Сексуальный коп

Глава 4

ЧЕЙЗ

Устраиваясь в своей патрульной машине следующим утром, я решаю, что ничто не испортит мое хорошее настроение. Не-а. Ничто. Потому что сегодня у офицера Келли назначено свидание с сексуальной библиотекаршей. А я-то думал, что эти леггинсы окончательно свели меня с ума, подчеркивая все формы ее аппетитного тела. Но, нет. Вчера меня ждало кое-что гораздо хуже, при виде Ливии в этой юбке-карандаш и узкой тонкой блузке. И как мальчики-подростки справляются с тем, что она их библиотекарь? Мысль о темных уголках мужской уборной «Коринфской библиотеки» повергает меня в ужас.

Взять на заметку: захочет ли Ливия играть в «Сексуальную библиотекаршу» после того, как мы сыграем в игру «Поиск ближайшей койки»?

Именно поэтому рутинные аресты преступников, лжецов и людей, орущих из-за полученного штрафа, меня не задевают.

Даже мешок дерьма, пытавшийся накануне ночью порезать шины своей бывшей подружке, не портит моего настроения.

Не сводит меня с ума и разгневанный врач, обвиняющий меня в дискриминации людей, водящих дорогие автомобили, для увеличения доходов государства, благодаря штрафам.

Даже женщина, накричавшая на меня из-за записи в водительском талоне (прим.: в США вместе с водительским удостоверением выдается водительский талон, в котором прописываются штрафы), меня не расстроила.

— Не удалось избежать столкновения? — читает она запись в талоне. — Как, черт возьми, я должна была избежать столкновения, если автомобиль передо мной остановился без предупреждения?

— Он остановился на красный свет. Вообще-то, подразумевается, что красный свет предупреждает, что едущие перед вами машины затормозят, — говорю я, осознавая, что злорадствую, но сохраняю голос мягким и приятным. Легко оставаться приятным, зная, что этим вечером я встречусь с Ливией. — У меня также есть три очевидца, утверждающих, что вы вели автомобиль, читая сообщения в своем телефоне. Если бы вы соблюдали дистанцию, то не ударили бы впереди стоящий автомобиль.

— Вы не можете знать, ударила бы я его или нет, — дико прошипела она.

— Вообще-то, — говорю я весело, — я это знаю. Учитывая невероятно короткую дистанцию и коэффициент трения для сухого асфальта — обычно он составляет от ноль целых семь десятых до ноль целых девять десятых — я бы сказал, что вам понадобилось бы дополнительных шесть или семь фунтов дистанции, чтобы избежать аварии. Это меньше длины одного автомобиля.

Она смотрит на меня и моргает.

Я перебрасываю заполненную форму отчета о ДТП и пишу для нее формулу.

— Значит так, масса автомобиля в данных обстоятельствах не имеет значения, и без следа торможения я не могу указать точный коэффициент трения, но мы будем щедрыми и скажем, что он равен ноль целых семь десятых, и поэтому, если f равно…

Теперь она смотрит на меня с недоверием.

— Это физика, — подсказываю я.

— Нахуй физику, — ругается она. — Вы получите от меня жалобу, офицер Келли. Вы ведете себя непрофессионально. И эти ваши очевидцы — дерьмо собачье! Никто не сможет доказать, что я писала сообщения за рулем!

— Поэтому я и не упомянул в вашем талоне ни слова о сообщениях, а только написал, что вы врезались в задний бампер другого автомобиля.

Она практически рычит, вырывая свой талон из моей руки, и уходит. Я в одиночестве заканчиваю физическую формулу, чтобы получить удовольствие от того, что получу ответ, который и так знал, а затем заканчиваю отчет.

Хорошее настроение не пострадало, и я провожу следующий час, проверяя скоростной режим на одной из самых оживленных дорог. Мой телефон зажат между плечом и ухом, поскольку я держу LIDAR (прим.: оптический сенсор, с помощью него полиция ловит нарушителей, превышающих скорость) и отслеживаю скорость проезжающих мимо автомобилей.

— Как ты думаешь, она предпочитает, чтобы парень одевался официально или в свободном стиле? — спрашиваю я Меган. Я позвонил ей, чтобы выведать немного информации о Ливии до нашего сегодняшнего свидания, в котором я очень-очень заинтересован. И мой член тоже.

— Позволь-ка угадать, — говорит Меган, — это будет Трио Келли? Ужин, выпивка…

— Наручники, — заканчиваю я за нее. — И не ругай Трио Келли. Оно весьма популярно в определенных кругах.

— Ты имеешь в виду женщин от двадцати трех до двадцати семи лет, живущих в нескольких минутах ходьбы от бара?

— Ой, да ладно.

— Прими это, Чейз. Ты выбираешь определенный тип.

— Красивых женщин?

Между нами несколько миль, но я мысленно вижу, как закатываются ее глаза.

— Поверхностных женщин, с мозгом, как у мыши. Женщин, играющих в «привилегии без обязательств», а затем счастливо прыгающих в койку к следующему офицеру. Ливия не такая, Чейз. Ты не произвел на нее впечатление своим значком или уродскими солнцезащитными очками…

— Эй! — возражаю я. — Мои очки не уродские!

— …и она уж точно не поверхностная. Она умная. Страстная. И мотивированная. И она разочаровалась в мужчинах, поэтому я даже не представляю, как тебе удалось убедить ее согласиться на свидание, но сильно сомневаюсь, что это из-за того, что при виде тебя у нее намокли трусики.

Я обдумываю это минуту, и мое хорошее настроение грозит упасть до нуля. Не потому, что Меган сказала, что Ливия завязала с мужчинами, ведь я, практически, уверен, оказавшись со мной в постели, она изменит это решение… как минимум на два часа. Четыре, если у нее есть гидромассажная ванна. Нет, мое хорошее настроение пошатнулось, потому что моя собственная сестра явно опасается, что я встречаюсь с ее подругой.

— Меган, ты ведь знаешь, что я не полный мудак? Я не планирую трахнуть ее и не перезвонить. Я буду джентльменом.

— Хм.

— Не хмыкай мне тут, — возмущаюсь я. — Может, от моего вида ее трусики и не намокли, но она явно увидела что-то, что ей понравилось во мне. Даже если это обещание весело провести ночь.

— Разве ты не устал от просто веселых ночей? Не лучше ли быть просто хорошим полицейским?

Ответ настолько очевиден, что на мгновение мне кажется, что я не понял вопроса.

— Нет... Я не знаю, сестренка. Не знаю.

Я снова слышу, как закатываются ее глаза.

— Я тебе не верю, чувак.

Я издевательски фыркаю и направляю LIDAR на «Лексус», выехавший с дальнего переулка.

— Ты и не должна мне верить. Но вот, что я тебе скажу. Я совсем не против нескольких веселых ночей с Ливией. Некоторые из них будут идеальны. Как думаешь, она наденет те леггинсы, если я попрошу? Не могу перестать фантазировать, как разрываю их голыми руками и…

— О, боже мой. Я вешаю трубку.

— Хорошо. В любом случае, мне пора работать. Если свидание пройдет плохо, я обвиню в этом тебя.

На этот раз Меган издевательски фыркает, прежде чем повесить трубку, а я откладываю мобильный на пассажирское сидение и включаю сирену. Но когда из внедорожника выходит очередной врач, обвиняющий меня в предвзятости к водителям дорогих автомобилей, я обдумываю слова Меган.

Мне больше недостаточно быть просто хорошим офицером?

Да нет, конечно, достаточно.

Верно?

Но впервые я сам себе не верю.

***

Я приезжаю в стейк-хаус на пятнадцать минут раньше, что означает вовремя по кодексу Чейза Келли. Я ни разу в жизни не опоздал на работу или свидание; вообще-то, я всегда приезжаю заранее и горжусь этим. Ливия входит ровно в семь часов, пунктуальность привлекает меня к ней еще больше, хотя, как только я понимаю, что очарован, в моей голове становится пусто.

Просто пусто.

Ничего, кроме нее.

Она дефилирует на каблуках, из-за которых ее ноги кажутся еще длиннее. Ее вьющиеся мягкие волосы волнами спадают на плечи. Метрдотель помогает ей снять клетчатое шерстяное пальто, и тогда я…

Эм…

Теряю дар речи.

Мое сердце начинает учащенно биться, когда кровь приливает к паху. На ней ярко-красное платье — настолько короткое, что я мог бы легко задрать его одним пальцем, будь мы в кабинке, в которой, к сожалению, мы не находимся. Красный оттеняет теплый тон ее янтарной кожи, подчеркивает глубокий коричневый цвет глаз. Его линии обнимают восхитительные изгибы ее груди, достаточно маленькой, чтобы она могла обойтись без бюстгальтера.

Мой член утолщается, когда она направляется ко мне, и я убеждаюсь, что она не надела лифчик. Боже мой, а что если она и трусики не надела?

Я подавляю стон и поднимаюсь со стула, чтобы поприветствовать ее. Когда она подходит к нашему столику, я одергиваю свой свитер, чтобы скрыть эффект, который на меня оказывает ее присутствие.

Делаю шаг вперед, замечая, что ее щеки слегка покраснели, а также вижу след, оставленный ее зубами на коралловой помаде.

Похоже, она нервничает.

Это приводит меня в замешательство. У меня было много первых свиданий, и я не возражаю, если женщина холодна или застенчива, или слишком откровенна на первом свидании.

Но нервничающая женщина — по-настоящему нервничающая — это меня немного беспокоит. Я вызываю у нее опасения? Дело в моих габаритах? Или работе?

Через секунду мои мысли меняют направление. Я могу быть очень терпеливым, когда дело доходит до Трио Келли, и нахожу идею ухаживать за моим маленьким нервным библиотекарем после первого свидания совсем не утомительной… на самом деле, это даже звучит восхитительно. Вызов. Испытание, чтобы проверить, смогу ли я убрать следы тревоги с ее лица и наполнить глаза желанием и капитуляцией.

Для меня возможность потратить чуть больше времени с этим упрямым сладким книжным червем — чистый кайф.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку. Контролирую свое тело, чтобы не задавить ее шестью футами и двумя сотнями фунтов голодного копа. Я крепко беру Ливию за локоть, с удовольствием ощущая мурашки, бегущие по ее руке от моего прикосновения. И затем прижимаюсь губами к ее щеке, убедившись, что она это чувствует. Слегка скольжу губами к ее скуле и отстраняюсь. Пусть насладится крошечной частью того, что я предлагаю.

Она дрожит.

Я смотрю ей в глаза, выпрямляюсь и внезапно понимаю, что удерживаю ее рукой от падения, будто ее колени ослабли от моего поцелуя.

Так держать, офицер-весело-проводим-время!

Ее зрачки увеличены, глаза широко открыты, их цвет настолько темный, что они превращаются в огромные колодцы желания, и я, глядя в них, чувствую знакомый рывок в паху.

— Я и забыла, насколько ты большой, — бормочет она, наклоняя голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

Я дарю ей самую широкую улыбку и открываю рот, но, покачав головой она перебивает меня, прежде чем я успеваю что-то сказать.

— Да, да. Я знаю, о чем ты подумал.

Но призрак улыбки скользит по ее губам, когда я помогаю ей сесть на ее место.

Когда сажусь напротив нее, и мы смотрим наши меню, я отмечаю, что улыбка исчезла, и нервный взгляд вернулся вместе с решительно расправленными плечами. Сочетание беспокойства и храбрости интригует и беспокоит меня одновременно.

— Не знаю, что тебе наговорила Меган, — говорю я, — но я не кусаюсь.

Она возвращает мне свой взгляд, зубами вновь прикусывает пухлую плоть нижней губы.

— Ну, — исправляюсь я, уставившись на ее рот, — иногда я кусаюсь. Но только когда очень этого хочу.

Румянец на ее щеках становится ярче, и она прячет лицо за меню.

— Ты очень дерзкий, этого у тебя не отнять.

Я приподнимаюсь и вырываю меню из ее рук. Яркий румянец все еще на ее щеках и — о, черт возьми — ее соски натягивают тонкую ткань платья. В моем паху резкий прилив тепла — мой член взволнован от мысли, как будут чувствоваться сочные пики ее груди на моем языке, и насколько они затвердеют, если я буду их сосать.

Хотя похоже у Ливии на уме есть что-то еще.

— Эй, я, вообще-то, его смотрела!

Я кладу оба меню на стол, а потом отодвигаю на край стола.

— Ты ведь не вегетарианка?

Она выглядит смущенной.

— Нет.

— Ты родом из Канзас-Сити? Выросла на местной еде?

— Да.

— Тогда не надо все усложнять. Это стейк-хаус, Ливия. Просто закажи стейк.

Она прищуривает глаза.

— Ты пытаешься мной командовать.

— Ты пытаешься от меня спрятаться.

Она фыркает.

— Я не прячусь. Я очень уверенная и откровенная, и никогда не стесняюсь…

Ее щеки продолжают краснеть, пока она говорит. Ее пальцы впиваются в скатерть, а я откидываюсь на спинку стула и изучаю ее.

— …И просто… из-за тебя я волнуюсь, и все, чего я хотела, это немного пространства, чтобы подумать, ведь ты такой… ну… ну… ты знаешь. — Она беспомощно показывает на меня.

Э-э. Что это значит?

— Я такой… что? — осторожно спрашиваю я. Меня снова беспокоит, что она чувствует себя в опасности рядом со мной.

— Ну, я не могу сказать это вслух, — яростно шепчет она.

Я остаюсь непринужденным, мой голос спокоен, а тон самый безобидный.

— Ливия, я не хочу, чтобы тебе было неудобно или ты чувствовала себя в опасности рядом со мной. Я понимаю, тебе недостаточно знакомства с моей сестрой или знания, что я полицейский, поэтому дам тебе слово, и надеюсь, его будет достаточно. Это всего лишь ужин. Если я тебе не понравлюсь или что-то еще, ты можешь выйти за эту дверь, и я обещаю, что не пойду за тобой, и не буду предпринимать никаких попыток с тобой связаться. Если тебе все понравится — а я надеюсь так и будет, — это все равно может быть только ужин, и мы встретимся еще в другой раз. Но я не собираюсь давить на тебя или заставлять делать что-то против воли. Я хочу, чтобы ты провела веселый беззаботный вечер.

Она смотрит на меня, прикусывая свою губу.

— А чего ты хочешь от меня, Чейз?

Чего я хочу? Я хочу, чтобы эта библиотекарша обнимала меня ногами за талию, пока я буду глубоко в ней. Хочу похоронить лицо в ее шее, когда буду кончать в презерватив. Хочу попробовать вагину и оставить засосы на внутренней стороне ее бедер.

Но я очень сильно сомневаюсь, что она расслабится, если расскажу ей об этом. Скорее наоборот. Тем более что она так пристально смотрит на меня, словно это какой-то тест.

— Без комментариев, — наконец, немного неохотно говорю я. Мне никогда не доводилось разговаривать с «добычей» об охоте, и мне не хватает практики. — Но могу пообещать, что буду настоящим джентльменом, пока ты не попросишь меня перестать.

— И каким ты станешь тогда? — тихо спрашивает она.

Я наклоняюсь вперед, позволяя желанию отразиться в глазах.

— Жадным.

У нее перехватывает дыхание. На какой-то момент звуки вокруг исчезают, на нас падает мягкий свет от не ярких ресторанных светильников, и, кажется, она расцветает. Ее ресницы трепещут, тело наклоняется ко мне.

— Думаю, я бы хотела увидеть тебя жадным, — говорит она, проводя языком по нижней губе.

Я чувствую ее глаза на мне повсюду: на моих мышцах, коже и пульсирующей эрекции.

— Твое желание — закон, котенок. — Я наклоняюсь вперед над столом, мои глаза пожирают ее милое личико. — Ты сегодня надела лифчик?

Она снова облизывает губы, ее дыхание становится быстрым и поверхностным.

— У этого платья открытая спина, и я… — Она недоговаривает, глядя на меня со смесью беспомощности и неповиновения. Мой член становится еще тверже.

— Трусики?

Я могу видеть, как краснеют ее щеки. Она отвечает быстрым качанием головы из стороны в сторону.

Никаких трусиков.

Мне становится еще тяжелее, когда я представляю ее нежную обнаженную киску так близко от меня, фантазируя о том, как она становится мокрой и требовательной, пока мы сидим здесь.

— Хочешь мне показать?

Резкий вздох слетает с влажных приоткрытых губ, ее огромные глаза быстро моргают.

— Показать… тебе? — повторяет она, словно сомневается, что правильно меня услышала.

— Да, Ливия. Хочешь показать мне, как выглядит твоя вагина?

Теперь румянец растекается по ее шее, и она делает маленький глоток воды, покупая себе время. Но когда ее глаза вновь встречаются с моими, я понимаю, что заминка вызвана не нежеланием.

А потому, что она хочет.

— Если бы я… хотела… то, как мне показать тебе? — робко спрашивает она, слегка подрагивающими губами.

Боже, я все еще не могу восстановить чертово дыхание. Ее слишком много прямо сейчас; то, как она дрожит, как расширяются ее глаза, и как она покраснела. Ее соски до сих пор так напряжены — по-настоящему напряжены — что выпирают через тонкую ткань платья, и она все время накручивает локон вокруг пальца. Все, чего я хочу, это залезть под стол и прижаться лицом между ее ног, работая языком, пока она не сумеет вспомнить разницу между филе-миньон и канзасским бифштексом, между изысканным и хорошо прожаренным.

— Ну, — предлагаю я, когда вспоминаю, как говорить, — ты бы могла раздвинуть ноги под столом. Я бы мог притвориться, что что-то уронил. А потом заглянул под скатерть и посмотрел бы, сказала ли ты правду о том, что не надела трусики.

Что-то в слове правда поднимает в ней волну бунта.

— Зачем мне врать? — говорит она, негодующе отбрасывая свои шелковистые волосы. — Сам посмотри.

И затем она разводит ноги под столом.

— Значит, мой маленький библиотекарь храбр, — бормочу я. И затем я цепляю лодыжкой ее стул под столом, и легко пододвигая ближе к себе. — И смел.

Она задыхается, когда стул под ней начинает двигаться, и я не даю ей шанса перевести дыхание, когда скидываю оба наших меню со стола. Я наклоняюсь, чтобы поднять их, мое тело наполовину оказывается под столом, моя рука изображает пантомиму «в поисках меню». Наклонившись под скатерть, я понимаю, что она подготовила свою вагину для нашего свидания.

Но под столом темно, слишком темно для того, чего я хочу, поэтому я становлюсь на одно колено сбоку от стола. В ресторане тусклое освещение, и наш столик удобно скрыт множеством растений и низкими стенами, поэтому я не беспокоюсь, что нас увидят. Когда я хватаю меню одной рукой — вторая находит ее лодыжку.

Она пугается, смотрит на меня с ужасом и восторгом.

— Чейз?

— Я под ним ничего не вижу, — говорю я, моя рука уверенно поднимается по ее ноге к коленке. — Мне нужно почувствовать.

Ее бедро дрожит под моей рукой… и затем она расставляет ноги еще шире

— Хорошая девочка, — шепчу я. — Позволь мне почувствовать тебя.

Она держит ноги раскрытыми для меня, так как моя ладонь скользит под подол ее платья, а затем кончики моих пальцев прижимаются к чему-то невероятно шелковистому и мягкому и, черт возьми, абсолютно обнаженному.

Думаю, голая кожа сделала ее еще более чувствительной, потому что даже прикосновение кончиков моих пальцев к ее холмику посылает в нее дрожь.

— Значит, ты не солгала, — бормочу я. — Ты пришла сюда с обнаженной киской.

— Я же сказала, что мне нет смысла врать, — ее голос напряженный и запыхавшийся.

— Ты сделала это для меня, Ливия? — Мои пальцы проникают глубже между ее губ к пухленькому клитору.

Она втягивает воздух, когда я провожу по нему круг большим пальцем.

— Не знаю, — признается она. Ее голос смущен, но бедра прямо сейчас раскачиваются на моей руке, пытаясь усилить давление на клитор, и я потираю его.

Я мог бы заниматься этим буквально всю ночь, но понимаю, что мы начнем привлекать внимание, если я скоро не встану. Я позволяю себе еще одну ласку, на этот раз, погрузив палец еще глубже в ее складочки.

— Проклятье, Ливия, — бормочу я. Самоконтроль испаряется, когда я чувствую ее влагу. — Ты такая влажная.

— М-м-м, — говорит она. Румянец ползет вверх по ее шее, мурашки покрывают всю кожу, она безостановочно дрожит. Похоже, у нее лихорадка, а взгляд физически распален этим простым прикосновением, и я готов спустить джинсы и взять ее прямо на столе.

Я этого не делаю.

— Можно погрузить в тебя пальцы? Я хочу почувствовать. Всего минуту, — спрашиваю, глядя ей в лицо.

Она прикрывает глаза, кивает и облизывает губы.

— Да. Ты можешь.

И я делаю. Скольжу одним пальцем внутрь нее, легко находя точку, из-за которой она выгибает спину, а затем добавляю второй палец, внимательно наблюдая за ее лицом. Теперь ее глаза полностью закрыты, а грудь поднимается и опускается настолько быстро, что ткань обтягивает ее. Боже, я просто хочу отодвинуть стол в сторону, подвинуть ее попку к краю сидения и трахнуть, пока я на коленях между ее ног.

С тихим стоном я достаю пальцы из ее тугой мокрой киски и возвращаюсь на свое место, с облегчением отмечая, что, кажется, никто не заметил мою маленькую исследовательскую миссию, и разочарованием, что исследования закончены.

Глаза Ливии едва приоткрываются, когда я туда добираюсь.

— Черт возьми, — шепчет она себе под нос. — Вот дерьмо.

Я ухмыляюсь ей, а затем начинаю облизывать свои пальцы, как довольный кот. Она восхитительна на вкус, сладкая и простая, так хороша, что мне нужно попробовать ее опять. Скоро.

Ее глаза увеличиваются, когда она наблюдает, как я слизываю ее сок со своих пальцев.

— Не могу поверить, что мы это сделали. Что я тебе позволила.

Моя усмешка становится шире.

— И мы пока даже не заказали еду.

Она качает головой.

— Мы пока даже не целовались, — удивленно говорит она.

— Пока? — подразниваю я. — Значит, мы поцелуемся?

Это вызывает улыбку на ее лице и усиливает румянец.

— Я не это имела в виду, — протестует она. — Я хотела сказать… — Она замолкает, скрещивая ноги, и издает еще один мягкий вздох.

— Ты сейчас сжимаешь бедра? — хрипло уточняю я.

— Я… да.

— Можешь сжать свой клитор? Чувствуешь, насколько ты мокрая?

— Да, — шепчет она. — Что ты со мной делаешь?

Я поднимаю обе руки.

— Прямо сейчас я ничего не делаю, если ты не заметила. Ты делаешь это сама.

Она смотрит на свои колени, делая преднамеренно глубокий вдох.

— Я думаю… Я думаю, что веду себя неправильно, — сказала она с беспокойством.

Мне это не нравится, по-моему, все происходит как надо, совершенно правильно.

— В чем дело?

Она жестом показывает между нами, по-прежнему смотря на свои колени.

— Это.

Я растерян.

— Свидание?

Она на мгновение закрывает глаза, а потом открывает, смотря своими темными омутами прямо на меня.

— Вид, — медленно говорит она. — Я думала, свидание будет проходить иначе. Более… гм… по-деловому. Будет более похожим на сделку.

Теперь я по-настоящему растерян. Сделка? Вроде мы просто поедим, займемся сексом, а потом расстанемся, как чужие? В свое время у меня было много таких «встреч» — я бы мог стать живой рекламой презервативов, — но не думаю, что Ливия хотела бы этого от нашего свидания. Я предположил, что ей хотелось весело провести время, легко и интимно, да, но весело, в первую очередь.

К счастью, появляется официант, и у меня появляется возможность собраться с мыслями. После того, как мы заказываем стейк и пиво для меня и стейк и вино для нее, я уделяю ей все свое внимание.

— Я ничего не имею против сделки, Ливия, пока мы оба получаем от нее удовольствие. Но мне любопытно… это связанно с твоим плохим мнением о мужчинах?

Ливия вздыхает.

— Значит, Меган рассказала тебе?

— Рассказала. И я в курсе, что это не мое дело, но, если есть какая-то история, я хочу убедиться, что ничего не сделаю для ее повторения. Не хочу напугать тебя или обидеть.

К моему удивлению, это ее полностью разоружает, хотя я всего лишь пообещал не быть мудаком.

— Это и правда тебя не касается, — мягко говорит она. — Нет никакой драматичной истории, как ты мог бы подумать, — добавляет Ливия через минуту. — Мне просто столько раз разбивали сердце, что я поняла, что не могу рассчитывать на то, чтобы найти надежного и верного человека. Вот я и перестала пытаться.

У меня в груди что-то ноет, о чем я даже не подозревал до сих пор. Это вызывает у меня желание защитить ее и найти каждого мужчину, который разбил ей сердце, и дать каждому кулаком в нос.

Я подавляю это чувство. Это не мое дело, в первую очередь, и, во-вторых, мне незачем беспокоиться, что она перестала пытаться наладить отношения. Я офицер-весело-проводим-время! Я даже не вступал раньше в отношения.

Но все равно. Она выглядит сейчас такой беззащитной, что я хочу ей помочь. Хоть как-то.

На ум приходит сержант Гутьеррес и ее жена.

— Ты не доверяешь только мужчинам? Пробовала когда-нибудь встречаться с женщиной?

Улыбка, появляющаяся в уголках ее рта, усиливает это странное новое чувство в моей груди.

— Ты имеешь в виду, изучала ли я свою бисексуальность?

— Да.

Она поднимает тонкое плечико, продолжая улыбаться.

— Да, изучала. Несколько раз.

— Ах, больше ни слова… — Но, когда до меня доходит смысл ее слов, я наклоняюсь вперед, подперев подбородок ладонью, и дарю ей самую широкую ухмылку из своего арсенала. — Хотя нет, расскажи-ка подробней.

Она хихикает, и это настоящий смех с маленькой искренней улыбкой и озорным блеском в темно-карих глазах. Возвращается официант с нашими напитками и корзинкой с булочками, которую я немедленно разоряю. Пока я намазываю булочку, она переключается с хихиканья на «Серьезный разговор».

— Чейз, я хотела обсудить с тобой очень щекотливую тему…

Я откусываю свою булочку, поднимая брови.

— Эта «тема» касается того, что я публично гладил твою киску?

Она игнорирует меня, готовая сказать то, что хочет этим взволнованным, но решительным взглядом. Это так сильно меня нервирует, что я перестаю есть свою булочку.

— Я покончила с отношениями, — говорит Ливия, встречая мой взгляд с выражением, не допускающим возражений. Не то чтобы я спорил, хотя каждый раз, когда она говорит, что не хочет отношений, у меня что-то щемит в груди.

Я стряхиваю эти чувства.

— Ты сеешь одиночество, дорогая.

— Знаю, — говорит она, кивая. — Вот почему мы здесь сегодня вечером. Понимаешь, разве ты не согласен, что только то, что ты не видишь себя женатым, не значит, что у тебя нет планов на жизнь? Нам ведь разрешено чего-то хотеть, верно?

Я начинаю понимать, что понятия не имею, куда она ведет.

— Да? — неуверенно соглашаюсь я.

Она снова кивает.

— Мне не нужен мужчина или отношения, но мне все еще нужно будущее. Я все еще хочу будущего. И знаю, что мне для него нужно.

Я делаю глоток своего пива и откидываюсь назад на стуле.

— Хорошо, давай я подыграю. И чего же ты хочешь для своего будущего, Ливия?

— Я хочу ребенка, — спокойно отвечает она. — И я хочу, чтобы ты подарил мне его.