Случайная свадьба. Одна зима до любви

Глава 12

Чемоданчик мне вернули.

Сначала ректор предложил помочь с кружевной ношей, но я так быстро замотала головой, что последняя чуть не оторвалась. И тэр Вольган с горестным вздохом оторвал сокровище от груди.

Со стоном облегчения я прижала саквояж к своей. Мое! Стыдное, кружевное… Все, что осталось от прошлой жизни.

— Идемте, тэйра Хоул, — с насмешкой пробормотал тэр Вольган и устремился к переходу в спальное крыло.

В коридорах было тихо, даже ночные мотыльки затаились и не оглашали стрекотом темные углы.

Мы спустились чуть не до подвалов, затем поднялись, обогнули столовую для прислужниц и девушек из низших родов. Заглянули в общую купальню, в которой на каменный пол лил слезы одинокий, кем-то брошенный душ.

Ректор махнул рукой, и последняя капля всосалась в лейку. Да там и замерла.

— Комнаты камеристки и мага-бытовика на этом уровне, чуть дальше. Форма, свежее белье — все к ним, — бубнил Вольган, устало переступая парочку пыхтящих хельмов. От них веяло жаром. — Говорил ведь, размножатся! Сюда, тэйра Хоул.

Пролет вверх — и мы забрались на этаж девушек. Из некоторых комнат слышалась возня и тревожные переговоры. Ректор громко топнул сапогом, отчетливо зашуршал одеждой, и шепоток резко стих.

— В спальный корпус есть отдельный вход с той стороны склона. Дальше по коридору — лестница, ведущая в столовую для высших и старших преподавателей. Найдете сами, увидите утром, куда пойдут соседки, — инструктировал Вольган, не делая пауз, чтобы не перебивала. — Займете любой свободный стол. На кухню будете ходить сами, с подносом…

Я недоуменно помотала головой, но вопроса задать не успела. Перед нами со скрипом открылась дверь и повисла… практически в воздухе. Она держалась на одной сломанной петле и была закреплена хилой ленточкой.

Ректор выругался и осторожно придавил дверь обратно. И ленточку потуже затянул.

— Вчера ночью выломали… не успел дать приказ починить… — сумбурно объяснился Вольган.

— Богини милостивые, — охнула я. Кто мог вломиться в покои юной тэйры и снести дверь? — Надеюсь, нарушитель наказан?

— Самым жестоким образом, — покивал ректор и двинулся дальше.

Через несколько дверей мы остановились. Вольган приложил к запирающему артефакту ключ-кристалл и пригласил меня внутрь темной спальни.

— Единственная свободная койка в академии, — пояснил он, нащупывая на стене привычный бугорок. Шлепал, шлепал ладонью… Но светлее не становилось. — Рогатая бездна! Тут все разрядилось. Утром дам распоряжение бытовику, вам вернут свет и принесут купальные кристаллы… Хельмов можете отловить в коридоре. Прикормите на подоконнике, и станет теплее.

Я поежилась: и впрямь прохладно. И просторно. И…

— Это покои для высшей, — удивилась, разглядев наконец интерьер.

Голубоватый свет проникал в окно. Обрамлял сиянием балконное ограждение… Богини милостивые, тут есть балкон! Пусть и заколоченный на время правления Триксет, но все же.

И широкая кровать, заваленная подушками, с аккуратно сложенным в стопочку чистым бельем. И внушительных размеров шкаф. И письменный стол, и кресло… И узкая витражная дверца — видимо, в личную купальню.

— Других нет. Я уже говорил… Эта комната свободна лишь потому, что дочь советника злоупотребляла горячительными драже и доверием короны, — поморщился тэр.

— Я надеялась устроиться неллой…

— Парных программ нет — это раз. Вы не нелла… Где ваша подопечная? Это два, — загнул второй палец. — И три: перед вами единственная свободная спальня. Можете ее занять, пока не вернулась хозяйка.

— И мне не придется показывать вам коленки? — уточнила, пытливо щурясь в полумраке.

Ректор поперхнулся в кулак и неоднозначно мотнул головой.

— У вас не будет из-за меня проблем? — рискнула спросить я.

— Будут. Однако совсем не те, которые вы себе вообразили, — хмыкнул Вольган.

Я нагнулась, поставила чемодан на пол… своей новой спальни? Взволнованно отпустила ручку. Вот так.

День начался кошмаром, но закончился, похоже, большой удачей. Нам с кружевами повезло найти кров. И даже не в «Благодати Верганы», занятой потным военным людом.

— Но что обо мне подумают соседки?

— Что-нибудь наверняка подумают… Или что вы очередная «секретная герцогиня», или — что новая фаворитка Владыки… Или что вы все-таки показали мне коленки.

— Я не показывала, — напомнила тэру и медленно, натыкаясь на кресла и столы, прошлась по круглой комнате.

Заглянула в купальню. Пресвятые! Мне достался не текущий душ, а купальный чан в виде овальной чаши с высокими бортами… Пара заряженных камешков — и нас с коленками ждет блаженство.

Я вслух это простонала? Кошмар.

— Прошу простить меня, тэйра Хоул, что смел подумать о вас в таком ключе.

— Вы о чем? — растерянно обернулась.

Все, о чем могла нынче помыслить, — это где раздобыть купальный камешек в столь поздний час. Дико хотелось смыть с себя копоть заклятий, пот ужаса и слизь паразитов.

— О коленках. Прошлая ночь выдалась гадкой. Я был с утра… грубоват, — он потрепал себя по серебристой макушке и скорчил извинительную ухмылку. — Теперь вижу, что у вас реальная проблема… И в интересах Сатара, чтобы вы получили достойное обучение.

— Я принимаю ваши извинения, тэр Вольган. И благодарю вас за спасение… и за кровать с подушкой, — выдохнула измотанно. — Видят богини, я умру, если сейчас же куда-нибудь не улягусь. У меня тоже была кошмарная ночь в общественном экипаже. Могу думать только о сне и теплой воде с очищающей пеной.

— Держите. Отдушка специфическая, резковатая, мужская, но…

Он порылся в кармане брюк и сунул мне в ладонь купальный камешек. От травянисто-зеленого кристалла тянуло силой и хвоей, солеными брызгами моря и мятным листом. Как и от ректора, да.

— Спасибо, — улыбнулась, догадавшись, что вскоре стану пахнуть, как тэр Вольган.

Богини, надеюсь, утром этого никто не заметит.

— Справитесь? — льдисто-серый взгляд указал на постель, которую еще предстояло застелить.

— Справлюсь. Жизнь быстро учит самостоятельности… А почему вы переменили решение, тэр Вольган? — застигла его вопросом уже у двери.

— Потому что понял, что вы… не ошибка.

Дверь мягко щелкнула, оставив меня наедине с кроватью и купальным чаном. И, видит Сато, сейчас это была самая лучшая компания.

Одиночество мне было привычно.

Тишина библиотек, устрашающие тени растений в зимней оранжерее, пустые коридоры Хоулден-Холла, натужный скрип ветвей увядшего сада… Только в купальню со мной всегда ходила младшая бытовичка, чтобы болезная леди случайно не отключилась и не захлебнулась.

Но в этот раз я справилась сама. Набрала воду в купальный чан, настроила подогрев и опустила подаренный камешек на дно. По темной глади разбежались зеленые искры. Хрустящие радужные пузыри начали быстро множиться, затягивая пеной поверхность.

Комнатку, отделанную гладким светлым камнем, наполнил крепкий, концентрированный запах мужчины. Не абстрактного, а вполне конкретного… Словно вместе со мной ванну принимало два десятка тэров Вольганов.

Я пропахла им с макушки до секретных коленок и теперь не могла думать ни о ком другом.

Как все-таки ловко ректор выставил тот заслон! Я хорошо запомнила все, что увидела в смотровом окошке. Мощная фигура бойца, уверенная стойка широко расставленных ног, алый плащ, бьющий по бедрам…

С заиндевелых ладоней ректора слетала ледяная пыль, спархивали голубые искры, собираясь в прозрачную стену чар на холме. Высшее мастерство — использовать подручную стихию, не расходуя себя… Мне бы так научиться.

Вспоминалось, как Вольган грубо, но нужно растирал на морозе мои ладони, согревая черные пальцы выдохами. Как ругал за беспечность, заматывая в свой плащ… Серебряная рубашка в мелких брызгах крови натягивалась до треска на крутых плечах, а ректор будто не мерз. Будто дышал родной стихией, подпитывался студеным ветром.

Необычный мужчина. Странный, притягивающий взгляд. Въедающийся в мысли.

И эта его длинная, нелепая коса, что змейкой болтается на лопатках… Манит, вьется, призывая дернуть за кончик. А потом встает дыбом и рассыпается серебряными прядями по плечам.

От пены пахло свежестью и хвоей, морями иных миров, пряным ветром, холодом пустошей… Пузыри смешливо лопались, щелкая по носу и разнося аромат по купальне.

Я блаженно зажмурилась и откинула голову на округлый бортик. Еще капельку полежу. Самую малость.

Насыщенный выдался день. Столько потрясений и эмоциональных всплесков… Демоны, красный туман, хнолли, спасение, отказ, зачисление… Будто пробуждение в приюте случилось пять лун назад!

Я приехала в Пьяналавру, чтобы искать мужа. Но пока не нашла. И теперь почему-то валялась в густой, ласковой пене и думала о Владе Вольгане.

Что было тому виной? Крепкий мужской аромат, забившийся в каждую щель купальни, в каждую трещинку каменного пола? Или, может, туманный взгляд ректора и его последние слова, что я не ошибка?

Приятно чувствовать себя «не ошибкой».

Глупая леди. И не очень-то воспитанная… Не следует столько дум посвящать чужому мужчине. Это дурно… Объяснимо, впрочем.

Всякая наивная тэйра проникнется симпатией к магу, что спас ее и проявил заботу. С моей неопытностью я могла бы и к слюнявому грумлю «воспылать» — лишь за то, что составил компанию в холле. Или вот к рябому Бланко. Он улыбался до очаровательных ямочек и приносил мне горячий бульон.

Сердце путало благодарность с симпатией. Оно слишком много лет провело в заточении вдали от столицы, двора и привлекательных незнакомцев. Оно совсем не знало настоящей жизни. Не умело, не понимало, не научилось… И вот, истощенное темным ядом, вдруг решило открыться первому встречному.

Что-то внутри упрямо нашептывало, что тэр Вольган действительно может помочь. Если захочет.

Порозовев от нелепого смущения, я занырнула в чан с головой и с резким плюхом выбралась наружу. Хватит водных процедур на сегодня!

Весь день я протаскала под шерстяным платьем плотную сорочку. Ту самую, приютскую, в которой никакие холода не страшны. Но она пропахла гарью и потом, приторной сладостью паразитов и слюнями Грю… Словом, на чистую, посвежевшую кожу я решила натянуть свою, запасную. Легкомысленно прихваченную из Хоулден-Холла в жаркий сезон Верганы.

Ежась в тонком сафлоте, я жалела, что не набила полные карманы хельмов, пока мы с тэром Вольганом шли по коридору. Но кто же знал? Даже при согревающих чарах, что воздушной шалью окутывали академию, в спальне было морозно.

Я застелила кровать и, поджав ноги, быстро всунулась под теплый плед. Подышала в ладони, укрылась с головой. Зубы отстукивали тревожную колыбельную… Попробуй засни в такой дубак!

Наконец сон взял меня — против воли и вопреки бодрящему холоду. Окунул в вязкость кошмара, напитанного липкостью слизней-паразитов, что десятками шлепались на мое голое тело. А под тонким кружевом лежал снег. И горделивая Триксет в белоснежной шубе стучала по камню посохом.

Богиня опутывала меня черными вьюнами чар и утягивала в рыхлый снег. В темную бездну. Тело ломило, крутило. Кости трескались, выбивая из груди жалобный вой…

Хватит. Хватит!

Под ребрами пекло. До того больно, что слезы отчаяния крупными бусинами катились по щекам. На языке стоял гадостный привкус сладко-горькой тьмы.

По вискам стучало: тук, тук, тук… Откройте, Лара. Впустите. Лара. Лар-р-ра!

Я перекувыркнулась на живот и закрыла лицо подушкой. Голова разламывалась на куски от этих «туков» и «Лар-р-р». Тошнота рвалась из горла, и каждый сустав тянуло невыносимо, как на древней магической пытке…

Вокруг хрустело, бахало, разбивалось, топало. Меня вытряхивали из пледа, вертели во все стороны, поливали чем-то. Не давая ни минуты заслуженного покоя. Но и от липкого кошмара не освобождая.

— Посмотрите же на меня! — рыкнули прямо в лицо, и я от испуга распахнула веки.

Тэр Вольган. Как-то прорвался в мой кошмар вместе с запахами лесов, морей и иномирских пустошей и теперь отчаянно тряс меня на подушках.

— Вторая выбитая дверь за две ночи… Вторая спальня студентки… — раздраженно шипел он, до боли сжимая лапами мои кружевные плечи. — Перебор, Влад… Перебор.