку.

— Ну, не знаю. Фил приземлился на меня весьма шустро.

Я провожу двумя пальцами по лбу и вздыхаю.

— Я не это имею в виду…

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — раздражается она. — Такова жизнь, Лив. Ты не получишь ничего хорошего без риска.

Я могу сказать по ее тону, что раздражаю ее, а я ненавижу раздражать людей. Настолько, что, если бы мне не исполнилось двадцать девять, я бы сказала, что она права (хотя в моем случае она явно ошибается).

Но поскольку в данный момент стою на пороге смерти, то чувствую смелость отстоять свою точку зрения. Сейчас я особенно сильна.

— Я предпочитаю жить без этой душевной боли, но спасибо тебе большое. Мне нравится быть в безопасной зоне. Может процесс и не такой увлекательный, зато я знаю, что получу.

Меган хмурясь, сжимает челюсть.

— Позволь мне угадать, тебе не нравится ездить в Вегас?

— Ой. Нет. — Вздрагиваю я.

Она качает головой, неспособная разгадать тайну, которой я являюсь.

— Хорошо, если ты довольна своей работой, счастлива в своем доме, и тебе не нужен мужчина, то я не знаю, чего тебе не хватает. Попробуй завести собаку.

Тут ее глаза озаряются светом, я поворачиваюсь, проследить за ее взглядом, и вижу бегущего к нам Кейна, старшего сына Меган. Позади него Джошуа, ее младшенький, топает за своим братом. Ему едва удается пересечь дистанцию, не спотыкаясь о собственные ножки, как его плюшевая корова хлопается об бок, когда он машет ручками, удерживая равновесие, и мою грудь переполняет подавляющая симпатия. Так вот что они подразумевают под взрывом яичников?

— Да, что-то вроде этого, — отвечаю я, не собираясь обзаводиться псом. Мне нужно что-то другое. Определенно.

Джошуа начинает ворковать, приближаясь к своей маме, и я ухмыляюсь от уха до уха, когда мои глаза случайно дрейфуют в сторону сопровождающего мальчиков. Я ожидаю, что это Фил, и поэтому удивляюсь, когда оказывается, что это не так.

Я потрясена, когда понимаю, кто это.

Офицер ограниченный-подлец Келли.

Офицер я-также-сексуален-и-в-голубых-джинсах Келли.

А также офицер я-не-надел-солнцезащитные-очки-и-теперь-ты-должна-утонуть-в-моих-глазах Келли. Его голубых преголубых глазах. Этот кобальтовый омут, глядя в который, я забываю моргать. Забываю дышать. Забываю, как отвести взгляд.

Вот что подразумевают под взрывом яичников. И мои взрываются. Уже взорвались. Бум. Его мужественная аура посылает сигнал моим малышам, и происходит мгновенное воспламенение. Вот насколько сексуален этот парень. А он даже не в форме.

Представляете его совсем без одежды...?

Плохая идея, очень плохая идея. Мои колени подгибаются, и мне приходится ухватиться за стойку. Я снова мысленно его одеваю, но не раньше, чем представляю его пресс, едва прикрытый футболкой.

О, боже. Я ошеломлена и слишком заворожена, чтобы задаться вопросом, что он здесь делает.

Спасибо, Господи, за Меган.

— Дай угадаю, — говорит она, указывая ножницами на сумку с детскими вещами, которую я только сейчас замечаю на плече офицера Келли. — Фил что-то забыл. — Хоть это и невозможно, но, кажется, она совсем не затронута волшебной мужественностью и суперголубыми убийственными глазами полицейского.

К тому же, она с ним знакома. Что хорошо, ведь он, вроде как, привез ее детей.

Обычно я соображаю не так медленно. Просто. Это тело. Эта бородка. Эти глаза.

Говоря о которых… они мечутся в мою сторону, посылая искры, стреляющие фейерверками по моему телу, а потом возвращаются к Меган.

— Нет, все на месте. Дети хотели выбрать книжку. — Он поднимает Джошуа, легко умещающегося в руках полицейского. — Верно, приятель?

Джошуа улыбается, издавая звук «м-м-м» и взволнованно вертясь.

— Дядя Чейз затащил нас в фургон, — говорит Кейн, вставая на носочки, чтобы увидеть край стола. — Он сказал, мы можем весь его заполнить книжками!

— Максимум по пять каждому! — поспешно говорит Меган. — Это и так много!

— Ой, это вряд ли, — подает голос офицер Келли, вызывая еще один восторженный писк у Джошуа.

— Это не так, — имитирует взрослого Кейн.

Меган, вроде как, собирается спорить, но затем бросает взгляд на ждущее личико своего маленького мальчика.

— Оˊкей, отлично, если они потеряют хоть одну, отвечать будешь ты, — угрожает она полицейскому.

И все, о чем я могу думать: какое безумие, что женщина, вообще, может говорить с таким великолепным мужчиной. Не говоря уже о том, чтобы угрожать ему, в то время как я едва могу стоять в его присутствии. Особенно сейчас, когда он обнимается и воркует с детьми, будто снимается для одного из этих благотворительных календарей, на которых сексуальные полицейские позируют с очаровательными детьми, и они настолько сексуальны, что прям ар-р-р, блядь. Мои яичники снова взрываются.

Я думала о нем несколько раз в тот день, после встречи. Не то, чтобы я хотела о нем думать, но он привлекательный, а привлекательные вещи иногда застревают в твоем мозгу, как запоминающиеся мелодия. По крайней мере, я себя так успокаивала.

Проблема в том, что я не запомнила его должным образом. Помнила, что он сексуален, но не так сексуален. Я не знала о голубых глазах и широком лбе, спрятанным под фуражкой. Не представляла даже, какие накачанные мышцы скрыты под формой. Понятия не имела о чудесных каштановых волосах, спадающих на лоб, и выступающей из-под рукава футболки черной татуировке.

— Как насчет компромисса? До скольки ты умеешь считать, Кейн? — спрашивает великолепный мужчина.

— До десяти! — говорит Кейн, тут же демонстрируя свои навыки счета, быстро называя цифры.

— Отлично. Выбери десять книжек для себя и десять для Джошуа. Понял?

Кейн уже бежит к стеллажам с детскими книгами. Коп ставит Джошуа на землю, и мои губы автоматически складываются еще в одну улыбку, пока я смотрю, как он счастливо топает за братом.

Когда я перевожу внимание с детей, то вижу, что Чейз не отрывает от меня взгляд. Мое сердце подпрыгивает, сбиваясь разок с ритма. Или десять раз. Я бы могла заставить Кейна считать, если бы он не удрал.

— Офицер Келли, — приветствую я.

Потому что не знаю, что еще сказать. Ведь я должна что-то сказать. Не могу же я просто стоять и сгорать под его взглядом.

Он медленно-медленно сканирует меня взглядом, сжигая каждый дюйм моей кожи, прежде чем вернуться к глазам.

— Мэм.

— Не называйте меня «мэм»! — резко требую я, слишком расстроенная реакцией своего тела — тяжесть внизу живота, сжимающиеся бедра — в то время как он продолжает так ко мне обращаться. — Мне двадцать девять. Я еще не мэм.

— Хоть Ливия и верит, что тридцать — это смерть, — хихикает Меган, — возможно, потом ты сможешь называть ее «мэм».

Я сжимаю губы и притворяюсь, что рассматриваю себя.

Неожиданно ее брови ползут вверх.

— Я не подозревала, что вы двое знакомы.

— А мы и не знакомы, — быстро говорю я, желая убедить ее, что не знакома с этим красавчиком.

Она изучающим взглядом смотрит на меня, потом на офицера Келли.

— По-видимому, — тянет она, и я понятия не имею, о чем она думает, но, чтобы это ни было, это не хорошо.

— Вчера мисс Уорд стала свидетелем инцидента, — объясняет офицер Келли, не отрывая от меня глаз.

— А, так вы не были представлены должным образом. — С ножницами в руке, она указывает на меня, смотря на полицейского. — Это Ливия. Она работает наверху со взрослыми и подростками, и она классная, так что не будь мудаком, — грозно добавляет она. — Ты знаешь, о чем я.

Затем она указывает на полицейского и обращается ко мне.

— Чейз — мой старший брат. Его благородство временами чересчур сурово и чрезмерно, но, на самом деле, он — плюшевый мишка.

Он хмурится.

— Нет. Я — воин.

— Как пожелаешь. — Закатывает она глаза и возвращается к вырезанию звездочки, свисающей с листа в ее руке последние несколько минут.

Чейз — даже его имя сексуально — бросает взгляд на племянников, проверяя их, а потом возвращает свой пылкий взгляд ко мне.

И я просто стою. Никто не произносит ни слова. Такая неловкая тишина.

По крайней мере, я нахожу ее неудобной, ведь, насколько мне известно, любая тишина между незнакомцами неудобна. Особенно, когда незнакомец — шесть футов чистого секса, и он сочится из него, словно инфекция, которую я, похоже собираюсь подцепить — если уже не подцепила, — и когда я это сделаю, есть все шансы, что залезу на прилавок позади себя, раздвину ноги и попрошу его трахнуть меня.

Поэтому я не могу позволить тишине продолжаться.

Цепляю улыбку, излучающую больше уверенности, чем я чувствую, и обращаюсь к подруге.

— Меган, ты никогда не говорила, что твой брат секси.

О, боже мой! Я, что, только что это ляпнула?!!

Да, я абсолютно точно это сделала. Мое лицо пылает от смущения.

— Полицейский! Я имела в виду полицейский (прим.: здесь имеет место игра слов Hot Cop).

Я не могу смотреть ему в лицо, но краем глаза замечаю, что он ухмыляется, будто выиграл в лотерею.

Господи, его усмешка, как какая-то суперсила. Я мгновенно становлюсь мокрой.

Ладно, я намокла намного раньше. Давайте будем честны.

— Наверное, это было не по теме, — говорит Меган, словно не заметила моей ошибки. Она опускает ножницы и смотрит на меня в упор. — И конечно он секси. Он же мой брат.

Не думала, что мой румянец может стать еще больше, но, видимо, это возможно, потому что теперь я чувствую его даже в ногах.

И вот моя реплика, чтобы свалить.

— Ох, только посмотрите. — Я, прищурившись, смотрю на часы в ее компьютере. — Мой перерыв закончился. Нужно возвращаться наверх. Приятно было с вами познакомиться. Еще раз. Офицер Келли. Чейз. — Странно произносить его имя, и все же я хочу повторять его снова и снова. Хочу его кричать.

Я хочу, чтобы он дал мне причину кричать.

О чем я думаю? О чем я думаю? Я имею в виду то, что сказала Меган.

Но, боже, посмотрите на него…

Он напрягает шею, чтобы проверить прячущихся между стеллажами мальчиков, и у меня болит матка. Он так чертовски хорош с ними. Он просто так чертовски… хорош.

Вздыхаю и, пользуясь его отвлечением, проскальзываю возле справочного стола детской секции, потом быстро убегаю к лифту.

Я внутри, и двери почти смыкаются, когда огромная рука останавливает их. Большая сексуальная рука, принадлежащая никому иному, как Чейзу Келли. Через две секунды он оказывается со мной в лифте.

Лифт небольшой, поэтому кажется, что мужчина заполняет все пространство. Я нажимаю кнопку верхнего этажа и отхожу от него, насколько это возможно. Клянусь, он становится еще больше. Его тело слегка касается моего, и гусиные цыпочки появляются по всей моей коже. Я раздражаюсь. Куда он идет? Разве он не должен смотреть за детьми?

Он ничего не объясняет, а я отказываюсь спрашивать.

К счастью, поездка короткая, и у меня есть работа. Как только двери открываются, я мчусь к тележке, которую загрузила раньше, и начинаю толкать ее в раздел художественной литературы. Процесс довольно медленный, но я отхожу от Чейза, чтобы он не чувствовал себя обязанным завести разговор и обезоружить меня своим смертоносным обаянием. Так что, да, я собираюсь спрятаться между стеллажами.

Отличный план. Проблема лишь в том, что как только я начинаю толкать, Чейз следует за мной.

Возможно, это совпадение. Ему тоже нужно в раздел художественной литературы. Наверное, поэтому он сюда и пришел, чтобы взять последнюю скандинавскую книгу об убийствах, или нет. Он читает что-то другое. Может он читает эпичное фэнтези Ле Гуина или Ротфасса. Или что-то более душевное, Нила Геймана или Терри Пратчетта. Этот автор сразил меня своей добротой. Наверняка, парень, которому нравятся его книги, умный и милый.

Поэтому я останавливаюсь и притворяюсь, что рассматриваю книгу на тележке, давая офицеру Келли шанс пройти мимо меня.

Вот только он тоже остановился.

Проклятье.

Конечно же, он остановился.

Вероятно, он даже не читает книги — онлайн-подписка на Playboy, определенно книгой не считается.

Сжав челюсть, я делаю глубокий вдох и выдавливаю из себя улыбку.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — Я без понятия, почему мой голос звучит так высоко. Или почему сердце бьется так быстро. Или как его скулы могут быть такими совершенными.

— Вообще-то, можете, — говорит он, его глаза мерцают.

О, вишенка на кексике, он знает, как мерцать. Я впускаю в голову проклятья, в том числе и те, которые придумала, не сходя с места, о том, как потрясающе Чейз Келли заполняет пару джинсов.

Я безнадежна. Это безнадежно.

— Это связано с библиотекой? — спрашиваю я. — Потому что, если нет…

— Я могу прилипнуть к тебе, пока ты расставляешь книги.

— Отлично, — говорю я сквозь сжатые зубы.

Набираю в тележку больше книг, чем мне нужно, надеясь, что это уменьшит мое раздражение, но, если это и работает, я не замечаю. Мы с Чейзом идем бок о бок в сторону художественного раздела, и все, что я замечаю — стену тепла между нами. Это манит меня, заставляя задаваться вопросом, каково это — прижаться к нему. Как чудесно его бородка будет царапать мои щеки.

Я подталкиваю тележку к стеллажу с буквой «П», забираю стопку книг и начинаю искать их место на полке. Сначала мы молчим, и это убивает меня, но после того, что случилось внизу, я не скажу ни слова, пока это не сделает Чейз.

Он облокачивается на книжные полки и складывает руки на груди, напрягая свои бицепсы. До этого момента я и не подозревала, что существует категория порно-руки, но видимо она есть. В этом положении мне лучше видна его татуировка. Снизу располагался силуэт головы овна, а над ним могут быть как концентрические круги, так и вторая часть туловища. Остальная часть татуировки исчезала под рукавом, оставляя меня гадать, как она выглядит.

Я притворяюсь, что не замечаю, как он тоже на меня смотрит. Не то, чтобы мне это нравится.

Ну ладно, мне нравится. На меня пялится аппетитный парень? Разве это может не нравиться?

— Итак, теперь я проверен, — говорит он, в конце концов.

— Проверен? — Я тянусь за другой книгой, избегая смотреть прямо на него. — Что ты имеешь в виду?

Краем глаза я замечаю, как он пожимает плечами.

— Я брат Меган. Это значит, что ты можешь пойти со мной на свидание. Я не случайный незнакомец.

О, боже. Свидание, на которое он пригласил меня. Я надеялась, что он отказался от этой идеи.

— Быть братом Мэган недостаточно, чтобы автоматически пройти проверку. Ты можешь делить ДНК с хорошим человеком и, одновременно, быть полным придурком. — Еще несколько книг оказываются в моих руках, и на этот раз я наклоняюсь, чтобы расставить их по местам.

— Но я не придурок. — Это мое воображение, или сейчас он стоит гораздо ближе?

Я смотрю на него.

— Уверен? Трудно быть объективным, когда ты и судья, и подсудимый.

Он присаживается на корточки рядом со мной, и сердце практически выпрыгивает из меня.

— Давай так, ты сходишь со мной на свидание, о потом скажешь мне, полный ли я придурок?

Я хочу рассмеяться, но выходит скорее хихиканье.

— Определенно, нет.

Он двигается, чтобы видеть мои глаза.

— Откуда такая категоричность? Ты же сказала, что я секси.

— Я сказала… — Смотрю на него с открытым ртом, шокированная, что он привел этот довод. Я так унижена. Снова. — Я оговорилась. — Возвращаю свое внимание к полкам, оказываясь смотреть на него. Вообще когда-нибудь. Никогда, никогда больше.

Хорошо, я украдкой бросаю на него еще один взгляд, но он, безусловно, последний.

— Значит, ты не считаешь меня секси?

Боже мой, какой же он секси...

— Разве тебе не нужно присматривать за племянниками? — Да, я меняю тему.

— Меган взяла перерыв на обед; прошло уже десять минут. Скажи мне, Ливия. Я совсем тебя не привлекаю?

Я изучаю его несколько секунд, прежде чем мои глаза невольно останавливаются на его губах.

О чем, черт возьми, я думаю?

Я поднимаюсь на ноги.

— Это какая-то ловушка?

Чейз поднимается следом за мной, заключая меня в западню между книжным стеллажом, тележкой и его телом. Очень-очень твердым телом.

— Это, определенно, ловушка, — говорит он низким хриплым голосом. — Я пытаюсь убедить тебя поужинать со мной.

Я сглатываю, но не могу избавиться от кома в горле. Чейз стоит достаточно близко, чтобы я могла вдохнуть его запах. Он пахнет мускусом, мужским парфюмом и слабым ароматом детской бутылочки, что, каким-то образом, сделало его еще более сексуальным. Мои глаза возвращаются к его губам, и я не могу не задаться вопросом, каков его поцелуй. Держу пари, он хорошо целуется. И глубоко. Держу пари, его поцелуи оставляют синяки и заставляют пылать.

Его голова наклоняется к моей.

— Для записи, чувство взаимно.

— Какое еще чувство… — У меня уходит секунда, чтобы понять, что он ссылается на то, что я случайно назвала его секси. Еще секунда уходит на осознание, что он только что назвал меня секси. — Боже мой! — Я отворачиваюсь, моя кожа горит, уверена, что ее жар можно почувствовать на ощупь.

Даже стоя к нему спиной, чувствую, что он усмехается. Я так рада, что развлекаю его. В этом его интерес? Юмористическая помощь?

Я никогда не узнаю, потому что никогда больше не собираюсь разговаривать с ним, смотреть на него и вспоминать о нем снова.

— Дай мне. Я помогу, — говорит он, когда я беру очередную стопку книг.

И поэтому мне приходится повернуться к нему и передать огромную стопку книг, которую я еле могу удержать. Он легко справляется с этим своей огромной рукой, и когда его кончики пальцев соприкасаются с моими, мое тело покрывается мурашками. И я чувствую, что, возможно, эта реакция будет постоянной, если буду находиться рядом с офицером Чейзом Келли, так что, может, стоит это просто принять.

Принять, не значит согласиться пойти с ним на свидание. Но он, безусловно, может помочь мне расставить несколько книг.

Нас быстро затягивает рутинная работа, переходя от одного стеллажа к другому, мы беседуем, пока Чейз расставляет книги на верхних полках, а я на нижних.

— Почему я не видел тебя здесь раньше? — спрашивает он.

— Я перевелась пару месяцев назад из «Центральной».

— Хм. «Центральная». Мне жаль. — Он осматривается, словно собирается открыть мне секрет. — Тебя понизили.

— Ну, не знаю, — поддразниваю я. — В Коринфе есть свое очарование.

— Если под очарованием ты подразумеваешь недостаточное финансирование и превращение в руины, то да. Я тебя понимаю. — Он не во всем ошибается. «Центральная» библиотека — это административные офисы, и, в некоторой мере, им выделяется львиная доля бюджета и внимания на программирование.

— Но «Центральная» — это в основном администрирование, — объясняю я. — Верхний рубеж. Там всегда шумно. Постоянно нужно изучать новые произведения в пространстве творцов и следить за большим боссом. И лишь иногда ты можешь помочь людям найти хорошую книгу.

— И тебе это нравится, верно? Доставлять людям удовольствие.

— Да, — говорю я с гордостью. Потому что мне не просто нравится, я хороша в этом. Я умею отлично слушать, когда кто-то рассказывает мне, какие книги они предпочитают, чего им не хватает, что нравится, что они думают, для чего в настроении, и затем нахожу для них правильную книгу, чтобы прочесть.

— Хорошо, тогда вперед, — говорит он, бросая вызов своим тоном. — Удиви меня.

Мы стоим близко друг к другу, практически соприкасаясь ногами, и почему-то мне кажется, он просит не книгу ему подобрать, что хорошо, так как мне на ум не приходит ни одна книга, которую бы я рекомендовала ему прямо сейчас.

— Хорошо, — говорю я в ответ. И больше ничего. Мое дыхание ускоряется, когда он всматривается в мое лицо, его глаза опускаются на мои губы, прежде чем спуститься до моей груди. Я не сомневаюсь, что он видит, как соски напряжены через тонкую ткань блузки. Он должен понимать, что это из-за него.

— Ливия? — Его голос резок, и, черт, это так сексуально, я едва могу стоять. Меня уже давно так не влекло к парню. Я имею в виду, по-настоящему привлекало. До такой степени, что мой вибратор не идет ни в какое сравнение с моими фантазиями о его пальцах.

— Я имела в виду то, что говорила раньше — меня не интересуют мужчины или свидания и тому подобное, связанное с эмоциями. Но в читальном зале сегодня почти никого нет, а Меган все еще на перерыве…

— Вот ты где! — Рианна выпрыгивает из-за книжной полки, и я удираю от Чейза как можно дальше и быстрее.

— Ничего. Ничего не было… Мы ничего… Полки… — Я натянуто улыбаюсь, убирая воображаемые волосы за ухо. — Привет, Рианна. Что случилось?

— Просто ищу тебя. — Она подозрительно смотрит на меня. Затем в глаза Чейзу. — Здрасте, офицер Келли. У Ливии неприятности? Лив, тебе надо было написать мне! Я бы быстро пришла на помощь! Вернуть долг и все такое!

— Нет. У меня нет никаких неприятностей, — поспешно говорю я. Я краснею и знаю, что Чейз усмехается своей дерзкой усмешкой, хоть и отказываюсь смотреть на него, чтобы убедиться. — Что тебе нужно? — спрашиваю я снова, отчаявшись отвлечь ее от нас. От меня.

— Клево. Что ж. Завтра мне нужно сдать реферат. Знаю я тянула до последней минуты, но это долгая история, и думаю, ты бы поняла, что это не моя вина, узнав все подробности, ведь я не такой человек…

— Рианна, — перебиваю я, — переходи к сути.

— Ой. Точно. Американская история. Мне нужно написать реферат о женщине, повлиявшей на историю Америки, все остальные уже пишут о Сьюзан Б. Энтони, Бетси Росс или Хиллари Клинтон. Мне хочется написать о ком-то крутом и незаезженном, но я не знаю таких женщин. Но ты, наверняка, знаешь.

— Хм. Ладно. — Обычно это было легко, но сегодня моя голова не в игре. Я все еще думаю о Чейзе и его губах и глазах. Обо всем… нем.

— Фрэнсис Элизабет Уиллард, — произносит он. — Напиши о ней.

— Кто это? — спрашивает Рианна.

— Ты не знаешь? — наигранно удивляется он. — Она твоя сестра по духу. Забастовщица и суфражистка.

— Моя женщина!

Чейз продолжает рассказывать о вкладе Фрэнсис Элизабет Уиллард в общество, но я его больше не слушаю. Он отлично ладит с Рианной. Также хорошо, как со своими племянниками. Это врожденный талант или приобретенный? Часть его ДНК, как густые волосы и волевой подбородок?

Я размышляю о хорошей генетике Чейза. Думаю о постоянной боли в своем сердце. О новом дискомфорте между ног, и старая идея трансформируется в нечто новое.

— А теперь хватит болтать и приступай к работе, — прерывает монолог в стиле Рианны Чейз. — Библиотека закрывается через два часа, и тебе понадобится все это время. Лучше поторопиться.

— Так точно, капитан. — Девушка прикладывает руку к голове и, о, чудо, уходит работать без дополнительного толчка.

Он хорош. На самом деле хорош.

— Ну? — говорит Чейз, поворачиваясь ко мне лицом, и я не сомневаюсь, что это относится к тому, посреди чего нас прервали, но это была плохая идея. Теперь у меня есть идея получше, поэтому я сохраняю между нами расстояние в три фута и избегаю смотреть ему в глаза.

— Признаю, возможно, я недооценила тебя, — признаюсь я, прислонившись к книжной полке, мои руки спрятаны за спину.

Его брови ползут вверх.

— Потому что я — парень, знающий, кто такая Фрэнсис Элизабет Уиллард?

— Потому что ты — парень, поддерживающий местную библиотеку. — Ничего не могу с собой поделать — смотрю в его глаза. Его манящие мерцающие глаза.

Он медленно усмехается, давая понять, что знает, как на меня влияет.

Он облокачивается на противоположную полку.

— Ужин. Завтра. В шесть часов.

— В семь. — Мужчина получит меня, но не так легко. — Я работаю до этого времени.

— Скажи мне, где тебя забрать.

— Скажи мне, где мы встретимся. Я доберусь сама. — Я не пойду с ним без плана отхода.

Он задумался.

— Я еще не решил. Напишу тебе позже.

— Я не давала тебе свой номер.

— Так дай.

Нет никакого способа оставить последнее слово за мной и победить. Я либо даю номер, либо нет, и тогда это конец.

А я не хочу такого конца.

Так что даю ему свой номер.

Потому что, может быть, в сегодняшних словах Меган была правда: без риска не получить ничего стоящего.

Ну, и я решила, что есть что-то, чего хочу. Ради чего, в конце концов, готова рискнуть.

У меня такое чувство, что если я что-то получу, то это будет замечательно.