Увидев меня, Тоб мгновенно помрачнел. Присев на каменный пол по ту сторону решётки, он протянул мне руку — жест, на который я ответила хищным оскалом.
— Ну и досталось же тебе, — тихо сказал он.
Чем шире я скалилась, тем мягче становился его голос.
— Тише… тише… Твоя «улыбка» может привести в ужас кого угодно, но только не меня. И ты это знаешь.
Знала. Измотанный долгими тренировками, Тоб не раз засыпал возле моей клетки. И каждый раз вместо того, чтобы дать волю своим когтям, я сторожила его сон.
— Ты не причинишь мне вреда, я это знаю. А ещё я знаю, как успокоить твои нервы. Иди сюда…
«С каких это пор ты стал таким смелым?» — хотела спросить я, но вместо слов из горла вырвалось глухое рычание. Не дожидаясь ответа, я шагнула вперёд и подставила ему морду.
— Бездушные ублюдки. Проучить бы их, чтобы задумались, что творят, — сказал Тоб, мягкими движениями проводя по шраму на моей переносице.
В его руках была сила, способная творить чудеса. Я медленно успокаивалась.
Тоб сильно изменился за эти годы. Тренировки с Верзилой закалили его тело. Каждый день он начинал с разминки, после которой следовала короткая рукопашная схватка — не без синяков и кровоподтёков. Затем теория, тактика боя и небольшой перерыв на обед. После обеда Верзила учил его владеть холодным оружием, колоть противника на бегу и наносить смертельный удар в горло.
Закалялась не только его плоть, но и воля. В его взгляде появилась уверенность, желание обрести долгожданную свободу. Но разве может обычный мальчишка справиться с убийцами, прошедшими все круги ада и познавшими истинное значение слова «смерть»?
Нет, нет и ещё раз нет.
Арена сомнёт его так, что ни один врач не осмелится его спасать.
— Ну, мне пора. Меня ждёт испытательный бой с одним из заключённых, — сказал Тоб, заметив, что я успокоилась.
Я тяжело вздохнула, отпуская его.
— Увидимся через пару часов. Попробую умыкнуть с кухни что-нибудь вкусное для тебя, — крикнул он, убегая.
Тоб пообещал вернуться, но обещания не сдержал.
Меня разбудило гулкое эхо шагов. Тяжёлые, широкие шаги Верзилы и лёгкие, скользящие — ведущего.
— В последнее время несчастья преследуют меня, — донёсся до меня усталый голос ведущего.
Остановившись за решётчатой дверью, он бросил на меня мимолётный взгляд, потянулся за портсигаром и чиркнул зажигалкой. Густые клубы дыма наполнили коридор.
— Что на этот раз? — спросил Верзила.
— Морализаторы. Эти чертовы правдолюбцы снова стенают о жестокости Арены, — протянул ведущий, растягивая губы в презрительной усмешке. — Они требуют запретить «Игры со смертью», утверждая, что иномирные твари не заслуживают смерти. И многие приговорённые тоже.
— Это не первая их попытка убить самое популярное шоу. Почему ты встревожен? — нахмурился Верзила.
— Потому что на этот раз мы на первых полосах всех газет. Нас ждёт громкий судебный процесс, за которым будет следить мировая пресса.
— Найми лучших адвокатов и пусть это станет их головной болью.
— Уже, — отозвался ведущий сухо.
Наступила тишина. Ведущий медленно выпускал клубы дыма, внимательно разглядывая меня.
— Как у Тоба дела? Если не ошибаюсь, это его последние месяцы на Арене.
— Так и есть.
— Говоря откровенно, я заинтересован в том, чтобы он остался. Убедись, что он подпишет пожизненный контракт без права на свободу.
— А если откажется? — поинтересовался Верзила.
Я замерла, насторожившись. Ведущий затушил сигарету, выпустил последний дымный клуб и ответил:
— Тогда ты выставишь против него саму госпожу Смерть. Мальчишка не должен покинуть Арену, — он выдержал паузу и добавил: — живым.
Спокойствие, с которым был вынесен приговор, ошеломило меня. Невольно я выпустила когти и оскалилась.
Верзила тоже не был в восторге, но, не задавая лишних вопросов, опустил голову в знак согласия.