Снова моя

Глава 13

За выходные я кое-как собрал себя в одну кучу. Голова трещала, состояние лютого похмелья, хотя во рту ни капли не было, злость на весь этот гребаный мир. А еще угрюмая решимость переломить ситуацию в свою пользу.

Однако железный дровосек оказался не таким уж железным, как он сам про себя думал.

В понедельник Ксения пришла как обычно, а я сбежал. Не ушел, а именно сбежал. Побоялся, что скажу то, чего не стоит говорить ни при каких обстоятельствах.

Пулей вылетел из дома, плюхнулся в машину и всю дорогу до работы гнал, как ненормальный, собирая всевозможные штрафы. Да и пофиг. Мне нужно еще немного времени. Совсем чуть-чуть…

Я и не знал, что может быть так хреново от каких-то дурацких эмоций. Что ревность может ломать не слабее сердечного приступа, а переживания перекрывать физическую боль.

Если Вселенной хотелось наказать меня за излишнюю самоуверенность и пренебрежение к чувствам других, то у нее получилось.

Меня выворачивало, крутило, бомбило. Орать был готов во весь голос, пока не охрипну.

Ближе к обеду пришел безопасник:

— Парень чист. Ни в чем не замечен. Серьезных проступков нет.

— Ане серьезных?

— Тоже нет. Пара штрафов за превышение скорости, просроченный платеж по кредиту.

— Это не то, что я хотел услышать.

Он развел руками:

— Звезд с неба не хватает, но и не конченый. Работает в автомастерской, спортом занимается, катает на мотоцикле.

— Мне нужно что-то, чем можно его прижать.

— Из зацепок только младший брат. Вот где оторви и выкини. Там и хулиганство, и езда в нетрезвом виде, и приводы. А еще он связался с теми, с кем не стоит связываться, взял в долг крупную сумму денег якобы на развитие бизнеса. И проиграл все под чистую, так что теперь на него точат зуб большие дяди.

— Отлично, — Деньги — это хорошо. Я знаю правила этих игр, я в них разбираюсь. В отличие от того, что делать с личной жизнью, — Дай мне полную раскладку по этому делу, дальше я сам.

Вернувшись домой, я засел в кабинете. И уйти не мог — тянуло к ней, как магнитом. И подойти боялся, потому что несмотря на все доводы разума никак не отпускало. Больно.

Я позвонил Ольге. Она ответила убитым голосом, будто ей тоже плохо было. Не знаю, о чем грустила, но точно не моих свежеприобретенных рогах.

— Да, Тимур.

— Я хочу знать подробности этих недоотношений.

На Ольгу я тоже злился. Она должна была присматривать за Ксенией, следить, чтобы та не делала глупостей, а в результате просмотрела новую увлеченность.

— Я не знаю подробностей. Ксения не очень любит распространяться на эту тему. И парня живьем я ни разу не видела, только из окна наблюдала, как он за ней приезжал. Не думала, что у них что-то серьезно.

— Зря не думала.

Ольга тут же насторожилась:

— Что ты собрался делать, Тимур?

— Убирать его.

— Ты…ты у ума сошел? Киллера собрался нанимать?

— Ты слишком плохо обо мне думаешь, — ситуация была настолько абсурдной, что я рассмеялся. Мне было совсем не весело, но по-ублюдски смешно.

Она явно считала меня непробиваемым монстром, мафиози, готовым ломать всех об колено, не догадываясь о том, как я полночи скулил, словно побитый пес.

— Обойдусь без киллера. Пока… А дальше, как пойдет.

В этот момент раздался робкий стук в дверь. Даже не видя, я сразу почувствовал, кто там:

— Зайди.

Ксения шагнула в кабинет и остановилась передо в нерешительности, заметив, что я с телефоном.

— Минуту, — сказал я, жестом призывая к молчанию.

Она понятливо кивнула, а в трубке прошептало:

— Ксю?

— Ага.

Она стояла прямо передо мной, взглядом скользя по кабинету в ожидании, когда переключу свое внимание на нее, и даже не догадываясь, что в этот самый момент я разговаривал с ее теткой.

Если бы только знала, Ксю. Если бы только знала…

Ольга тоже чувствовала напряжение:

— Не обижай ее.

— Даже не думал, — взгляд прилип к стройным щиколоткам, выглядывающим в просвет между резинкой низких носков и манжетами серых спортивных брюк. Полоска нежной кожи возбудила в сотню раз сильнее, чем перекаченная задница ночной мимолетной знакомой. Аж в ушах зазвенело, и кулаки сжались от желания прикоснуться.

Ольга что-то продолжала говорить, но я ни черта не слышал. Смотрел на щиколотки, думал о том, что могу обхватить их двумя пальцами, могу прижаться губами, подниматься все выше и выше…

Придурок озабоченный.

— Хорошо. Я все понял. Сегодня приеду. — невпопад ответил Ольге и сбросил звонок.

Да. Я собирался отвадить от Ксю этого малахольного прямо сегодня. Пока еще не озверел настолько, что действительно задумаюсь, а не нанять ли специально обученного человека, для решения этой проблемы.

— Что-то случилось?

— Я хотела задать вам тот же самый вопрос, — сказал Ксения, глядя мне прямо в глаза.

Я невольно подумал о том, что она повзрослела и стала жестче. Раньше бы отводила взгляд и смущенно краснела, а теперь броню нарастила. Эта девочка, в отличие от прежней Ксю, не станет бегать за мужиком, который вечно занят и у которого находится три миллиона более важных дел, чем она. Не станет пытаться угодить. Не станет делать вид, что все хорошо, когда все плохо.

Она другая. И такая она мне нравится еще больше. Только муторно осознавать какой ценой ей досталось это взросление, и что я приложил к этому руку.

Хотя все по классике. Спонсор женской силы и преображения — самоуверенный придурок, который не ценит то, что имеет

Я продолжал смотреть, а Ксения, теряя терпение, и в то же время максимально сдержанно и вежливо повторила:

— Вы можете просто ответить на мой вопрос? Вас что-то не устраивает в моей работе?

Меня не устраивает, что ты не моя.

Хотелось встряхнуть ее, чтобы прекратила быть такой отстраненной, чтобы наконец, сквозь ледяную стену отчуждения пробились хоть какие-то эмоции:

— Я видел, как тебя вчера забирал какой-то тип на мотоцикле.

— Это мое личное дело, — она тут же встала в позу, — в свободное от работы время я могу заниматься чем угодно и с кем угодно.

— Уверена?

Она растерялась только на миг, потом твердо заявила:

— Абсолютно. Хоть с парашютом могу прыгать, хоть в горы подниматься. И я совсем понимаю, какое вообще отношение вы к этому имеете. Я взрослый человек.

— Ты няня моего сына.

— Это дает вам право лезть в мою личную жизнь?

Да не может у тебя быть никакой личной жизни! Не может! Потому что ты не только няня. Ты мать, жена. Моя жена! Законная!

Сжал под столом кулаки, чтобы она этого не видела. Выдохнул, с трудом взял себя в руки.

Очень сложно говорить с человеком, к которому есть претензии, но который вообще не в курсе, что кто-то имеет право на эти претензии.

Мы будто ролями поменялись. Раньше я от нее отмахивался, а теперь она смотрела на меня так, словно я обнаглел и лезу туда, куда меня никто не приглашал.

И вот как тут не озвереть?

Я все-таки отчитал ее. За беспечное отношение к себе и своему здоровью, даже ляпнул что-то про увольнение.

И о чудо! Она прониклась. И не просто прониклась. Во внимательных умных глазах на миг проскочило что-то похожее на страх.

— Простите. Этого больше не повториться.

Только это не моя заслуга, и не мой блестящий талан воспитателя.

Она просто успела привязаться к Владу и боялась потерять своего маленького воспитанника.

Что ж, хоть так. Первый шаг сделан. Осталось дело за малым — разобраться со всем остальным и вернуть нашу жизнь.

— Сегодня я сам отвезу тебя домой.

— Это не обязательно.

— Это не обсуждается. Мне все равно надо ехать в твою деревню.

Пора встретиться с этим щенком, посмевшим посягнуть на мое.

Мы ехали в машине молча. Ксю смотрела в окно, на вечерние сумерки, а я — пытаясь сконцентрироваться на дороге и не раздавить руль. Меня крыло ностальгией. Мы как будто оказались в прошлом, куда-то ехали, молчали и между нами звенело напряжение.

Я устал. Мне заколебалось каждый день отпускать ее. Я больше не хочу испытывать судьбу. Я просто хочу вернуть себе свою Ксению

— Скоро зима и темнеть будет еще раньше. Мое предложение о круглосуточной занятости по-прежнему в силе.

— Спасибо, но мой ответ останется прежним. Кроме работы у меня есть и другие интересы, от которых не стану отказываться.

От ее слов у меня нервно дернулась щека.

Как же я устал…

— И все-таки было бы удобнее, находись ты круглосуточно под рукой.

Это прозвучало совсем не так, как мне хотелось. Кажется, я в очередной раз убедил ее, что я скотина, заботящаяся только о своем удобстве.

Хотелось приложиться лбом об руль, чтобы клаксон орал на всю дорогу.

Дурак. Не удивительно, что она все время начеку и обороняется от каждого моего слова. Надо разбираться с этим. Забирать ее к себе, приручать, доказывать, что я не так плох, как выгляжу на первый взгляд.

Ирония судьбы, всегда считал себя охрененным, а теперь хочу доказать, что нормальный, обычный.

Ксения в ответ криво усмехнулась:

— Спасибо, но нет. Быть все время у вас под рукой — это далеко не предел мечтаний. Вы ведь к жене едете? Я знаю, что она живет в нашем городе. И то, что вы взяли меня к себе на работу как-то с этим связано. Какой-то хитроумный план.

Черт. Меня аж тряхнуло и внезапно вспотела спина.

Если бы она только знала о моих планах…

— Так я права? Вы едете к жене?

Мне кое-как удалось сохранить непробиваемую маску самоуверенного самца, у которого все всегда под полным контролем:

— К ней.

Вернее, с ней. Но это уже мелочи.

— Соскучились? Вас ждет свидание?

Боже, Ксю, зачем ты это спрашиваешь? Я ведь не железный, сорвусь.

— Скорее, вынужден решать проблемы, которые она подкидывает мне с завидной регулярностью.

— Вы ее оберегаете и помогаете, несмотря ни на что?

— Конечно. Мы в ответе за тех, кого приручили.

Это снова прозвучало не так, как должно было прозвучать. Слишком надменно и пафосно. Слишком снисходительно.

Ксения тут же ответила с прохладцей:

— Так обычно говорят про бестолковых зверюшек.

— Почему тебя так интересует моя жена? Хочешь, я вас познакомлю? — не знаю, какой черт меня дернул за язык спрашивать такое, но Ксю тут же подобралась и неожиданно резко воскликнула

— Нет! Нет, — добавила спокойнее, — простите меня за излишнее любопытство.

А меня будто кипятком обдало. Ей не плевать. Несмотря на видимую отстраненность, там за фасадом что-то было. Что-то предназначенное мне, принадлежавшее мне.

От мысли об этом, сердце начинало колотиться как бешенное.

— Рано или поздно вам все равно придется встретиться.

— Когда-нибудь — понятие растяжимое, — холодно ответила она, снова натянув непробиваемую маску и отвернулась к окну.

Я едва не спалился, когда мы приехали в город. Дорога до ее дома была отпечатана у меня на подкорке. Я бы с закрытыми глазами ее нашел, но приходилось делать вид, что я тут впервые и не знаю, куда ехать дальше.

Стоило нам заехать во двор, как я заметил Ольгин силуэт в знакомом окне. Она ждала свою племянницу, и явно была не рада видеть меня. Даже на расстоянии чувствовался ее колючий, ревнивый взгляд. Почему это не вызывало ни раздражения, ни злости. Только усталость. Кто бы знал, как сильно я устал воевать. Как хотелось просто оставить все это в прошлом, и начать с нового листа.

Когда машина остановилась, Ксения выскочила на улицу так быстро, словно за ней гналась стая бешеных демонов:

— До свидания, Тимур Андреевич, — голос натянуто дрожал, разбивая иллюзию спокойствия.

Ей не плевать. Не плевать!

— Все-таки подумай над моим предложением, — это единственное, что я сказал, прежде чем уехать из ее двора.

Хотелось остаться тут на ночь. Сидеть на лавке у подъезда, смотреть в одну точку и ждать, когда что-то изменится. Но я тоже вырос, и понимал, что последствия никуда не исчезнут, и никто не решит наши проблемы за меня.

Парня я нашел в автомастерской. В чумазом рабочем комбинезоне он возился с наглухо тонированной тачкой и выглядел совершенно довольным жизнью.

Еще бы ты говнюк не был доволен, когда на тебя Ксюха внимание обратила.

Увидев меня, вытер руки полотенцем и спросил:

— На что жалобы?

— Под капотом стучит странно

— Странно? — нахмурился он, — а конкретнее?

Я смотрел на него и никак не мог понять, что в нем нашла Ксения. Простой, никакой. Таких миллионы. И тут же внутренний голос ядовито выдал: куда уж ему до такого всего из себя раззвездатого, как ты.

Кое-как сдержался, проглотил ненависть, которая моментально закипела в крови, стоило только увидеть нынешнего ухажера моей женщины.

— Прокатимся?

Этот простофиля, не почувствовав подвоха, беспечно согласился. Может увезти его в лес и закопать где-нибудь в овраге? Все проблемы одним махом решу…

Соблазнительный вариант, но вместо этого мы сделали круг по кварталу и остановились возле въезда в мастерскую:

— Я ничего не услышал. Отличная машина. Если хотите, можно поменять масло.

Я хотел только одного, чтобы он оставил Ксению в покое. Поэтому указал взглядом на бардачок

— Открой.

Он открыл.

— Папку видишь?

— Ну вижу.

— Посмотри.

Он пожал плечами и без особого интереса начал пролистывать страницы. Я наблюдал за его лицом. Сначала на нем отразилось недоумение, потом растерянность, потом гнев

— Это что? — глухо спросил он.

— А ты не в курсе? — ухмыльнулся я, — проделки твоего брата.

— Бред.

— Не веришь? Позвони ему и спроси. Только вряд ли правду скажет.

— То есть я вот этому должен поверить, — он потряс папкой, — Приехал какой-то левый мужик, начал…

— Зачем мне врать? Твой брат задолжал столько, что для расплаты надо липа пахать лет пятьдесят без продыху. Или продавать квартиру. И учитывая, что работать он не любит, вариант дальнейшего развития событий очевиден. Он вроде с родителями вашими живет? — как бы невзначай поинтересовался я.

— Бред, — повторил он и, брезгливо бросив папку на приборную панель, взялся за ручку, — всего хорошего.

— Есть еще вариант, — спокойно сказал я, — он просто однажды исчезнет, потому что люди, которым твой братец задолжал, не отличаются милосердием и терпением.

— Это угроза? — парень тотчас вперил в меня жесткий взгляд.

— Я-то тут причем? Я к его долгам никакого отношения не имею.

— Тогда какого хрена сидишь тут и показываешь мне это дерьмо.

— Помощь хочу предложить.

— Помощь? — усмехнулся он, — с чего бы это? Тебе ведь пофиг.

— Ты прав, пофиг и на твоего брата, и на его долги, и на все остальное.

— Тогда в чем смысл?

— Ксения, — скупо произнес я.

Денис тут же подобрался:

— Что Ксения?

— Я хочу, чтобы ты больше не отсвечивал рядом с ней. Никогда. Оставь ее в покое, сделай так, чтобы она больше в твою сторону никогда не посмотрела, и я решу проблемы с твоим братом

Он смотрел на меня, наверное, с полминуты, потом процедил сквозь зубы:

— Да пошел ты! — и выскочил из машины.

Я не спешил уезжать. Вместо этого сидел, откинувшись на спинку и неспешно постукивая пальцами по рулю, наблюдал за тем, как он с кем-то говорил по телефону.

Кажется, разговор у мальчика был нервным. Он ходил из угла в угол, как волчонок в клетке, зарывался пятерней в волосы, то прикрывал ладонью половину лица, явно пребывая в шоке от услышанного. А в конце просто запрокинул голову к потолку и стоял так несколько минут

Что поделать, парень, привыкай. В жизни полно дерьма, особенно от родственников, только успевай брать ложку побольше, чтобы расхлёбывать.

Я набрал его номер и услышав в трубке раздраженное:

— Да?!

Я повторил то, что озвучивал до этого:

— Реши проблему с Ксенией, и я решу проблемы твоей семьи.

— Да пошел ты! — снова проорал он и сбросил звонок.

Ну-ну, мальчик. Ну-ну…

Засекаю время через сколько ты сам приползешь ко мне на пузе и попросишь спасти своего непутевого братца.

Он продержался всего сутки. В молодости кажется, что сейчас с наскока решишь все проблемы. Что стоит только захотеть и все наладится. Это уже потом, гораздо позже начинаешь понимать, что на голом энтузиазме могут выехать лишь единицы. И что для решения проблем нужно не только желание, но и ресурсы. Причем не малые.

Уверен, у него состоялся долгий разговор с братом, загнавшим семью в долговую яму. Так же уверен, что он всю ночь не спал, думал, как решить проблему. Думал о родителях, которым на старости лет грозило банкротство и выселение. Думал о Ксении…

Возможно ее даже любил. Наверняка любил…

Но деньги все-таки победили.

— Я согласен, — глухо сказал в трубку.

— Тогда ты знаешь, что делать

Через день все было сделано. Не знаю, что именно выкинул этот молокосос, но они расстались. Ольга подтвердила и сказала, что на племяннице не лица нет. Страдает.

Было бы по кому. По мне так вообще не повод расстраиваться и хандрить. Я, наоборот, прибывал в приподнятом настроении. А уж когда она внезапно согласилась на круглосуточную «работу» с Владом, вообще был готов орать и бегать кругами возле дома.

Согласилась. Остальное неважно.

Ой, дура-ак….

Мое «неважно» превратилось в самую настоящую каторгу.

Потому что вот она, рядом, только руку протяни и дотронешься, а нельзя. Ничего нельзя

Она фактически жила в моем доме, но мы все так же чужие. Иногда мне казалось, что между нами что-то проскакивает, какие-то искры, которые не видно глазом, но чувствуешь кожей.

И хотелось сказать: ну давай же, давай! Перестань смотреть на меня так настороженно, словно я хищный зверь. Да, зверь. Но твой. Скажешь сидеть — буду сторожить возле твоих ног. Прикажешь напасть — загрызу любого, кто посмеет оказаться в зоне поражения.

Это сводило с ума.

Я не спал ночами. То, лежал, прислушиваясь к тишине дома, и ждал заветных шагов. То сам подходил к дверям в детскую. Прижимался к ней лбом и просто стоял, не смея заглянуть внутрь.

Вот лучше бы она по часам работала, честное слово. У меня хотя бы оставалось время чтобы перевести дыхание и собрать мысли в порядок.

А так — форменный бедлам, извращенная пытка. Мне постоянно не хватало кислорода и ладони горели от нестерпимого желания прикоснуться. Почувствовать привычную гладкость кожи, обнять, зарыться носом в волосы, едва уловимо пахнувшие малиной

Ксю тоже чувствовала.

Иногда я ловил на себе ее задумчивые, слегка настороженные взгляды. Пойманная с поличным она тут же отворачивалась, а я не находил нужных слов, чтобы начать ТОТ САМЫЙ диалог.

Как же сложно, мать вашу быть галантным терпеливым джентльменом, когда хочется просто закинуть самку на плечо, унести в свою пещеру и сказать «моя».

Я был готов. Хоть сейчас, но останавливали воспоминания. То, как было хреново, когда я раз за разом ломился к ней в палату после аварии. Она рыдала навзрыд, просила врачей выгнать меня, кричала чтобы я больше никогда не смел к ней приближаться, что я больше не нужен.

Я тогда пер, как упрямый баран, не желая признавать, что мое упрямство делает только хуже. Мне казалось, что надо решать проблему здесь и сейчас, по горячему. Что Тимур Бессонов гораздо умнее и компетентнее врачей, которые в один голос твердили, что я должен оставить ее в покое. Что ей нужна тишина и время на реабилитацию, а не упертый мужик, с каменной мордой утверждающий, что надо поговорить как взрослые люди.

Итог? Несколько нервных срывов, а потом провал. Мозг, травмированный после аварии, решил, что с нее хватит и сам решил проблему, включив защитный механизм.

Я оказался бессилен, а врачи правы.

И только когда натворил дел, окончательно разворотив все, что осталось от нашей жизни, до меня наконец дошло, что единственный шанс все исправить — это дать ей время. Столько сколько понадобиться.

И сейчас несмотря на то, что распирало, несмотря на то, цель так близка, я был вынужден тормозить. Держал себя в ежовых рукавицах раз за разом напоминая, каким крахом обернулось мое нетерпение в прошлый раз. Оно стоило нам года жизни! Мне, Ксении, маленькому Владу.

Потому глотал слова, уже почти сорвавшиеся с губ. Заставлял себя держать дистанцию. Медленно шаг за шагом приучал ее к своему присутствию. А оставшись наедине с самим собой был готов бросаться на стены и выть волком.

Я должен быть терпеливым. Должен снова покорить ее, доказать, что я изменился и что может мне верить. Шаг за шагом воскрешать наши отношения, заставить снова в меня влюбиться, и когда она вспомнит наше прошлое, оно уже не будет играть никакой роли.

Это был прекрасный план. Гениальный в своей простоте, полный романтики и красоты. Но, к сожалению, буквально через пару дней он разлетелся вдребезги.

Я был на совещании, когда позвонила Тамара.

Скинул, но она звонила снова и снова. До тех пор, пока я не вышел в коридор и не ответил, не скрывая раздражение:

— Да.

— Ксю все знает.

В этот момент меня, кажется, разбил паралич, а трубка примерзла к уху.

Не успел…