Снова моя

Глава 15

Следующий раз, когда я проснулась, в палате был кто-то еще. Я еще не открыла глаза, но уже почувствовала чужое присутствие, пристальный взгляд.

Сердце зашлось ходуном. Мне не нужно было видеть, чтобы понять кто это.

Муж

Мой муж, о существовании которого я забыла на несколько месяцев.

Муж, рядом с которым все это время я чувствовала себя не в своей тарелке. Ловила толпы мурашек и тахикардию от одного только хмурого взгляда, не понимая в чем дело.

Теперь поняла. И легче от этого не стало.

— Я знаю, что ты проснулась, — тихо сказал он.

Притворяться и дальше не было смысла.

Я медленно приоткрыла глаза.

В палате царил приглушенный свет, но мне все равно показалось слишком ярко. В висках тут же запульсировало. Чуть поморщившись, я повернула голову и увидела Тимура в кресле, сбоку от кровати.

Облокотившись на колени и, сцепив руки в замок, он смотрел на меня.

А я смотрела на него, как будто видела в первый раз.

Знакомый незнакомец…

Небритый, уставший, с тенями под глазами, но все таким же цепким пристальным взглядом, как и раньше.

Мой муж…. Манипулятор, в руках которого была вся моя жизнь. Он как паук сплел вокруг меня кокон, и пока я думала, что живу как хочу, контролировал каждый мой шаг. А я не замечала. Порхала бабочкой, лишь иногда останавливаясь и испуганно озираясь по сторонам, почувствовав чье-то неизбежное присутствие.

Я не понимала, как можно было забыть?! Как? Вот этот сумрачный взгляд, строгий профиль, голос от которого дрожь под поджилками. Что за фокусы устроила моя собственная память, выкинув на помойку все, что с ним связано?

— Как ты себя чувствуешь?

— Уходи, — голос не слушался. Пить хотелось просто неимоверно, но я скорее язык бы себе откусила, чем попросила помощи у него.

Однако этого и не потребовалось. Он сам налил стакан воды и протянул его мне. Я замешкалась, но жажда все-таки оказалась сильнее. Я забрала этот несчастный стакан, старательно избегая прикосновений, сделала пару глотков и уже тверже повторила:

— Уходи.

— Я не могу.

— Прекрасно можешь. Тебя здесь никто не держит.

Он поморщился:

— Меня здесь держит потребность быть с тобой.

— Это пройдет, — я повозила затылком по подушке, пытаясь устроиться поудобнее. Бесполезно. Когда в душе жмет, как ни возись все без толку.

— Нет, — в его голосе, как всегда, ноль сомнений, — как ты себя чувствуешь?

— Боишься, что начну биться в истерике и снова все забуду?

— Боюсь, — честно ответил он, — больше всего на свете.

— Не переживай. Меня отпустило. Никаких истерик…по пустякам.

Я и правда не чувствовала той боли, которая когда-то сокрушительно придавливала к земле. Хитрый мозг укрыл меня от этого кошмара. От нескончаемых слез, депрессий и истерик на тему «как он мог». Это все прошло мимо, где-то далеко, на заднем фоне, иногда пробиваясь в тревожных снах или в резком уколе между ребер, когда останавливалась посреди улицы, прижимая руку к груди, с нестерпимым чувством как будто забыла что-то важное.

Сейчас уже не болело. Раны затянулись, оставив после себя некрасивые грубые рубцы и чувство разочарования. Все произошедшее как будто случилось не со мной, а с кем-то другим. Посторонним и не очень значимым.

Странное чувство.

Я рассматривала Тимура, возвышающегося надо мной, словно скала, и думала о том, как я вообще умудрилась выйти замуж за такого мужчину

Слишком красивый, для такой простушки как я. Слишком дорогой.

Как нас вообще вместе столкнуло? А самое главное зачем?! Ведь понятно же было с самого начала, что хорошим это не закончится. Что наивная девочка рано или поздно со всего маха налетит на бетонную преграду в виде мужской самоуверенности и разобьется об нее к чертям собачьим.

С чего я взяла, что особенная? Что моей любви хватит на то, чтобы приручить зверя? Что я справлюсь?

Это так глупо.

И я глупая. И наивная. Одна из тысяч таких же глупых и наивных, полагающих, что уж с ними-то мужчина станет другим. Сахарным и пушистым. Знала, что он — не прекрасный принц, что рядом с ним будет непросто, но верила, что любовь выдержит все испытания. Увы, ее оказалось недостаточно

А я ведь любила…

Так любила, что наверняка сдохла бы от боли, если бы меня не накрыло пеленой спасительного забвения.

А теперь… теперь все равно…

Почти не больно, но страшно, что за это время моя жизнь вышла из-под контроля.

— Ксю…

— Не называй меня так. Ксю я для своих. А ты — просто мой работодатель.

В его глаз проскочило что-то похожее на боль.

Я не хотела в этом разбираться, не хотела об этом думать.

Единственное чего мне хотелось — это сохранить ощущение спокойствия. Я заслужила его. Выстрадала. Расплатилась за него своим временем. Почти год жизни пролетел мимо. По всем фронтам.

— Я все еще твоя жена?

— Да. Ей и останешься, — произнес таким тоном, что стало ясно — спорить смысла нет.

Он всегда был таким. Его слово — закон. Интересно, как только не разорвало за последние недели, когда вынужден был скрывать свою натуру.

Когда-то я млела от этого. Большой сильный мужчина, способный решить все проблемы, и я рядом с ним. Маленькая, хрупкая. Можно было позволить себе быть слабой, позволить себе быть девочкой

— Отпусти меня.

— Ты останешься со мной, — даже сейчас, когда все вскрылось, и его ложь рассыпалась словно карточный домик, он считал, что у него есть право решать за меня.

— После всего, что было? Не останусь. И если в тебе сохранилась хоть капля порядочности, ты меня отпустишь. Потому что…я больше не люблю тебя.

Он поморщился, словно мои слова причинили ему боль, но потом все так же холодно и уверенно вынес приговор:

— Полюбишь снова.

Я не выдержала и, прикрыв глаза ладонью, рассмеялась. Смех получился ломаным, неестественным, с нотками болезненного надрыва:

— Ты сейчас серьезно? А, Тимур?! Вот просто возьму и полюблю, потому что ты так сказал? Потому что тебе этого хочется? Да? — я раздвинула пальцы и посмотрела на своего все еще мужа. На скулах желваки, взгляд хищный упрямый. В карманах сжатые кулаки, — м-да… Бессонов. Время идет, а ты не меняешься. Браво.

— Ксень, прекрати.

— Скажи честно, ты ведь планировал загнать меня в ловушку. Приучить к Владу, к себе. Заново очаровать, чтобы я как дура опять потеряла голову. А потом, когда память вернулась, сказал бы что прошлое, должно остаться в прошлое, и надо жить настоящим. Поэтому переворачиваем страницу, забываем о той сцене с участием полуголой бабы, и дальше живем долго и счастливо.

Он все-таки отвел взгляд, тем самым подтверждая, что я попала в цель.

— М-да, Бессонов. Время идет, а ты не меняешься. Браво.

— Все наладится, — упрямо повторил он.

— Интересно как? Заставишь меня поверить в твою любовь? В верность? Снова сделаешь так, чтобы я чувствовала себя особенной?

— Ты особенная, — начал было он, но я перебила, небрежно взмахнув рукой.

— Я обычная и ничем не выделяюсь на фоне остальных женщин, которым изменяют мужья. Точно такая же, как все они. Так что можешь не стараться.

— Ксения…

— Я не хочу об этом говорить. Мне неинтересно, где и кого ты опять хватаешь за голую жопу. Меня это больше не касается, так что закрыли тему. Лучше скажи, как ты посмел забрать у меня сына. Я год его не видела! Год!

— Не забирал. Он твой и всегда будет твоим. Но врачи сказали исключить все травмирующие факторы.

— Ребенок — травмирующий фактор?

Бессонов угнетенно мотнул головой:

— Нет. Это я травмирующий фактор. Тебе становилось плохо, каждый раз, как я появлялся в поле зрения. Панические атаки, истерики, срывы. Поэтому пришлось убирать из твоей жизни все, что могло напомнить обо мне. Влад — напоминал. Так было лучше, для тебя…

— Лучше? Серьезно? Я была не в курсе того, что у меня есть сын, а Влад кочевал от одной няньки к другой, пока ты занимался своими суперважными делами?

Мой бедный малыш. Его жизнь перевернулась с ног на голову не меньше моей.

— Он никуда не кочевал. У него была отличная няня. Одна. Иногда подхватывала Тамара. А иногда…

— Договаривай, — прохрипела я, уже догадываясь что за этим последует.

— Иногда к нему приезжала Ольга.

Мысль о том, что тетка была заодно с Бессоновым просто убивала. Жила бок о бок со мной и ни словом ни обмолвилась о том, что у меня есть сын.

Тимур словно почувствовал, о чем я думаю:

— Она хотела тебя защитить.

— Да пошли вы оба со своей защитой, — глаза подозрительно защипало. Я зло потерла их пальцами, поморгала, чтобы избавиться от неуместных и совершенно бесполезных слез. К черту слезы. Не было тогда, не будет и сейчас.

— Ксень, главное, что тебе лучше. После травмы восстановилась, память тоже вернулась. А с Владом наверстаете…

— Конечно, наверстаем. Я разведусь с тобой, заберу сына, и все у нас будет хорошо. А вы, великие защитники и манипуляторы, дальше как-нибудь сами. Без нас.

Тимур хотел что-то возразить, но к счастью, в этот момент в палату заглянул врач:

— Вы очнулись?

Я тут же отвернулась от мужа так, словно его и не было рядом.

— Доктор, как хорошо, что вы пришли! У меня столько вопросов!

— Отвечу на все, что смогу, но сначала осмотр.

— Я не хочу обсуждать свое состояние в присутствии третьих лиц.

— Я вообще-то муж, — сказал Тимур.

Я наградила его взглядом из разряда «это ненадолго» и снова обратилась к врачу:

— Я не хочу, чтобы он тут находился.

— Подождите в коридоре, — он коротко кивнул на дверь, потом посмотрел на Бессонова и с нажимом добавил, — пожалуйста.

Тимур скрипнул зубами и обронив:

— Позже поговорим, — вышел из палаты.