Снова моя

Глава 4

Утром я проснулась в таком состоянии будто и не спала вовсе. Голова чумная, настроение дурное, и все красненькая лопаточка перед глазами мелькала.

Пока чистила зубы — успела поругаться со своим опухшим отражением в зеркале.

— Глупости какие! Глупости! Все прекрасно у пацана.

Ну, а как иначе? Родился с золотой ложкой во рту. Все у него есть. Уверена, каким бы суровым папаша ни был, но на сыночке не экономит… Вон сколько готов заплатить няне за каких-то четыре часа…

Как назло, в этот день вопрос денег встал неожиданно остро.

Во-первых, Светлана Анатольевна — мама моей прекрасной воспитанницы Катеньки, смущенно отводя взгляд в сторону, призналась, что их семья больше не в состоянии оплачивать услуги няни. У мужа начались проблемы на работе, поэтому им придется выкручиваться самим. Она тут же пообещала, что как только с деньгами наладится, они возьмут меня обратно, но от этого было не легче. За два года я привыкла и к девочке, и к семье, поэтому уходила, едва сдерживая слезы.

Во-вторых, стоило мне только выйти на улицу, как позвонила Ольга:

— Ксюш, у нас опрессовка была! Сорвало батарею!

Да вашу ж мать.

— Много воды?

— Всю гостиную залило.

Я представила вспученный старый паркет, испорченную мебель, вопли недовольных соседей снизу, которых мы, конечно же затопим, и совсем пригорюнилась:

— Сейчас приеду.

Дома и правда был бедлам. Дверь открыла всклокоченная, мокрая Ольга со шваброй наперевес, молча всучила мне тряпку и скрылась в комнате, со словами:

— Это абзац.

Всю глубину и широту абзаца я поняла, только когда зашла в гостиную и увидела пестрый ковер, плавающий в жиже, цвета слабо заваренного чая, и ржавые брызги на шторах. Слесарь от управляющей уже перекрыл стояк, но и того, что натекло было предостаточно.

— Что стоишь, как неродная? — вздохнула тетя, — помогай.

Делать нечего. Закатав рукава, я принялась собирать воду. Таскала полные тазы в ванную, сливала, возвращалась обратно и все шло по новой.

За этим занятием мы провели весь день. И поревели, и поругались, и побухтели на весь свет. Стерли все руки, так что даже после крема они остались красными, словно гусиные лапки. Сорвали спины.

Сил на ужин уже не осталось, мы просто настрогали бутербродов и, хмуро уставившись в одну точку, жевали в полнейшей тишине.

— Куда-то пойдешь сегодня? — спросила она, когда я убирала со стола.

— Смеешься? Мне бы полежать.

После такого насыщенного дня было не до прогулок, поэтому мы с Денисом просто переписывались весь вечер. Но несмотря на то, что общение с ним подняло настроение, на душе все равно было погано.

Это состояние ухудшилось утром, когда по привычке встав по будильнику, я вспомнила, что на работу мне не надо, а когда вышла в гостиную и увидела тетю, грустно сидящую в уголке, не стульчике.

— Ты только посмотри, — горестно вздохнув, она развела руками. — все испорчено.

Паркет и правда начало корежить, местами уже поднялись углы, где-то вздыбило по длине. Удобный диван без ножек, превратился снизу из кремового в грязно-серый, и напитался жидкости. Обои тоже начали отставать. И во всей квартире стоял неприятный запах стылой воды и металлических труб.

— Исправим, потихоньку.

— Ты знаешь, сколько денег на ремонт понадобится? На мебель? Тут теперь только все менять, потому что плесень пойдет.

Я содрогнулась от мыслей о предстоящих тратах.

— Догадываюсь… Давай я возьму кредит…

— Нет! — воскликнула она, — никаких кредитов! Даже не заикайся.

Я даже опешила от такого взрыва:

— Но как мы со всем этим справимся?

— У меня есть небольшие сбережения, на работе матпомощь попытаюсь оформить. Еще с начальником поговорю, он мужик мировой, может ссуду даст, — она беспомощно шмыгнула носом, потом посмотрела на меня с надеждой, — может, тебе у Светланы в долг попросить? С зарплаты как-нибудь потихоньку отдадим? Пояса потуже затянем и…

— Светлана вчера уволила меня, — нехотя призналась я.

Она вскинула удивленный, даже испуганный взгляд и едва слышно пролепетала:

— Уволила? Почему?

— У них финансовые трудности. Нет денег на няню. Но ты не переживай, я что-нибудь придумаю…

Тетя спрятала лицо в ладонях и тихонько заплакала. Я и сама была готова разреветься от отчаяния.

Только не дали! Потому что в этот момент надсадно взвыл звонок. И не прекращая, трезвонил до тех пор, пока я не открыла дверь.

На пороге стояли соседи снизу. Дородная женщина в малиновом халате, едва сходящемся на внушительной груди, и щуплый мужичонка в трениках и малке-алкоголичке, грозно выглядывающей из-за ее спины.

— Вы нас топите! — прогремела бабища, тыча в меня пухлым пальцем с ярко оранжевым, наполовину отросшим гелевым ногтем.

— Да-да, топите! — поддакнул доблестный рыцарь, расправив узкие плечи.

— Я…

— У нас по стенам течет! Побелка уже осыпается, обои пузырями пошли, — не дав мне договорить, она продолжила сыпать обвинениями, а ее защитник, распаляясь все сильнее, тряс чахлыми кулаками.

— Понимаете, у нас…

— Мне плевать, что у вас! Меня волнует только то, что у нас! Весь ремонт нам испортили! Будем подавать на вас в суд.

— Слышали?! — мужичонка вообще осмелел, — в суд на вас подадим! Все до копейки нам возмещать будете!

— Послушайте. Это не наша вина! Вчера была опрессовка, у нас сорвало кран.

— И что? — взревела она, — лучше за оборудованием следить надо было!

В чем-то она, возможно, права, но у нас никогда не было проблем с отопительной системой. Батареи не текли, краны все держали, только в этом году беда случилась.

— Управляющая уже приходила, будут разбираться, чья это вина…

— Ваша, естественно! У всех была опрессовка, а сорвало почему-то только у вас! Так что готовьтесь к суду!

Какая неприятная тетка! Перебивала, не давая и слова нормально сказать, тыкала пальцами, угрожала.

Я проигрывала ей и по размерам, и по громкости голоса, поэтому предпочла не спорить:

— Хорошо, будем готовиться, — сказала сквозь зубы и закрыла дверь. А потом, прислонилась к ней лбом и, прикрыв глаза, слушала как на лестничной площадке продолжает громыхать возмущенная соседка.

Что ж так не вовремя то все? Одно к одному. Работа, потоп, скандал с жильцами.

И не знаешь, за что хвататься. То ли волосы на голове рвать, то ли бежать в банк за кредитом, то ли в строительный магазин. Или засовывать гордость поглубже, и на коленях ползти к соседям, в попытке решить этот вопрос мирно.

— Черт… — тихонько приложилась лбом о деревянную поверхность двери, — черт…

— Кто там, Ксень? — спросила Ольга, выйдя в коридор, — Людка с первого этажа?

— Она самая.

— Мы ее залили?

— Похоже, что так.

— В суд пойдет?

— Пойдет, — уныло согласилась я, а тетя, еще раз тяжко вздохнув, махнула рукой и пошла на кухню:

— Что уж теперь. Справимся как-нибудь. Нам не привыкать…

В этот момент, глядя на ее внезапно такие сгорбленные и уставшие плечи, я пришла к выводу, что четыре часа в день, это отличная работа. Останется время на ремонт, или на еще одну работу.

Малыш прекрасный, условия хорошие. Суровый отец? Ну так мне за него замуж не выходить. Как-нибудь потерплю. В конце концов, это работа, а не развлекательная прогулка, где все должны друг друга радовать.

А то, что интуиция нашептывала, что добром все это не закончится — ерунда.

В конце концов, я — профессионал. Справлюсь.

И не позволив себе передумать, я отправила Бессонову короткое послание:

Здравствуйте. Во сколько приходить в понедельник?

Ответ прилетел так быстро, что я даже выдохнуть не успела.

Жду к девяти.

И вот передо мной снова серо-голубой дом за высоким забором.

И снова я поймала себя на мысли, что это здесь не так уж и плохо, только слишком пусто.

Калитку открыл уже знакомый мордоворот:

— Здравствуйте, — я натянуто улыбнулась, а он без лишних вопросов посторонился, пропуская меня на территорию и сказал:

— Вас уже ждут.

Если честно, я была уверена, что ждал меня Тимур, из-за которого сегодня я всю ночь не могла заснуть. Все думала, представляла, как будет проходить наше непростое сотрудничество, ворочалась с боку на бок, не в состоянии найти удобное положение. Мысленно спорила с ним и всячески отстаивала свою независимость.

Однако, я еще и полпути не прошла от ворот до дома, как входная дверь распахнулась и на крыльце появился источник моей бессонницы собственной персоной.

Я аж дернулась от неожиданности, а он, не секунду оторвавшись от телефонного разговора, мазнул по мне ничего незначащим взглядом и кивком указал на дом:

— Тебя уже ждут.

И все…

Дальше он просто вернулся к разговору и прошел мимо, даже не обернувшись.

Через минуту уже знакомая черная блестящая машина выехала со двора. А я, совершенно растерянная и не ожидавшая такого поворота, наконец, поднялась по ступеням.

Внутри странный разброд.

Я так готовилась к непременным скандалам и противостоянию, и оказалась совершенно не готова к полнейшему игнору и равнодушию.

Накрутила себя, придумывая несуществующие конфликты, а Бессонов даже не вспоминал обо мне. Ему просто нужна была няня.

Дурочка.

Даже стыдно стало.

— Ксения, здравствуйте! — навстречу вышла уже знакомая женщина с мальчиком на руках, — вы не представляете, как я рада, что вы согласились у нас работать.

В отличие от хозяина, она улыбалась широко и открыто, и в глазах светились неподдельные тепло и радость.

— Здравствуйте. А вы…

— Простите, — покраснела она, — совсем забыла представиться. Я Тамара Сергеевна. Экономка.

— Экономка? — удивилась я.

— Да. Хозяин только переехал в этот дом и пока не обзавелся новой няней, а прежней не удобно ездить на другой конец города. Поэтому мне временно пришлось сменить квалификацию, — рассмеялась она, покачивая малыша, — к счастью, Влад совершенно спокойный ребенок и не доставляет никаких хлопот. Поэтому я вроде как справляюсь… Но устала, если честно. Это такая ответственность. То ли дело за хозяйством смотреть.

— Понимаю, — улыбнулась я и обратилась к Мальчику, — ну что Влад, давай знакомиться?

Насупив бровки, он внимательно смотрел на меня, будто пытался решить — зареветь сейчас или чуть попозже.

— Он у нас очень суровый юноша, — Тамара погладила его по спинке.

А я, мысленно добавив «весь в папу», сказала:

— Уверена, мы найдем общий язык. Да, молодой человек?

Маленький упрямец гукнул и отвернулся.

— Не переживайте. Он просто у нас с характером.

Конечно, с характером. А как иначе? Гены пальцем не раздавишь.

— Сейчас он привыкнет ко мне и все будет в порядке. А пока, может, проведете экскурсию по дому? Покажете, где тут у вас что, а заодно расскажете правила.

— Конечно! Я уверена, вам у нас понравится!

Дом был большим и просторным, и все в нем оказалось по уму. И кухня-гостиная с выходом на террасу со стеклянной крышей, и расположение гостевых комнат, и спальни на втором этаже. И полуторный свет в холле.

Если бы когда-нибудь я решила построить дом для себя себе, то он был бы именно таким.

Пока Тамара водила меня по помещениям, я потихоньку налаживала контакт со своим маленьким воспитанником. Улыбалась, когда ловила на себе подозрительный детский взгляд, ласково касалась то ручки, то спинки, что-то говорила.

В итоге, когда мы дошли до детской, Влад сам изъявил желание пойти ко мне на руки, и долго рассматривал, аккуратно прикасаясь пальчиками к моей щеке.

Я улыбалась, тихонько разговаривала, давая ему время привыкнуть ко мне, а Тамара, неожиданно растрогалась и пустила слезу. Наткнувшись на мой вопросительный взгляд, замахала руками и поспешно отвернулась, вытирая слезы:

— Это так мило…простите, не сдержалась. Влад у нас, конечно, серьезный мужчина, но ему не хватает внимания и ласки.

Сказала и осеклась, будто сболтнула лишнего.

А у меня защемило вдоль позвоночника. Как можно оставить такого сладкого пацана без внимания и ласки.? Будь моя воля, я бы затискала этого маленького буку.

— Ничего, — улыбнулась я, — и ласка будет, и внимание, и игры. Все будет, да солнышко?

Он все-таки улыбнулся, но потом засмущался и попросился обратно на руки к Тамаре.

— Давай-ка, молодой человек, ножками, — сказала она, поставив его на пол, — а то я уже спины не чувствую.

Неровной детской походкой мальчик тут же направился к стеллажу с игрушками и принес мне мягкий кубик с буквами.

— Хочешь поиграть? — я присела, опускаясь на один уровень с ним, — давай поиграем.

Спустя десять минут я уже сидела на мягком ковре, а Влад таскал мне свои игрушки, каждый раз ожидая одобрения. Я только успевала нахваливать:

— Очень красиво…Какая прелесть…Умничка…

Тамара еще немного постояла, понаблюдала, а потом тихо ушла, оставив нас наедине.

Я же включилась в работу. Мы еще только присматривались друг к другу, но успели и почитать, и мелкой моторикой позаниматься, и башенку из цветных кубиков построить.

Мальчик был очень смышленым, а когда окончательно привык ко мне, оказалось, что еще и ласковый как котенок. И пообниматься подойдет, и за руку возьмет, и что-то бухтит на своем детском языке, с восторгом заглядывая в глаза.

Сама не заметив, как, я настолько увлеклась своим новым воспитанником, что потеряла счет времени, и когда в комнату заглянула Тамара со словами «пора обедать», очень удивилась:

— Уже?!

— Так ведь три с половиной часа прошло.

Неожиданно остро кольнуло горьким разочарованием.

— Надо же…как быстро пролетело время… — смутившись собственной реакции, я поднялась с пола, — Ну что Влад, пойдем мыть ручки и кушать?

Как истинный мужчина он тут же отложил все игрушки в сторону и взял меня за руку.

Я покормила его, уложила спать, а потом стала собираться домой. И на какую-то долю секунды, буквально на миг, мне показалось, что я не хочу уходить. Будто какой-то крючок зацепил изнутри под ребра и тянул меня обратно к маленькому недолюбленному мальчику.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Тамара, проводив меня до выхода, — Тимур Андреевич сказал, что у вас проблемы со здоровьем, и что за вами надо присматривать.

Надо же, какой заботливый. Просто душка, а не хозяин. Где только таких делают.

— У меня иногда побаливает голова, но сейчас все в порядке. Не переживайте.

— Ну, и хорошо, — улыбнулась она, — завтра придете?

— Конечно.

Куда же я теперь денусь? С крючком-то под ребрами?

Домой я ехала в полнейшей задумчивости.

Первый день оставил сумбурное впечатление: мальчик очень понравился. Глядя на него, я даже дышать начинала как-то неровно. Дом понравился. Тамара понравилась.

Бессонов, не смотря на все мои опасения, просто взял и уехал, а не стоял над душой раздавая суровые приказы и контролируя каждый шаг.

Хорошая работа.

Только почему так мучительно сосало под ложечкой, и горький привкус по-прежнему оставался на языке?

Я не могла не думать о словах Тамары, что маленькому Владу не хватает внимания и ласки. Так и подмывало спросить у его хладнокровного папаши, как же он такое допустил?