Снова моя

Глава 5

Дальше все закрутилось в бешеном ритме.

Каждый день я по часу, а то и больше, тряслась в пригородном автобусе, чтобы добраться до работы. Четыре часа занималась с мальчиком, потом снова автобус, но уже в обратном направлении. А дома переделка полным ходом. Пришлось выбрасывать часть мебели, обдирать обои, снимать старое напольное покрытие, избавляться от промокших ковров и штор.

Нам повезло найти бригаду, которая почти за бесценок вынесла все лишнее на помойку. Они же согласились выполнить ремонтные работы.

Не знаю как, но тете удалось с ними договориться не только о скидке, но и о рассрочке. Это чуть ослабило ощущение удавки, стягивающейся вокруг шеи, и в то же время мотивировало на активную работу. Справимся, не сахарные. В конце концов, найду еще подработку.

В один из дней Тамара Сергеевна, которой я поведала о своей непростой ситуации, аккуратно предложила:

— Так, может, попроситься у Тимора Андреевича не на четыре часа, а на дольше?

Я как раз кормила Влада обедом, поэтому замерла с поднятой ложкой, не зная, что и ответить на такое предложение.

Я уже отработала больше недели на новом месте, но с Бессоновым за это время практически не встречалась. Иногда мы пересекались с утра на пороге, когда я еще только приходила, а он уже уезжал на работу. Скупое «здравствуйте» и сдержанные кивки — вот и все наше общение. Он работал допоздна, а я уходила в середине дня, что исключало возможности повторных встреч. Наверное, именно поэтому я стала забывать, как тяжело в его присутствии дышать, и допустила мысль, что идея Тамары не так уж и плоха.

Малыш замечательный, меня к нему душой тянуло настолько, что работу не воспринимала работой. Условия хорошие. Дорога? Даже к дороге привыкла.

А учитывая, сколько Бессонов платил за няню для своего наследника… Ни одна подработка не даст мне столько, если я останусь в Владом на полный день.

Если я соглашусь, то мы с тетушкой вылезем из долгов в два раза быстрее.

Личная жизнь? А она никуда не денется, просто перенесется на более позднее время.

Поразмыслив так, я с сомнением произнесла:

— В принципе, вариант неплохой.

А Тамара тут же подхватила:

— Конечно, неплохой! Просто замечательный!

Такое рвение с ее стороны было понятно — когда я уходила, обязанности по уходу снова ложились на нее. А ближе к вечеру приходила ночная няня — пожилая женщина с соседней улицы.

Почему Бессонов до сих пор не взял на работу кого-то постоянного, для меня до сих пор оставалось загадкой. Вроде денег навалом — только пальцами щелкни и все будет, а он чего-то ждал. Или кого-то?

— Можно, бестактный вопрос?

— Смотря насколько бестактный, — деликатно ответила она, оставляя себе поле для маневра.

— Тимур Андреевич…он ведь был женат? — я отправила очередную ложку супчика Владу в рот и пока думала, как спросить в разводе его отец или вдовец, Тамара обескуражила внезапным ответом:

— Он и сейчас женат.

Я аж растерялась:

— Но…он…где же его жена?

Почему-то наличие реальной жены у этого хладнокровного, жесткого мужчины меня задело. Я привыкла думать, что он надменный гад, рядом с которым ни одна нормальная женщина долго не выдержит.

— Скажем так, кхм… — она кашлянула, — они сейчас взяли перерыв.

— Поругались?

Боже, зачем я это спрашиваю? Какое мне дело до того, что происходит в семье Бессоновых.

— Не хотелось бы сплетничать о личной жизни хозяев, но… — она воровато оглянулась, как будто боялась, что Тимур стоит где-нибудь за углом и слушает наш разговор, потом склонилась ближе ко мне и прошептала. — У них ситуация неприятная произошла. После этого они…отдалились друг от друга. Тимур Андреевич очень переживает по этому поводу.

— Переживает? Он? — удивилась я.

— Да, потому что винит себя в том, что случилось.

— И что он такого натворил, что его жена…

Хотела добавить «сбежала от него», но не стала. Судя по тому, как Тамара нервно теребила в руках кухонное полотенце, сейчас было не время для иронии.

— Как и многие другие мужчины, он сделал ошибку, решив, что ему все можно.

Ответ был странным и отозвался внезапной тревогой где-то глубоко внутри.

— Подробности лучше не спрашивать?

— Да, лучше не надо, — она натянуто улыбнулась, — я и так наболтала на увольнение. Вот вроде взрослая женщина, знаю, что надо держать язык за зубами, а как найдет порой, так все всем разболтать готова.

Пока она сокрушалась, страдая из-за собственной болтливости, я докормила Влада и теперь помогала ему пить чай, направляя кружку так, чтобы не облился с ног до головы.

— Можно, последний вопрос? — я понимала, что звучу бестактно, но не могла остановиться, — Где она сейчас? В другом городе? В другой стране?

И снова Тамара не удержалась от того, чтобы посплетничать:

— Не знаю, можно ли такие вещи говорить, но…она живет в том же городке, где и ты, — у меня, наверное, лицо очень вытянулось, потому что она поспешно добавила, — ты же не собираешься ее искать?!

— Зачем мне это? Просто в очередной раз удивилась, как тесен мир.

Мысль о том, что я, сама того не ведая, могла видеть маму Влада, тоже почему-то зацепила.

Что ж теперь по крайней мере стало ясно, что он делал тогда возле парка, преградив половину пути своей колесницей. И почему не особо торопился с постоянной нянькой — ждал, что жена вернется. Да и меня он, наверняка, выбрал неспроста… Была причина.

Неожиданно для самой себя я испытала что-то весьма похожее на обиду.

Вот, казалось бы, с чего? Чужой дом, чужой ребенок, для которого я всего лишь няня. Все чужое, просто работа, но в этот момент у меня так сильно заломило в висках, что я поморщилась.

— С вами все в порядке?

— На смену погоды реагирую. Не обращайте внимания.

За окном и правда хмурилось осеннее небо, намекая, что скоро будет дождь.

В непогоду Влад заснул на удивление быстро. Я только успела его умыть и положить в кроватку, как он закрыл глаза и сладко засопел.

Даже завидно стало. Мне бы так…хоп! И уснул. И не лежишь по часу в кровати, обдумывая неиссякаемый фонтан проблем.

Тамара, как всегда, пошла меня провожать и на пороге поинтересовалась:

— Мне намекнуть Тимуру Андреевичу про новый график?

Я задумалась всего на долю секунды, потом пожала плечами:

— Намекните. Почему бы и нет.

Даже если что-то изменится, и мать Влада неожиданно решит вернуться домой, то это не повод отказываться от хорошей работы. Совсем не повод.

Обратно я ехала в глубокой задумчивости. Смотрела, как за окном мелькали желтеющие кусты, на стекле трепетали мелкие капли дождя, а над дорогой кружили одинокие хищные птицы, и не могла понять, что же меня так беспокоит, что за предчувствия такие дурные давят на грудь, не позволяя нормально вдохнуть.

Дома оказалось неожиданно нечем заняться. Все, что могли мы уже сделали и надо было ждать, пока квартира окончательно просохнет, чтобы приступать к следующей стадии ремонта, поэтому Ольга ушла в гости к подруге, а я, недолго думая, позвонила Денису:

— Занят?

— Через час заканчиваю.

— Я соскучилась.

— Я за тобой приеду.

И только положив трубку, я поняла, что мне холодно. До дрожи. И отчаянно хочется, чтобы рядом был человек, который может меня отогреть.

Эта потребность была настолько сильно, что я едва дождалась, когда приедет Денис. Выскочила на улицу, как только он позвонил, и с разбегу влетела в крепкие объятия.

— Ксю, ты чего?

— Не отпускай меня, — прошептала я, прячась у него на груди.

— Даже не думал, — он настороженно обнял меня, не понимая, какая муха меня укусила, — что-то случилось?

— Настроение дурное. Знаешь, бывает, что вроде нет повода для беспокойства, а на душе тяжело. Как будто не так что-то…

Я не знала, как иначе объяснить, то, что со мной творилось. Какое-то смятение, тоска…обида. И ощущение будто меня использовали.

— Прокатимся?

— С удовольствием.

Он снова вручил мне шлем и я, едва справившись с застежками, заскочила на сиденье мотоцикла.

— Уже не боишься?

— С тобой нет.

Мы катали по вечерним улицам, потом, оставив мотоцикл на парковке, гуляли по маленькой, но чистой набережной. Неспешно перекусили в единственном кафе быстрого питания, недавно открывшемся в нашей провинции. От похода в парк я отказалась, потому что не могла отделаться, что там появится Бессонов в поисках жены. Или вместе с ней…

Мне не хотелось об этом думать, но мысли настойчиво лезли в голову, возвращая меня к разговору с Тамарой. И сколько бы я ни боролась с собой, сколько бы ни сопротивлялась — ничего не выходило.

Отвлекло только одно — когда мы остановились у изгиба реки, и Денис, подойдя ко мне сзади, тихо спросил:

— Замерзла?

— Да.

Тогда он просто обнял меня, прижав спиной к своей груди, и поцеловал в висок. Стоя в кольце его рук, я чувствовала не только тепло, но и странное, почти болезненное удовлетворение.

Кажется, я могла так стоять вечно. Смотреть на воду, на желтеющие деревья, поникшие на противоположном берегу, слушать чужое дыхание.

Однако чуть позже нашу тишину нарушил гул моего телефона. Как всегда. Самый главный вредитель по жизни и разрушитель моментов.

— Погоди, гляну кто там, — сказала я, пытаясь забраться в карман.

Денис лишь немного ослабил объятия, но не разжал их, и пока я ковырялась, снова поцеловал в висок:

— Что у тебя там?

— Да так, — я прочитала послание и сунула мобильник обратно, — изменение в графике работы. Я теперь буду не четыре часа работать, а восемь.

— Заставляют?

— Сама захотела. Работа хорошая, мне очень нравится. И зарплата хорошая. Меня все устраивает. Разве что дорога напрягает немного, но ничего, привыкну.

— В дни, когда я не на работе, я могу приезжать за тобой и забирать домой.

— Было бы здоровой, — натянуто улыбнулась я, а потом неожиданно для самой себя спросила, — а ты можешь, забрать меня прямо сейчас?

— Ты понимаешь, что провоцируешь меня? — его голос звучал надломленное, с хрипотцой, как у мужчины, которому не плевать, и который еле сдерживает свои желания, отчаянно пытаясь быть хорошим.

Я не хотела хорошего. Я хотела такого, который заставит меня избавиться от занозы в груди. Выдернет ее, вернув способность нормально дышать.

— Конечно, понимаю, — развернувшись к нему лицом, я встала на цыпочки, и сама поцеловала его, — мне нравится тебя провоцировать.

Он целовал в ответ так жадно, что кругом шла голова.

Мне отчаянно хотелось раствориться в этом поцелуе, в молодом увлеченном мужчине, который пожирал меня влюбленным взглядом, несмотря на все мои недостатки. Мне хотелось большего, чем у нас было сейчас. Хотелось потерять голову окончательно и бесповоротно, влюбиться так, чтобы забыть обо всем на свете и ни о ком кроме нас не думать.

Даже не просто хотелось. Я отчаянно в этом нуждалась.

— У тебя еще есть шанс сбежать, — глухо, едва сдерживая себя, процедил он.

— Я не хочу сбегать. Я хочу, чтобы ты меня любил.

И дальше все как в тумане. Снова дорога, ветер в лицо, и ощущение упругого мужского тела под руками. Желание смеяться и идти против правил, желание творить безумство, назло целому миру. Желание быть счастливой, и что-то доказать самой себе.

Денис привез меня к себе. Немного смущенно распахнул передо мной дверь и с вызовом заявил:

— Предупреждаю, это холостяцкая берлога.

— Хорошо. Я постараюсь сделать вид, что не замечаю разбросанные по всем углам носки, — смиренно вздохнула я, едва справляюсь с дрожью, рождающейся где-то под коленями.

— Очень смешно, — пробухтел Денис, но пока я разувалась, вихрем метнулся в комнату и, судя по звукам, что-то распихивал по шкафам.

Это было очень смешно, но я держалась и делала вид, что ничего не слышу:

— Пойду руки помою!

И пока он там проводил экспресс-уборку, отправила Ольге сообщение «Не жди меня. Ложись спать. Сегодня не приду». Ответа ждать не стала — вряд ли тетя поддержит в таком вопросе. Но я девочка уже большая и в одобрении, а тем более в разрешении не нуждаюсь. Поэтому выключила звук, убрала телефон в сумку и, оставив все сомнения, шагнула навстречу своему безумию.