Сердце Белого бога

Глава 14

Тоб был высоким смуглолицым юношей с худощавым жилистым телом, резко очерченными скулами и густой тёмной шевелюрой. Длинные тени от его ресниц падали на глаза, серые, как пасмурное утро, которые в тусклом свете потолочных ламп казались почти чёрными.

Каждый раз, когда он подходил к моей клетке, он напоминал большую раненую птицу. Глаза лихорадочно блестели, дыхание было натужным, а движения рук — резкими, словно они ему не принадлежали.

Собравшись с духом, он медленно подошёл к решётке, наклонился, схватил пустую миску и тут же отскочил к стене.

— Хорошая девочка, красивая… Ты ведь не укусишь меня, правда? — взволнованно пробормотал он, возвращая миску, наполненную водой, через продольный разрез внизу решётки.

— Сегодня у тебя особенное лакомство — горб верблюда. Говорят, он стимулирует… эээ… эротическое настроение, — нервно хихикнул Тоб, но его руки затряслись, и несколько жирных кусков мяса упали на пол. Подняв грязное мясо, он швырнул его в миску и толкнул её ко мне.

— Счастливого чавканья, — пробормотал он, поворачиваясь к выходу.

Моё злобное рычание эхом разнеслось по коридору, заставив его замереть и медленно обернуться.

— Чего тебе? — спросил он дрогнувшим голосом.

Я бросила взгляд на мясо.

— Тебе что, не нравится верблюжий горб? Ешь давай, это ведь лучше, чем крыс жрать.

Едва он сделал несколько шагов в противоположную сторону, как я зло ударила лапой по решётке.

— Да что с тобой сегодня⁈

Я не шевелилась.

— Нет, нет и ещё раз нет! Ты зверь! Ты не можешь быть настолько привередливой! — воскликнул он.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Затем он, тяжело вздохнув, опустился на колени и, по локоть засунув руку в клетку, быстро схватил грязное мясо и достал его.

— Так лучше?

Я кивнула.

— Я схожу с ума! — простонал он, опускаясь на пол и вытягивая ноги. Он стёр пот со лба и нервно оттянул воротник мокрой от пота футболки.

Тоб мне нравился. С каждым днём он всё больше проявлял ко мне интерес. Теперь он всё чаще задерживался возле моей клетки. Сначала молчал, потом начал тихонько насвистывать. А спустя время нашёл во мне внимательного слушателя.

— Я знаю это место, как свои пять пальцев, — похвастался он однажды, усевшись напротив меня.

— Сегодня два года, как я попал на Арену. Ещё два года — и я смогу побороться за свободу. Ты знаешь, что такое «свобода»? Свобода — это ключ, который откроет мне все двери. Я выйду наружу. Увижу солнце, голубое небо. Уйду отсюда. В отличие от тебя, у меня есть шанс. Вот только…

Он замолчал и судорожно вдохнул.

— Цена моей свободы — один бой. По закону я не имею права драться, пока мне не исполнится двадцать один. А сейчас мне девятнадцать. Значит, у меня есть время подготовиться.

Я посмотрела на его тень, которая дрожала, как замёрзший зверёк.

— На что уставилась?

Он тоже взглянул на тень, потом на свои трясущиеся руки и несколько секунд молча разглядывал их.

— Я никому не позволю забрать мою жизнь! Я справлюсь, — вдруг произнёс он.

Но его уверенность не могла обмануть меня. Чутьё зверя не подводило: Тобу не место на Арене. Слишком пугливый, слишком зажатый, он казался мне обычным мальчишкой с грузом страхов и сомнений, которые он тщетно пытался скрыть.

— Ты кажешься мне очень умным существом, — неожиданно сказал Тоб и медленно протянул руку к решётке.

Он выглядел так, будто хотел коснуться меня, но у меня были другие желания.

«Что ты сделал, Тоб, чтобы оказаться в этом страшном месте?» — шевельнулся во мне человек.

В груди кольнуло странное чувство. Я посмотрела на Тоба и неожиданно подумала: «Если ты сможешь её вернуть, я не причиню тебе зла. Будь уверен».

Я мягко коснулась лбом его холодной руки.

Не прошло и нескольких дней, как воздух на Арене снова наполнился движением, и меня закрутило в вихре сражений.

Эти кровавые турниры проводились четыре раза в год, каждый длился три дня. Приглашения раздавались только избранным: высокопоставленным господам и их спутницам. Здесь можно было приобрести редкие товары, любоваться полуобнажёнными танцовщицами, заполнявшими паузы между боями, и, конечно, щекотать нервы зрелищными сражениями.

Высокомерные аристократы в роскошных нарядах смеялись, делали ставки, заключали пари. Они считали себя людьми. Но я видела лишь демонов с горящими глазами и ледяными сердцами.

И над всем этим возвышался голос ведущего:

— Сегодня в решающей битве с бездушным сверхсуществом, замкнувшимся на боли и крови, сойдётся жестокая воительница. Поприветствуем Берит Свирепую!

Под громкие крики зрителей на песок вышла Берит.

Костюм из сверхпрочной блестящей чешуи с металлическими накладками на груди, левом плече и спине не стеснял движений и обещал защитить от смертоносных когтей безжалостного зверя. Под защитой находились не только её тело, но и голова с шеей. Против иномирного хищника она выбрала рыбацкую сеть: достаточно было набросить её, чтобы обездвижить зверя и задушить его.

Мой взгляд, полный холодной решимости, пронзил тьму. Когти-лезвия приласкали камень. Плеть хвоста хлестнула по воздуху, подняв сонную пыль, закружившуюся в медленном танце. И только ровный стук сердца отсчитывал последние мгновения до нашей встречи.

— Дамы и господа, господа и дамы! Очередной сезон напряжённых и драматичных «Игр со смертью» объявляю открытым!

Скрежетнул механизм, натужно поднимая железную решётку. Моё тело напряглось, и, вложив всю силу в прыжок, я сорвалась с места.

Вбивая лапы в песок, я чёрной тенью разорвала пространство и с неизбежностью ночи обрушилась на спину Берит. Прыжок был точным и мощным — Берит не устояла на ногах.

— Правила честного поединка не знакомы нашей Богине, и она наносит удар со спины! — прокричал ведущий. — Берит сбрасывает с себя кровожадную хищницу и пытается вмять её в песок!

Извернувшись, я впилась клыками в запястье Берит — и тут же пожалела об этом. Свободной рукой она нанесла мощный удар кулаком в мою челюсть.

Однажды я уже совершала такую ошибку: тогда, схватив зубами запястье Лорда, я получила уродливый шрам на переносице. Похоже, жизнь ничему меня не учит.

Почувствовав острую боль, я отлетела на несколько метров и зло уставилась на Берит. Её рука утратила подвижность, и она уронила сеть.

Не успела Берит подняться, как я с новой яростью набросилась на неё. Навалившись всей тяжестью, я обеими лапами сжала ее голову. Лишившись шлема, она была вынуждена признать поражение. Ее смерть была быстрой.

— Она пришла на нашу планету, чтобы убивать! Опасная хищница, Богиня смерти, которой нет равных на Арене! — разнёсся голос ведущего. В его взгляде я читала дикий восторг.

В этот миг я хотела убить его. Убить их всех. Разорвать лощёные тела, налить их болью и стереть это выражение обожания с их лиц. Но они оставались за пределами досягаемости.

Время шло. Менялись сезоны. Шрамы на моём теле множились. Я привыкла к тюрьме и озлобилась настолько, что убивала всех, кто выходил против меня, не давая им ни малейшего шанса.

— … Озверевшая хищница хочет крови и летит на добивание! — кричал ведущий. — Её скорость и реакция за пределами возможного! Она вкладывает всю силу в единственный удар, и… это победа!

— … Она снова делает ставку на когти, и ещё один бой падает в копилку нашей Богини смерти!

— … Какая скорость! — доносилось с верхних трибун. — Хищница вылетает, как заряд картечи, и одним точным ударом приводит зрителей в экстаз!

— Наша девочка переходит в режим уничтожения и одерживает очередную победу! Какая эффектная атака! — ликовал ведущий.

Не знаю, кем бы я стала, если бы не Тоб. Парень, словно видя, что я превращаюсь в монстра, всеми силами старался удержать меня на грани.

— Я рассказывал тебе про свою первую любовь? — однажды начал он. — Я увидел её на закате. Она шла по берегу моря в ореоле развевающихся на ветру одежд. В тот миг она казалась мне ангелом, сошедшим с небес. Я не знал, как подойти, как заговорить. Но вдруг ветер подхватил её кружевной платок и бросил в воду. Платок кружился, пенясь и утягиваясь в море.

Тогда я отчаянно бросился за ним. Представ перед ней мокрым, в одном сандале, я протянул ей платок. Она улыбнулась… она была так прекрасна, что мне захотелось обнять её и никогда не отпускать.

Тоб замолчал, растягивая губы в улыбке, полной воспоминаний.

— Я помню её бездонные, как океан, глаза. Помню её лёгкую, почти неземную улыбку. Помню её голос — мелодичный и нежный, словно песня флейты. Я бы отдал многое, чтобы услышать его снова.

В тот вечер Тоб был далеко от меня, уносясь в мир воспоминаний. Его глаза блестели под тонкой плёнкой влаги.

Я жила этими короткими мгновениями, когда во мне просыпался человек, который был так мне нужен. Однако стоило Тобу уйти, как вместе с ним «уходил» и человек внутри меня.

Но шло время, и отвратительный голос ведущего вновь ударял по нервам:

— Достопочтенные гости! Сегодня нас ждёт особенный бой. Сегодня лицом к лицу с богиней смерти сразится Чёрный Маклер! Поднимите решётку! Мы хотим видеть нашего гостя!

Решётка поднялась. Четверо мускулистых стражей в декоративных ошейниках и наручах вытолкнули на арену заключённого. Это был сутуловатый мужчина лет пятидесяти, с грузным телом и блестящей лысиной, обрамлённой полукругом редких рыжих волос.

— С лёгкостью и изяществом этот человек обманывал своих клиентов, продавая им существующие лишь на бумаге роскошные виллы и загородные дома, — громогласно объявил ведущий. — Обманным путём ему удалось сколотить состояние, но вместо счастливой жизни за границей его ждёт кара за преступления!

— Да начнётся Игра со смертью!

— Вы не можете так поступить со мной! Я буду жаловаться! — завопил бедолага.

С испуганным выражением лица, погоняемый раскалёнными железными прутами, он добрёл до центра арены, где стояла накрытая тканью клетка. К тому моменту, как он сделал последний шаг, его оплывшее тело едва держалось на кривых ногах, капли пота заливали глаза, а сердце бешено колотилось, будто собираясь вырваться наружу.

Но ткань не подняли. Клетку явно не собирались открывать.

Я бросила мрачный взгляд на Верзилу. Он стоял в коридоре прямо под моей клеткой. Верзила поднял руку, и в следующее мгновение моё тело пронзила острая боль от электрического разряда.

Подскочив, я издала страшный рёв. Приземлившись, ударила лапой по решётчатому полу. Верзила, видимо, не хотел, чтобы я замолкла, и снова пропустил через меня разряд.

— Должен предупредить: эта девочка уже перебила немало народу на Арене, — с насмешливым спокойствием вещал ведущий. — Она никого не щадит и не даёт второго шанса. Живым вам не уйти, господин Чёрный Маклер.

Верзила продолжал пытку. Я рычала, бросалась на стены, когтями-лезвиями разрывая ткань. В тот момент я хотела лишь одного — чтобы судьба подарила мне шанс сразиться с Верзилой один на один. Но у судьбы на меня были другие планы.

Заключённый, растеряв последние крупицы достоинства, метался между клеткой и стражниками. Охваченный паническим страхом, он попытался бежать, но наткнулся на раскалённые прутья и был заклеймён печатью Арены. Завыв от боли, он попятился к клетке.

— Вас вызвали на смертный бой! Не пытайтесь сбежать — это бесполезно! — твёрдо произнёс ведущий.

— Пощадите меня! Я всё верну! Только пощадите! — взмолился заключённый, упав на колени и простирая руки к ведущему.

— Проявить милосердие⁈ Уже невозможно! Да начнётся казнь!

Забили барабаны. С последним ударом ткань сдёрнули, и решётчатые стены тяжело обрушились на песок. Перед заключённым предстал маленький чёрный котёнок. Он беспомощно дёрнул лапкой и тихо мяукнул.

Приступ дикого смеха горячей волной прокатился по каменным стенам.

— Впервые вижу такое остолбенение в глазах человека! — вскричал один из гостей.

— Вот разыграли спектакль! — подхватил второй.

— Браво! Браво! — захлопали женщины, складывая губки трубочкой.

Заключённый стоял, ни жив ни мёртв. Пережив сильнейший стресс, он схватился за сердце, издал странный булькающий звук и рухнул лицом в песок.

Один из стражей присел на корточки рядом с неподвижным телом. Приложив пальцы к сонной артерии, он громогласно возвестил:

— Жив!

— Дамы и господа! Человек, который всю жизнь обманывал людей, сегодня сам стал жертвой обмана! — насмешливо произнёс ведущий. — Поаплодируем главному участнику сегодняшнего шоу!

Заключённого быстро привели в чувство. Он сидел на песке с бледным лицом и отсутствующим взглядом.

— Можете писать жалобу, дорогой Чёрный Маклер, — безжалостно бросил ведущий. — Может, вас даже переведут отсюда…