Случайная свадьба. Одна зима до любви

Глава 9

— Ну как, повидали ректора?

Сторожевой маг встретил меня в фойе. Высокий и тощий, точно жердь, оклеенная серым сукном. Пожилой, с выцветшей эмблемой на груди и стертых в коленях брюках.

— Повидала, — процедила сквозь зубы.

Как бы развидеть.

— Вы же с Вандарфа? — он указал на мой саквояж. — Прибыли на общественном?

Я молча покивала. Как прибыла, так и отбуду.

— И? — допытывался сторож, в обход гардеробной уводя меня под локоток к темной лестнице. — Дал тэр Вольган добро?

— Он велел оставить данные в приемной, а потом…

— Вот вам, с дороги уставшей, нужны эти формальности? А нам, слабым и немощным тэрам, что волокут бестолковую искру от зари до зари? — возмущался он в воздух, напитанный запахами камня и крепкой магии. — Нам оно надо, двадцать бумажек заполнить, по всем этажам за печатями пробежаться, прежде чем до работы допустить? Пойдемте, тэйра, пойдемте, потом все заполните.

Оцепенев от деревенской фамильярности — мужчина явно был из простых и низших, раз ухватил меня за рукав двумя сжатыми пальцами, — я послушно переставляла ноги.

Узкий коридор начинался сразу за сторожевой аркой и уходил вглубь массивного академического тела. Туда-то меня и потянули. Избегая излишнего натяжения ткани, я шла так шустро, как только могла.

Тэр торопился проводить меня в приемную и вернуться к охранным обязанностям. Только странным показалось, что делопроизводство академии находится в холодных подвалах.

Мы спустились по витой лестнице на два пролета. Окон тут не было, в обе стороны от коридора уходили черные прямоугольники запертых дверей. Ноздри щекотали запахи сырости и пыли, пол обледенел под ногами. Ни бытовые, ни обогревающие чары сюда не добрались.

— Все необходимое уже внутри. Давно заготовлено, только вас ждали, — бубнил тэр, сгибая высокую жердь тела в три погибели. — Потолки низковаты… А вам вот как раз. И ладненько.

Я щурила глаза в темноте, пытаясь рассмотреть подземные просторы. Но кроме потрескавшихся камней ничто не встречало мой взор.

— Сам я уж не справляюсь с алчной пакостью. Силы нет, да и знаний маловато, — быстро шептал старик-сторож, не выпуская из пальцевого захвата мой рукав. — А магистрам не с руки искру о хноллей пачкать… Думал, кого покрепче пришлют, но кто я, чтобы сомневаться? Я дверку пока прикрою, чтоб твари не разбежались, когда бульон запалите. Вы, как управитесь, огонек вестовой мне пришлите. Запомнили же, где стойка охранная? Два виража вверх и правее. Вот туда. Ну, благодать богинь вам в помощь… в помощь…

Я и рта раскрыть не успела, как меня аккуратно втолкнули в черноту. Дверь за спиной захлопнулась, замок визгливо щелкнул. Завеса тишины отрезала меня от сторожевого мага.

— Стойте… погодите… — нервно зашептала я, вертясь в темноте незнакомой комнаты.

Тут дела с потолком обстояли получше. Он был сильно выше моей головы, в паре рослых человеческих тел, если верить звукам.

С полотка что-то капало и шлепалось в лужицу на полу. Бульк… Плюх… Мелкие брызги рассыпались в стороны, касаясь подола юбки.

— Это недоразумение, тэр! — выкрикнула я… куда-то. Ни с той, ни с этой стороны меня не слушали.

Судорога страха и отвращения прокатилась по телу. Где я, демоны их всех прибери?

Я робко прошла вперед, до тихого «бах»: это нос сапога ударился в полное металлическое ведро. Осторожно поставила саквояж на пол и растерла ладони, призывая искорку простейших чар… Теперь во мне есть сила, должно получиться. В детстве же получалось?

Слабый огонек соскочил с ладони и, закружившись, опустился на пол, на три секунды озарив просторы.

Потолок, как я и думала, парил высоко над головой. Мокрый, склизкий, роняющий влагу. Бесконечные стены из черного камня, с выдолбленными в них нишами, обнимали с боков. Старинный склад, ныне пустующий.

Ну, почти. По стенам что-то ползало… и причмокивало… С таким аппетитным чавканьем, что я захлебнулась ужасом.

Что-то подсказывало, что это не приемная Главной Сатарской Академии.

Чем дальше я проходила, тем светлее становилось в подземелье. Лабиринт высоких каменных стен вывел меня на круглую площадку — вероятно, центр древнего склада или архива. Отсюда расходились лучи коридоров, пустые и никому нынче ненужные… Никому, кроме хноллей.

— Судьбоносная… — охнула я, задрав голову к источнику света.

Миниатюрные прямоугольные окна под самым потолком роняли вниз утренние лучи. К ним вели узкие каменные ступени, вделанные прямо во внешнюю стену. Видимо, чтобы можно было заряжать световые кристаллы, мыть рамы и счищать наледь со стекол.

Туда я не полезу. Точно не полезу.

Высоко, и ступени липкие, скользкие… Все в обледенелой слизи, что случается от обилия паразитов. Такой уж продукт их магической жизнедеятельности.

Да и зачем лезть? Кристаллов давно нет, окна крепко закрыты, даже тонкий сквозняк не тянет из щелей. Воздух спертый, тяжелый, сладковатый.

— Ау! Эй! — покричала я, вернувшись к первой двери.

Тишина.

Тэр Вольган упоминал о специалисте по магическим паразитам, что вот-вот должен прибыть в академию из Вандарфа…

— Так вот я — не он! — простонала в пустоту.

Забрала из темного закутка саквояж, подцепила пальцами полное ведро. Я смутно догадывалась, что в нем. И убедилась в верности догадок, когда вышла на слабо освещенный круг.

О хноллях я знала только то, что они опасны для сильных чародеев. Могут и высшего тэра завалить, если тот отвлечется и слабину проявит. Не по одному, конечно… Хнолли мелкие пакостники. Но когда их целая стая. Туча. Тьма…

Потому в Хоулден-Холле хноллей собирала и уничтожала самая слабая бытовичка. Мариса, с широким задом и черными усиками над губой. Что она делала, чтобы заманить гаденышей в ловушку, — мне неведомо. А если и ведомо, то давно забылось. Однако полыхало в те дни знатно, и запах едкой гари потом еще неделю стоял в коридорах.

Потом матушкина искра зачахла, почти погасла моя… А папа никогда сильным магом не был. Практиковать в имении перестали, и хнолли как-то сами собой исчезли. Перебрались в более сытные места.

Там, где цветут крепкие искры, они жируют, множатся. В теплые сезоны паразиты предпочитают обживаться в лесах. В чудесных рощах, наслаждаясь божественной энергией и силой природы. А в холода забиваются в подвалы.

В такие, как этот.

И, милостивые, сколько же их сюда набилось! Как тэр Вольган мог просмотреть катастрофу?

Некогда ему в подвалы заглядывать. Занятой маг. Из театра в сугроб, из сугроба в театр… А там уже тэры нетрезвые с железными кулаками дожидаются. Хэссы всякие. Не до хноллей.

Я осторожно приблизилась к каменному выступу и заглянула в нишу. Бррр! Штук пять на одной полке! И присосались прямо к трещине в камне, тянут…

Черные, слизнеподобные тельца размером с детскую ладонь подрагивали от наслаждения. От хнолля к хноллю перебегали голубые искры добытой магии. Вытянув сообща один источник, они медленно поползли в другую свободную нишу.

Как падальщики, они питались остаточными чарами, осколками сотворенных и разрушенных заклятий. Искрами неудачных пульсаров, что впитались в крепкие стены. Еле слышным флером использованных и разлитых зелий.

Все, в чем сохранялась капля магии, было им по вкусу.

Счастье, что я была слаба и на фоне огромной каменной стены, сочащейся жизненной силой, интереса у хноллей не вызывала.

Поборов тошноту, я нашла чистую ступеньку без слизи и расположила на ней чемодан. Достала сверток с едой, а сама уселась на кожаную крышку. Не сказать, что от вида склизких, чавкающих паразитов у меня тоже аппетит пробудился… Но сторожевой маг не вернется раньше, чем через час. А завтракать в экипаже было неловко.

Мне все явственнее дурнело. Казалось, что после сытного завтрака полегчает. Это усталость, недосып и разочарование… Из-за них клонит в сон, а горло наполняется горечью.

Сторожевой маг не явился за мной ни через час, ни через два. И в голову заселились темные мысли. Что, если он осознал ошибку и решил скрыть следы? Или отвлекся на срочные задачи и забыл о «специалисте из Вандарфа»?

И где, к демонам, настоящий тэр, что приехал на борьбу с выводком хноллей-магоедов? Разве не должен он явиться за ведром?

Несколько раз я пыталась отправить к охранной арке вестовой огонек. Силилась, тужилась, даже высекла из пальца всполох… Что привлекло нездоровое внимание со стороны ближайших хноллей. Двое отбились от стаи и поползли в мою сторону.

Я пересела на ступеньку повыше и решила не рисковать.

Еще бесконечность минут спустя голова начала кружиться. То ли спертый воздух дурманил, то ли запах слизи, гадкой сладостью растекшейся по стенам и потолкам…

— Нельзя отключаться, Лара, — напомнила себе и бросила тревожный взгляд на ближайшую стену.

Там причмокивала целая армия взрослых особей. Это были уже не просто слизняки, а откормленные черные тушки, нарастившие на себе чешуйчатые панцири. Хнолли таскали «домики» за собой, и те то и дело вспыхивали голубым, знаменуя найденный источник.

За крошечными окнами наверху потемнело. Будто на Пьяналавру налетела гигантская черная туча и подмяла собой сочное, яркое утро. Или уже полдень? Одним богиням ведомо.

В темноте сидеть было страшнее, поэтому я подтащила к себе ведро и отважилась на эксперимент. Философия «я не трогаю их, они не трогают меня» хороша, но… Когда-то хноллям надоест тянуть магию из стен. И они меня заметят.

Некоторые уже вытягивали губы-трубочки в сторону «постоялицы». Принюхивались к новому источнику. Богини милостивые…

— Я совершенно не вкусная. Тощая, болезная, с чудом выжившей искоркой, — пробормотала в темноту. — Тут и высосать нечего. Уверяю!

К ручке ведра кто-то примотал бутылек, наполненный — если верить интуиции — зельем-активатором. Что-то такое рассказывала Мариса, готовя приманку…

Я сняла с ведра крышку, ополоснула руки в чистой воде. Поплескала на лицо, отгоняя дурноту. Открыла флакон и по капле выпустила зелье на черную гладь, наблюдая, как та пошла золотыми кругами.

Самой мне никогда не доверяли готовить магический бульон, но энергетический концентрат я в детстве в руках держала. Тут главное — действовать не спеша, не проливая на пол. А если в глаза попадет — на неделю ослепнешь. И потом еще долго все будет видеться золотым.

Как только я изготовила бульон сама, сквозь барьер памяти просочилось воспоминание. Я уже видела такое ведро. С ярко-золотыми кругами на черной воде, разносящими сияние по подвалу.

Тогда все случилось в хранилище зерна, его облюбовали мелкие паразиты Хоулден-Холла… Я подглядывала сверху, с винного бочонка. Видела и таз с магическим бульоном, и оттопыренный кряжистый зад Марисы, и ее узловатые пальцы, растягивающие ловчую паутину вокруг приманки.

Точно. Паутина. Как я сразу не сообразила, что моток нитей на ручке неспроста?

Пыхтя от натуги, я оттащила ведро на центр площадки. Размотала сеть и, распутывая заговоренное кружево на весу, расстелила на камнях. Осталось лишь… Да, самое сложное. Придать угощению «вкус».

Я растерла ладони и стряхнула с пальцев несколько простейших чар. Сцеживать чистую энергию не умела, но для вкуса должно и этого хватить.

Бульон впитал осколки заклятий, зажегся радугой, что в сезон Сато расцветает над Садами Судьбоносной.

Лакомство. Сироп… Легкодоступный, ароматный. Ням-ням. Ну, кто первый?

Ближайшие хнолли почуяли приманку. Принялись медленно, с характерным чавканьем, сползаться к центру. За ними потянулись и остальные…

В движение пришло все — стены, пол, потолок. Весь подвал забугрился темной рябью. Только в этот миг я осознала, как их тут много. Сотни… Тысячи… Десятки тысяч…

Хватит ли мне одного ведра и хлипкой паутинки⁈

Последние робкие лучи растаяли в темноте. Оконца накрыло чернотой, и единственным моим источником света осталось ведро. Там побулькивал сияющий раствор, магический концентрат, разнося по площадке бледное мерцание.

Я пыталась не поддаваться панике… пыталась… но какое там!

Чавкающая масса, наползая друг на друга, стремилась к ведру. Увязала в паутинке, шипела, замирала. На хноллей, застрявших в сети, наваливались новые. Живая склизкая масса подбиралась к ведру. Со всех концов подземелья!

Что делать, когда они насытятся и разбухнут?

Специалист по паразитам наверняка знал, как уничтожить, не используя силу. Наша бытовичка просто орудовала над ведром факелом, подпаливая бульон. А тех, кто зазевался на паутине, присыпала заговоренной солью. Хнолли с шипением растворялись, превращаясь в лужицы слизи. И из этих напитанных сгустков потом делали целебные мази.

Но ни факелов, ни соли сторож не положил.

По потолку гулко протопали — то ли практические занятия начались, то ли что пострашнее… Слышались выкрики. Они прилетали в подземелье снаружи, с той стороны окон. Люди стояли рядом со стеклом. Вряд ли меня услышат, но… попытаться стоит?

Стоит!

Поборов слабость, я полезла вверх по склизким ступеням. Они были не столько гадкие, сколько обледенелые. Перчатки не помешали бы.

А хнолли упорно, планомерно выжирали магический бульон. Черной горкой они облепили ведро, словно желейной крышкой. Их губы-трубочки вытягивались, выискивая лучшее место для присоски. Щетинки панцирей мерцали и вздрагивали от наслаждения. Повсюду слышалось сладостное причмокивание, эхом отлетающее от стен.

По пристенной лесенке я забралась на самый верх и прилепилась щекой к окну. Такому узкому, крошечному, что человеческое тело с трудом пролезет.

Разве может в разгар дня быть так темно? Откуда взялась ночь?

Снег закрывал треть обзора, приходилось, щурясь, смотреть поверх белой насыпи. Я видела академический холм, уходящий от фундамента вниз. И затянутую дымом Пьяналавру.

Черная копоть поднималась в центре города, странный серый туман выступал из стен. А на том конце Пьяни, у южных ворот, через которые я утром въезжала в экипаже, в небо взмывали всполохи боевых заклятий.

Это что же такое? Война с Рубежей добралась до столицы? Немудрено, что про «специалиста по паразитам» забыли напрочь…

Обзор вдруг закрыли сапоги. До боли знакомые — городские, с маслянистыми коричневыми носами. Они притоптали снег и отошли на два шага вперед, завесив угнетающий пейзаж алым плащом.

Несмотря на утреннее происшествие, сейчас я до искр перед глазами обрадовалась ректору.

— Тэр Вольган! — прокричала я и постучала по стеклу обмороженным кулаком. — Тэр Владар Вольган!

Меня не услышали. Снаружи шумела, трещала и пенилась крепкая магия. Ректор вместе с магистрами воздвигал заслон на подступах академии. Я о таких чарах только в книгах читала. Голубоватый экран поднимался от земли, от снега вверх, наливаясь силой. Искря и потрескивая, как костер.

— Навались! — проорал молодой маг с длинной рыжей косой.

К нему подбежал тучный мужчина, развернул в ладонях сферу, и энергия от нее потянулась к заслону. Невидимая стена укреплялась, окутывала академию. Оставляя дым боевых заклятий по ту сторону.

А красный плащ все мельтешил впереди ориентиром. Неприступным, манящим.

Обернитесь, нагнитесь… Я здесь.

Забыв о своей беде, я завороженно наблюдала, как тэр Вольган черпает энергию из самого Сатара. Щедрыми пригоршнями выуживает ее из снегов и холмов, со священных льдов на горах, из каждого булыжника столичной мостовой. И земля откликается, отдает ему силу, напитывая щит.

Этот танец был красив. Величав. А я все думала, как у него руки без перчаток не мерзнут? Ведь уже иней на ногти налип, снегопад забелил серебряные пряди, и носы сапог обледенели…

А ректор все черпал, закручивал и бросал вперед, отдавая. Студеным ветром, прирученной вьюгой, крепким льдом, разбитым и снова слипшимся. Из подручной стихии он выстраивал самый мощный заслон, что отделит учеников от подкравшейся беды.

— Демоны, демоны! — визгливо проорал кто-то нервный, и ректор с шипением буркнул что-то грубое.

Я не расслышала в точности, но могла догадаться. О-о-очень грубое. Из-за панического визга связь со стихией прервалась, и Вольгану пришлось зачерпывать силу заново.

Я молотила кулачком по стеклу, но это была капля в море грохочущих, взрывных звуков.

Я очень хотела туда — к красному плащу, к блестящим сапогам, к сжатым кулакам, к напряженным плечам. И к тучному магистру со сферой, и к высокому парню с рыжей косой…

Снаружи было и холодно, и тревожно, но ничуть не хуже, чем в закрытом подвале. Где хнолли как раз доели сладкий бульон. И с коварным причмокиванием двинулись к лестнице.

Я развернулась на верхней ступени и нервно стряхнула с рук искру-светляка. Не ошиблась: чавканье слышалось совсем рядом. Пока одни хнолли вязли в паутине и отъедали бока в ведре, другие упорно ползли вверх. Ко мне!

Ближайшие оказались всего в нескольких ступенях. Я испуганно прилипла боком к стене, чтобы не навернуться: поручней к лестнице никто не приспособил.

— Прочь… Брысь! — шикнула на слизняка, что полз самым первым.

От ужаса в глазах темнело. Хотя куда уж больше?

В панике я махнула рукой, и черный сгусток сорвался с пальцев. Непрошенный, но такой нужный. Темным призрачным щупальцем он прокатился по ступеням и, ошпаривая, прихватил с собой нескольких хноллей.

Вот так. Вот так… У меня есть сила, дарованная мужем. Я теперь не слабенькая, хворая аристократка. Я выстою.

Еще раз махнула рукой — другой для разнообразия — и колючий клубок черноты пронесся по лесенке до самой площадки с ведром. Оставил выжженный след на льду, перевернул бульон, расплескал. Темнота полыхнула… и с шипением обернулась лужицей целебной слизи.

Воодушевленная маленькой победой, я попыталась призвать темный дар еще раз. Пусть он отзовется сильнее, пусть прокатится смоляной волной до самой запертой двери. Пусть откроет ее, наконец!

Магия откликалась. Закручивалась внутри черной воронкой, грела под ребрами, щипалась больно. Окрашивала язык сладкой горечью. Тянула жилы, ломила кости, но покорно срывалась с кончиков пальцев вниз. В родную ей темноту. Захватывая с собой полчища слизняков, что, почуяв источник, начали ползти быстрее. Не только по ступеням, но и по стенам, и по потолку…

Что-то внутри меня пробудилось, очнулось. И я не понимала уже, это я контролирую темный дар или он меня. Каждый новый сгусток тьмы, выпущенный с ладоней, возвращался болью. Это, верно, откаты, на которые жалуются сильные тэры…

Глаза закатывались от напряжения, слабость наполняла колени ватой. Быстро, поверхностно дыша, я прислонилась виском к ледяной стене. Еще немного продержаться. Мы почти победили.

Спустила с ладони еще один «хлыст». Он без всякой команды закрутился змеиным кольцом, вспыхнул огнем и изжарил кучку зазевавшихся паразитов.

Их было больше. Больше, чем сил у меня.

Тьма разрасталась… Казалось, она вот-вот поглотит меня, разорвет. Все труднее было удерживать ее внутри. И я спускала дар с поводка, разжимая кулаки и стискивая зубы.

Пока не ослабела настолько, что не могла сидеть ровно. Пока не вздрогнула от болевого шока. Пока не завалилась на спину, лицом к неприступному окну.

За ним кружила метель, я сквозь ресницы видела танец пушистых хлопьев. Триксет выступала с маниакальной самоотдачей.

Порывы ветра терзали алый плащ, срывали его с ректорских плеч. Все те же сапоги до мокрой земли мяли лужайку перед академией…

Так близко. Так далеко.

— Тэр Вольган… Влад… — позвала я тихонько, не шевеля губами. Сгорая в темной агонии.

На подол вползло что-то склизкое и присосалось к лодыжке. И не было сил стряхнуть пакость с оцепеневшего тела.

За первым удачливым хноллем с потолка шлепнулся второй. Я зажмурилась от омерзения: этот приземлился на плечо. Присосался ртом-трубочкой к лопатке. Третий плюхнулся на затылок.

— Ммм…

Они опустошали меня, как ведро энергетического бульона. Не видя разницы между холодным камнем и человеческим телом. Ощущая лишь магию, которую можно вытянуть.

Черный сгусток, что минуту назад рвал внутренности и просился на волю, свернулся под ребрами обиженным комком. Паразиты пили его, как сладко-горький сироп.

Мгновения назад я чувствовала себя сильной, как сама богиня. А теперь все вернулось на законные места. Я серость, слабость и хворость.

Отдавать было не так и больно. Спокойная смерть, тихая. Обычная пустота.

Горячая слеза скатилась с виска, оставив на щеке черную дорожку — я в отражении видела. За запотевшим от моих выдохов стеклом все мелькал красный плащ…

А моя слезинка обернулась темной змейкой-ниточкой, просочилась сквозь раму и прыгнула к сапогам. Намоталась на голенище, и больше я ее не видела.

В отличие от вандарфского грубияна, этот тэр не упал. Удержался. И, дернув плечами от неприятного ощущения, резко обернулся.

Не представляю, что он увидел за мутным стеклом в ледяных узорах… Но через секунду крохотное окошко с треском разбил мощный кулак.