Случайная свадьба. Одна зима до любви

Глава 21

Трель первого звонка разносилась по коридорам Главной сатарской академии, однако в этот раз мелодия была другой. Точно оповещением руководил не ректор, а маг-бытовик или один рыжий зануда.

Вольган не мог. Влад лежал рядом, закинув на меня руку и ногу, придавливая неизбежностью. Мы неминуемо столкнемся утром.

— Звенит… — прошептала жалобно, стремительно осознавая зыбкость своего положения. Его кошмарность и непристойность.

— Слышу, — проворчали в мое плечо. — Прогуляете…

— Как это?

— У вас ведь первой Белая аудитория? — допытывался полусонный ректор.

— Всегда она…

И кто расписание составлял, да?

— Какое совпадение. У меня тоже, — прокряхтел с ухмылкой. — Ммм… Полежите еще немного вот так, очень вкусный запах.

— Спятили вы.

— Определенно, раз прогуливаю собственное занятие, — вздохнул Влад, загребая меня рукой и ногой, точно одеяльный ком. — Но, так и быть, со следующим звонком мы с вами попрактикуем… что-нибудь полезное и связанное с тьмой…

— Ничего мы не будем практиковать. Не в постели уж точно, — отрезала я и закашлялась от смущения. — Вы обещали утром забыть.

— У меня перед носом слишком красноречивое напоминание.

Вольган не просто «чуть-чуть спятил». Он вконец обезумел.

Грел свой нос у меня в волосах, целовал кожу за ухом, словно у нас обычное утро. Будничное, семейное. Сейчас мы понежимся в супружеской постели и лениво пойдем в душ, потом на совместный завтрак, потом… Куда супруги ходят потом?

— Лара, в коридорах сейчас битком студентов, — вздохнул Влад, прижимаясь теснее. До полной, тотальной красноты моих щек. — Дождитесь пятого, когда все запрутся в аудиториях, потом пойдете. А пока расслабьтесь.

— А вы… вы слезете с меня?

— Ммм… после третьего, — он покивал, тыкаясь лбом мне в плечо. — Или четвертого. А после пятого обещаю забыть о том, что вы были в моей постели. Если таково ваше желание.

— Таково, — подтвердила я вчерашний договор.

Фу-у-у-х…

Расслабиться! Я уже вчера расслабилась. Стонала, как ненормальная, извивалась тугой гимнастической лентой, хрипела надсадно, разглядывая искры на потолке. Мрак сокрушил мой разум, заставил забыть про боль и желать, желать…

— Чего вы так стыдитесь, тэйра Хоул?

— Того… что мы с вами…

— Лежим голые в моей кровати? — допытывался несносный тэр.

И чего ему спокойно не лежалось и не ждалось, пока в коридорах не стихнет топот?

— И этого тоже, — промычала в закушенную подушку.

— Там шкаф. Можете взять какую-нибудь удобную одежду для себя… Чистую, — предложил он по-хозяйски.

Дверца шкафа была приглашающе распахнута. Я сощурилась, оценивая содержимое и мысленно примеряя. Там стояла какая-то обувь, висели пиджаки, валялись свертки плащей, высились стопки рубашек… Наверное, то, что тесно сидит на ректорских плечах, на мне будет напоминать широкую длинную сорочку.

— Не нужно, — замотала головой.

Платье мы чудом сохранили, а во временном наряде смысла нет. В коридоре гулко разливался второй звонок, за ним вскоре последует третий… Дольше переодеваться буду.

Но эта жаркая пятерня под пупком была абсолютно лишней.

— Отпустите, прошу. Давайте я уже собираться начну, мне еще заплетаться и…

И меня давно не должно здесь быть! Случайная ночь не имела права перерастать в неслучайное утро.

— А мне еще вас осматривать.

— Зачем это?

— Мы вас лечили, — напомнил Влад. — Долго и упорно. Надеюсь, вылечили. Но я должен убедиться, что не навредил.

— Невинность не болезнь…

«А лекарства у вас сомнительные».

— Когда как… Когда как… Что вас на самом деле гложет?

— Это неправильно. Мне должно было быть больно. Больно и стыдно. Две минуты и… и все… Так вы говорили, — строго хмурясь, прошептала я. — Потом я бы ушла зализывать раны. Вы бы вернулись на бал к Владыке. А мы лежим тут с рассвета и…

— И приятно вот так лежать, да?

Он ласково сдул волосы с моей шеи. Ткнулся носом в горящее ухо.

— Оно не должно быть приятно. Должно быть… мучительно.

— Как гадко вы все себе вообразили, — сокрушенно ворчал Вольган. — Будто если бы было больно и за две минуты, вам бы от этого стало легче.

— Может, и стало бы.

Тогда бы это была жертва. Неприятное, но нужное лечение. Спасение от гибели.

Но когда стонешь и за чужие плечи цепляешься, когда ловишь чужие губы своими и прижимаешься голодно… Когда утопаешь в сладости момента и взрываешься тысячами искр… Это никак на вынужденную жертву не тянет.

Я не узнавала себя. Это точно была не Лара Хоулденвей, последняя леди Хоулден-Холла.

— Вам стыдно из-за того, что понравилось? И что… что вы дали мне это понять? — хрипло догадался Влад и, когда я согласно всхлипнула, издал какой-то странный кашляющий звук. — Лед Триксет мне в печень, Лара, да что вы за невозможное создание!

— Слезьте, молю, — ныла я виновато.

Как объяснить ему? Пока я решалась на балу, я же думала, что будет гадко, грязно. Что меня стошнит от отвращения, замутит от близости с незнакомым тэром.

Грязно, может, и было… Тут я не возьмусь судить, мы оба во мраке измазались и все простыни тьмой залили. Но не гадко. Сладко.

— Слезу. Раз молите, — прошипел Вольган. — С ума вы меня сведете, тэйра Хоул. Уже свели. Мне, конечно, было бы в разы приятнее делить с вами постель, если бы вы вопили от боли, тряслись от ужаса и горько рыдали в подушку!

Влад раздраженно вскочил с кровати, быстро замотался покрывалом и, пыхтя, утопал в смежное помещение. Там что-то брызгало, пенилось, било потоком в стены.

Самое время сбежать… Но ватные ноги выразили несогласие и завалили меня обратно.

В коридоре прозвучал третий звонок. Студенческий гомон приближался, становился ярче и страшнее. Богини милостивые, сколько их там? Преподавателей, учеников, магов-бытовиков, убирающих последствия зимнего бала?

Покои ректора располагались чуть дальше основного крыла магистров, но напрямую отсюда никак не попасть в спальный корпус. Придется бежать через все кабинеты, спускаться, подниматься, минуя душевую и столовую для компаньонок… Словом, кошмар. И лучше действительно дождаться пятого сигнала.

— Идите сюда, — выкрикнул Влад из душевой.

Поток воды заглушал его голос, я еле расслышала.

— Зачем?

Нехотя поднялась, стянула с постели грязную простыню и хорошенько в нее замоталась.

— Надо отмыть ваши чудесные коленки от красных пятен. Идите, Лара, — требовал Вольган. — Осматривать, так и быть, не буду.

Строгому ректорскому голосу мои ноги решили подчиниться — довели прямо до купальни.

— Сюда. У нас не так много времени, — настойчиво звали из-за водяной завесы. — Я обещал забыть после пятого и намерен сдержать слово. Раз вы так просите.

— Прошу, — лишний раз подтвердила свою мольбу.

Влад выдвинулся из пенного потока, ухватил меня за складки «наряда» и затолкал к себе под душ прямо в простыне.

Волосы тут же отяжелели, облепили лицо и плечи. Ткань насквозь промокла, по плитке побежали розовые ручьи.

— Мокро, — сообщила ему, морщась от брызг.

— Так задумано, — серьезно заверил Влад.

Сам он выглядел вполне здоровым и бодрым. Ни серых теней на лице, ни черных вен на шее. Широкие плечи принимали на себя мощный поток и разбрызгивали его по сторонам купальни, отделанной гладким камнем. С ключиц сбегали прозрачные шустрые капли. А волосы потемнели, как серебро от влаги.

Я же, напротив, ощущала себя значительно помятой. Но пока не получалось определить эпицентр тоненькой, тихой боли, что нарушала покой. Это была совсем не та жгучая темная мука, что терзала меня две недели.

Вольган активировал купальный камешек в нише, и сверху захлестала мягкая пена с привкусом моря. Соленого, терпкого.

Опять пропахну ректором до последней мурашки!

— Простите за резкость. Я понял…

Он прогладил мокрые волосы на моей макушке. Ухватил ладонями лицо, задрал вверх, заставляя жмуриться от смягченной, вспененной воды.

— Понял. Вы надеялись, что будет кошмарно. Так проще. А когда не кошмарно, это все усложняет. Поди разберись, что дальше делать.

— Ничего не делать, — поспешно выдавила я и чуть не захлебнулась. Сморгнула капли с ресниц. — Совсем ничего. Мы и так наделали слишком много, отравившись тьмой.

Где-то за стенкой звучал четвертый. Вольган вмял меня к себе в грудь и просто стоял, отделенный тонкой намокшей простыней.

— Никогда не стыдитесь этого, Лара. Ни того, что попросили меня о помощи, ни того, что приняли ее с удовольствием. Не смейте, — хрипло припечатал он.

Чуть размотав ткань, Влад добыл из свертка мою руку и пересчитал пальцы губами. Поцеловал каждый, отмывая последние следы тьмы.

Ладони и запястья давно очистились… А вот я — феерично запачкалась.

Нос снова защипало, но в этот раз не от стыда и обиды. Болезненной оказалась мысль, что я сейчас выйду из душа и с пятым звонком «забуду» тоже. Зачем-то хотелось, чтобы Вольган меня напоследок поцеловал, замкнув цепочку странных событий. Завершив нашу случайную связь.

Но он этого не сделал. Выпустил осторожно, отступил, заглушил душ и первым вышел из купальни. Когда я обтерлась полотенцем и вернулась в спальню, Влада там уже не было, а по коридорам разливалась трель пятого звонка.