Снова моя

Глава 8

Выходные выдались суматошными.

Всю субботу мы с Ольгой потратили на ремонтные дела и на поход по магазинам. К вечеру приползли домой усталые и недовольные. Несколько раз успели поругаться, помириться и снова поругаться.

Я невольно подумала, что если когда-нибудь выйду замуж, и мы с мужем задумаемся о новом доме или хотя бы просто о ремонте в квартире, то никакой совместной поклейки обоев и прочих экспериментов. Потому что так и развестись можно.

Я нарисую как нам обоим нравится, и с этим рисунком мы отправимся к специально обученным людям, которые сделают красиво. А не вот это вот все…

Конечно, это баснословно дорого, но помечтать-то с размахом можно?

Вот я и мечтала, когда мы с тетей ворчали друг на друга по поводу цвета стен, толщины линолеума и материала плинтусов.

Мы, конечно, помирились, но нервы друг другу потрепали знатно.

И под вечер, мне уже хотелось только одного — развеяться. Просто вырваться из этой нескончаемой вереницы хлопот и ни о чем не думать.

Поэтому я позвонила Денису. Долго слушала гудки, но ответа так и не дождалась.

— Все против меня, — вздохнула я и отправилась на кухню пить чай, уверенная в том, что Денис вот-вот перезвонит.

Однако время шло, а заветного звонка я так и не дождалась. Тогда набрала его еще раз, и с тем же результатом.

Абонент не абонент.

Тогда я открыла календарик, чтобы проверить график работы.

Ну так и есть. Сегодня у него вечерняя смена на сервисе, а это значит, освободиться поздно. В общем, плакала моя прогулка.

Пришлось обходиться самой — отправилась в ближайший магазин за мороженым, потом еще прошла пару кругов по району и вернулась домой.

В общем это был скучный вечер нудного выходного.

Оставалось еще воскресенье. И мне почему-то казалось, что оно должно пройти удачно.

Только почему-то, когда проснулась и потянулась за телефоном, обнаружила, что Денис так и не перезвонил. Хотя сообщение, которое я отправила ему вчера перед сном — прочитал.

— Странно.

Я набрала его номер и получила очередную порцию непонятной тишины.

— Очень странно.

Решив, что по какой-то причине ему не удобно сейчас говорить, я отправила сообщение:

Привет. Все в порядке?

Опять затишье.

Я успела встать, заправить кровать, умыться и сварить кофе, прежде чем мобильник пикнул, сообщая о письме.

Там было непонятное.

Все зашибись.

Что именно у него зашибись, я не поняла, но интонация сообщения показалась какой-то агрессивной.

Я опять позвонила. И в этот раз звонок тупо сбросили.

Непонятно и неприятно.

Ты не хочешь со мной говорить?

Я занят.

Просто «занят» и все. Ни прости, ни обещаний перезвонить, ни даже банальных объяснений.

Меня это зацепило. Даже не зацепило, а обидело.

Не понимая, чем заслужила такое пренебрежительное и откровенно хамское отношение, я больше не стала ему ничего писать.

Занят и занят. Навязываться не собираюсь. Но если думает, что после такого побегу за ним по первому щелчку, то глубоко ошибается. Что бы у него там ни произошло — это не повод включать свинью.

Я решила, что не буду себе забивать этим голову и портить настроение, однако мысли то и дело возвращались к Денису и его странному поведению.

Почему-то мне казалось, что он вот-вот исправится и позвонит, чтобы объяснить, какая муха его укусила. Или вообще прикатит под окна и скажет: выходи, жду!

Однако время шло, но ни звонка, ни приезда так и не наблюдалось.

— Ты чего какая сумрачная? — спросила Ольга за обедом, заметив мое состояние.

— Да, ерунда.

— Из-за ерунды ты обычно такая зеленая не становишься. Голова снова болит?

— Нет. С головой все в порядке, — вздохнула я и, потерев переносицу, все-таки призналась, — мы с Денисом поругались.

— Уже? — удивилась она, — быстро вы. А по какой причине?

— Кто же его знает.

— Это как? Поругались, но не известно из-за чего?

— Я неправильно выразилась. Не поругались. Просто что-то не так, а мне никто не потрудился объяснить, что именно не так.

— Может, у него что-то случилось?

— Понятия не имею, — я развела руками, — живем по принципу «догадайся сама».

— Так съезди к нему и разберись в чем дело.

— Делать мне больше нечего.

Однако еще спустя час полнейшей тишины и игнора, я все-таки не выдержала и отправилась к Денису на работу.

Меня встретил оглушающий вой шуруповерта и звуки ударов молотка по металлу. Вдобавок к ним громкие мужские голоса эхом раздавались по ангару, в котором располагался автосервис, усиливая какофонию.

В этом царстве промасленных комбинезонов, шин и карданных валов я чувствовала себя инородным объектом. И когда ко мне вышел плюгавенький мужичок с чумазыми по локоть руками, невольно отпрянула.

— Что у вас? — рявкнул он без приветствия, — если колеса поменять, то предупреждаю сразу — у нас очередь на несколько дней вперед.

— Ничего не надо мне менять. Я Дениса ищу.

— Дениса сегодня нет. Отгул взял.

— В каком смысле отгул? — удивилась я.

— В обычном. Вчера не вышел, сегодня тоже.

Если честно, я испугалась. Может, заболел? Или случилось что-то?

Поэтому распрощавшись с механиком, я поехала к Денису домой, чтобы разобраться со всем на месте.

Однако дома его тоже не оказалось. Темные окна равнодушно смотрели на улицу, и мотоцикла на привычном месте не оказалось.

Тревога в груди только усилилась.

Дома нет. На работе нет. Мотоцикл отсутствует.

Память услужливо подкинула картинок разъезженного поля и атмосферу безудержного загородного веселья.

И вдруг так страшно стало, что что не продохнуть. А что, если он упал? Что если довыпендривался, гоняя по бездорожью, наскочил колесом на камень и перевернулся? Что если переломал себя, так что не собрать, и теперь борется за свою жизнь, пока я лелею нелепые обиды?

От мысли об этом внутренности сковало ледяным обручем.

Превозмогая внезапную слабость, я вызвала такси и буквально через пять минут во двор въехала старая, насквозь проржавевшая иномарка землистого цвета. Словно в замедленно съемке я села в салон, только с третьего раза сумев захлопнуть перекошенную дверь, и мы поехали.

Внутри стоял тяжелый запах дешевых сигарет, немытого тела и ядреного средства для мытья окон.

— Откройте окно, пожалуйста, — хрипло попросила я, не в силах справиться с дыханием.

Мне категорически не хватало воздуха. Гул внутри усиливался с каждой секундой, а стук в висках сопровождался пульсирующими вспышками.

Не хватало еще отрубиться по дороге!

Я достала таблетку, жадно проглотила ее и, закрыв глаза, откинулась на спинку сиденья.

Пожалуйста. Пусть с Денисом все будет хорошо.

Обещаю, я не стану его пилить за то, что молчал, не звонил, не писал. Ни слова не скажу, про то, что мне не понравился тон его сообщений. И даже не заикнусь про то, что мог бы взять меня с собой, или хотя бы предупредить, куда уехал.

Главное, чтобы все было хорошо.

Я молилась об этом всю дорогу. Сжимала ремешки сумочки так сильно, что на ладони отпечатались багряные полумесяцы ногтей. Гнала от себя прочь картины страшных аварий и увечий.

Все будет хорошо.

Все обязательно будет хорошо.

Таблетка подействовала — боль в висках притупилась, превратившись в монотонное давление, сквозь которое с трудом пробивались звуки, как будто я была в ватном коконе, укрывающем меня от остального мира.

Надо бы лечь, отдохнуть, иначе потом станет только хуже, но сама мысль об отдыхе в такой ситуации казалась мне кощунственной.

Я должна найти Дениса. Убедиться, что с ним в порядке. Побить его, чтобы больше никогда не смел меня так пугать, а потом хорошенько прореветься у него на плече.

В прошлый раз на двухколесном звере мы долетели до площадки за полчаса, а сегодня, на трясущемся, надрывно кашляющем и чадящем драндулете дорога казалась поистине бесконечной.

— А можно побыстрее, пожалуйста, — взмолилась я, когда осенние сумерки начали сгущаться.

Водитель глянул на меня в зеркало заднего вида так, будто я у него сто рублей украла, но на педаль газа все-таки нажал.

Когда мы добрались до места, я уже тряслась, как осиновый лист от волнения и повторяла только одно:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Машина рывком затормозила на обочине и прежде, чем из нее выскочить, я обратилась к водителю с очередной просьбой:

— Подождите пожалуйста пятнадцать минут.

— Я вообще-то работаю.

— Я заплачу за ожидание. Пожалуйста.

— Деньги вперед.

Я сунула ему купюру, он тут же спрятал ее в карман и с претензией заявил:

— Пятнадцать минут и уезжаю!

— Я успею!

Я выскочила из машины и побежала туда, откуда раздавался рев моторов и голоса. Всерьез опасаясь, что Денис получил травму, я была намерена увезти его в больницу даже если будет сопротивляться.

Однако с Денисом все было хорошо. Я бы даже сказала прекрасно.

И с ним.

И с той белобрысой тощей девкой, что сидела позади него на мотоцикле.

Ноги приросли к земле, и сколько бы я ни пыталась сделать шаг — все без толку. Весь мой организм одеревенел, налился свинцовой тяжестью и отказывался подчиняться. А взгляд намертво прилип к довольной парочке.

Что я в этот момент чувствовала? Ничего!

И вовсе не от того, что я такая холодная и бесчувственная, и мне совершенно все равно где, кто и с кем. Нет.

Меня попросту парализовало. Затопило с ног до головы заморозкой, сквозь которую не могли пробиться эмоции. Пока не могли.

Я не обольщалась, знала, что потом будет больно. Так больно, что не вдохнуть, ни шевельнуться без спазма в груди. Так больно, что проще сдохнуть, чем вытерпеть.

Я знала.

Но пока весь этот эмоциональный ад был придавлен нездоровым, искусственным, но таким спасительным спокойствием.

Надо было уходить. Я узнала все, что нужно, но не могла сдвинуться с места.

С мазохистским упорством продолжала наблюдать за тем, как блондинка, обвивает его торс руками, жмется грудью к его спине, что-то шепчет на ухо, а Денис ухмыляется и кивает.

Уверена, что она сказала что-то пошлое. Обжигающе горячее и многообещающее. И он принимал это как должное.

А я звонила. Переживала. Летела сломя голову, чтобы спасти. Дура.

Словно робот выудила из кармана телефон и нажала кнопку вызова.

Было больно наблюдать, как он смотрит на экран, потом поднимает глаза к небу с таким видом, будто его все достало.

Хотя почему все? Только я.

Я даже была не уверена, что он ответит, но Денис, жестом призвав свою наездницу к тишине, все-таки принял звонок:

— Привет. Давай по-быстрому. У меня дела, — голос такой раздраженный будто я была навязчивым телефонным мошенником или продавцом, а не кем-то близким. Кем-то, кому он признавался в чувствах и еще совсем недавно держал в руках, как самое большое сокровище на свете.

— Не переживай, не задержу, — без единой эмоции сказала я, — обернись.

Он замер. Широкие плечи напряглись, будто в ожидании удара. Потом все-таки обернулся, тут же найдя меня взглядом.

На долю секунды мне показалось, что на красивом лице мелькнуло отчаяние и страх. Но эта иллюзия рассыпалась так же быстро, как и появилась. Ничего там не было кроме раздражения. Банального раздражения кобеля, которого поймали с поличным.

Что-то буркнув недовольно надувшей губы девице, он слез с мотоцикла и, заправив руки в карманы, направился ко мне.

С каждым его шагом становилось все холоднее.

Пока еще не больно. Пока…

Он остановился на расстоянии пары шагов от меня, словно не хотел подходить ближе, и недовольно буркнул:

— Что ты здесь делаешь?

— Ты не отвечал на звонки, на работу не вышел, я думала, что с тобой что-то случилось и приехала спасать, — просто ответила я.

Он сморщился так, будто ему под нос сунули что-то крайне неприятное.

— Не стоило.

— Я уже это поняла. Ничего не хочешь объяснить?

Он уставился куда-то в сторону, хмуро, по-волчьи и молчал.

Его недовольство чувствовалось кожей. Ранило. И я никак не могла понять почему мы сюда попали. В эту точку, в эту ситуацию, в это убийственное молчание.

Все ведь было хорошо…Или не было?

— Ты меня наказываешь? — глухо спросила я, — я правильно поняла? За то, что той ночью между нами ничего не было?

Да, не было. Мне казалось, что я готова, что я хочу, но в самый последний момент, когда нас уже практически ничего не разделяло, я пошла на попятный. Сбежала в ванную, заперлась там и просидела полночи. Не могла заставить себя выйти и посмотреть Денису в глаза, потому что у меня не было объяснения происходящему. Тело пылало от нереализованных желаний, а на душе было муторно. Словно я не там. Не на том месте где должна. Не с тем человеком.

Потом правда вышла, и мы пили чай, сидя на маленькой кухне. Краснея и не поднимая глаз от чашки, я мямлила что-то по поводу того, что не хочу торопиться, что для меня это очень важный шаг, что я боюсь…

И мне даже казалось, что Денис отнесся к этому с пониманием. Сказал, что не собирается меня торопить и будет ждать столько сколько понадобиться, потому что я дорога ему, потому что любит.

И вот теперь он, весь из себя такой любящий и понимающий, стоял напротив меня, заправив руки в карманы и глядя исподлобья, как будто я была в чем-то виновата.

— Я мужчина, Ксень. А у мужчин есть потребности.

— И эта блондинка их удовлетворяет?

Он замялся на секунду, потом зло ответил:

— И не только она.

Лучше бы соврал. Мне и одной его фанатки было бы достаточно.

— Я очень за тебя рада.

Он хмыкнул:

— Вот только не надо строить из себя обиженную. Ты должна была понимать, что если корчить из себя недотрогу, то рано или поздно этим бы все и закончилось.

— Прости. Я просто не правильно оценила ситуацию.

— Серьезно? — ухмыльнулся Денис.

Обычно веселый и добрый парень был натянут как струна и искрил. Словно пороховая бочка. Казалось, что еще немного и рванет.

— Ты трус, Громов. Просто трус, только и всего.

Он отшатнулся, как будто я влепила ему пощечину.

— Ты понятия не имеешь…

— О чем? О том, что ты хотел секса и, не получив его по первому требованию от меня, быстрее побежал по другим? И при этом не хватило пороху поступить по-мужски и просто расстаться? Или держал меня как запасной вариант на тот случай, если когда-нибудь все-таки созрею, и тебе перепадет?

— Да больно надо. Просто было лень выяснять отношения.

Лень выяснять отношения…

Эта фраза меня обидела больше всего.

Я переживала, места себе не находила, а ему просто лень.

Как же мало я для него значила, раз он так спокойно об этом говорил.

Разговаривать больше было не о чем.

— Я рада, что в ту ночь отказала тебе. Это было самое правильное решение в моей жизни. До свидания, — я развернулась, чтобы уйти.

— Ты думаешь, я буду за тобой бегать?

Бросив взгляд через плечо на своего уже бывшего парня, я прохладно улыбнулась:

— Ты думаешь твой забег кому-то нужен? Наслаждайся отдыхом, Денис. Мотоциклами, женщинами и всем остальным. Я больше тебя не побеспокою.

— Ну и вали! Задерживать не стану.

— А ты бы и не смог, даже если бы захотел, — сказала и ушла.

Кажется, Денис еще что-то кричал мне вслед, но я не слышала ни слова из-за грохота в ушах. Спина ровная, движения скованные — шла строго по прямой. Потому что шаг влево, шаг вправо и силы окончательно покинут.

Машина уже тарахтела заведённым двигателем:

— Еще бы минута и я уехал.

— Спасибо, что дождались, — глухо ответила я, натягивая на плечо ремень безопасности.

Руки мелко дрожали, и я никак не могла попасть в крепление.

Закрыла глаза, выдохнула, пытаясь совладать с ураганом, пробуждающимся внутри, и все-таки пристегнулась.

— Домой.

По дороге выпила еще одну таблетку.

Лишку, да. Знаю. После этого буду два дня как ватная, но лучше уж так, чем с разламывающейся от боли головой.

Половину пути я провела в каком-то забытьи. Смотрела прямо перед собой, сфокусировавшись на прожженном круглом пятне на дешевой обивке сиденья, а весь остальной мир остался где-то там, за невидимой чертой, которую я провела, чтобы сохранить себя.

Только одна мысль острым гвоздем нет-нет да и пробивалась острым гвоздем: предатель.

Думала особенный, а оказался самый что ни на есть обычный. Банальный, как банный лист на заднице. Из той породы, что норовят и рыбку съесть и сковородку не мыть.

Почему я раньше этого не видела? Почему не понимала, не чувствовала? Как ему удавалось настолько правдоподобно изображать хорошего, влюбленного парня? Он выглядел таким искренним, таким внимательным…

Или я просто слепая дура, которая не может бублик от дырки отличить?

Домой я приехала, когда на улице уже было темно. Как зомби поднялась на свой этаж, открыла дверь и, не включая свет, шагнула в прихожую. Потом прошла на кухню, там же помыла руки и налила себе стакан воны. Выпила его жадно, до дна, пытаясь разбавить ту горечь, что скопилась на языке и зажмурилась.

Шоковая анестезия постепенно отходила. и уколы в межреберье становились все более болезненными.

Как он мог?

Разве так поступают с тем, кто дорог?

Сколько угодно мог говорить про свою лень, но я же чувствовала, что между нами было что-то настоящее. Видела это в его взгляде, обращенном на меня. Или это тоже были фантазии наивной, влюбленной девочки?

Тут на кухне вспыхнул свет, и мне пришлось зажмуриться.

— Ксю, ты чего тут стоишь в темноте? — удивилась Ольга.

— Мечтаю, — хмыкнула я и налила еще один стакан воды, — о хорошей жизни.

— Ксень… — позвала тетушка, — что-то случилось?

Я пожала плечами:

— Все в порядке.

Она подошла ко мне, потянула за руку, вынуждая обернуться, и, заглянув в глаза, отпрянула:

— Да на тебе лица нет! Что произошло?

— Расстались с Денисом, — просто призналась я.

Она охнула и прикрыла рот ладонью.

— Как…почему…

— Оказалась, что не так уж я ему была и нужна. Увы.

— Но…

— Я пойду спать. Хорошо? Голова раскалывается.

Она как-то вся сдулась, усохла и выглядела совершенно несчастной:

— Ты таблетки выпила?

— Да.

— Иди отдыхай.

Я кивнула и ушла к себе. Там, не раздеваясь плюхнулась на покрывало и потянула к себе подушку.

Слез не было. Только пустота.

Спустя некоторое время пришло сообщение от Дениса.

Ты доехала? Все в порядке?

Надо же, какой заботливый. Оторвался от своей красотки, чтобы узнать не убилась по дороге бывшая недотрога-идиотка?

Больше никогда мне не пиши.

Это было последнее сообщение Денису, перед тем как его номер отправился в черный список.

На следующее утро я чувствовала себя так, будто каждая клеточка разваливается на составные части. Вдобавок поднялась температура, как это у меня бывало на нервной почве. Ну и, конечно же, головная боль. Настолько жгучая и потрясающая в своей беспощадности, что даже больно было открыть глаза.

Я честно попыталась поднять с постели, но меня хватило только на то, чтобы сесть и не шевелиться.

— Никакой работы! — припечатала Ольга, насильно укладывая меня обратно.

— Мне надо…сейчас кофе выпью и полегчает.

— Никаких полегчает! Легла и вставать не смей.

Пришлось писать Тимуру, что ухожу на больничный.

Вряд ли он этому обрадовался, но перезвонил, и когда я объяснила в чем дело, сказал не переживать насчет работы и поправляться.

Дальше был день полный сна. Я просыпалась только для того, чтобы дойти до ванной комнаты и заглянуть на кухню.

Аппетита не было, зато мучила жажда. Я пила и снова ложилась спать, благодаря судьбу за то, что она не посылала мне снов. Просто серое беспамятство, в котором становилось легче.

А когда просыпалась неизменно думала про Дениса. Про то, как он поступил.

Искала причины в себе и не находила. Кроме той ночи, когда сказала «нет».

Может, надо было согласиться? Позволить ему себя любить и тогда сейчас не было бы так больно и одиноко?

Нет, не стоило.

Нашелся бы другой повод для предательства. Только тогда я бы увязла в этом человеке еще сильнее и было бы в разы больнее.

А сейчас… Сейчас справлюсь. Проревусь, просплюсь и все будет хорошо. Забуду о произошедшем, как о страшном сне.

Через пару дней мне действительно стало легче. При подъеме с кровати не прилетали вертолетики, аппетит возвращался, и я потихоньку оживала. Даже начала выходить на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Сначала просто сидела на лавочке у подъезда, наблюдая за тем, как старенькая детская площадка тонет в молочном осеннем тумане. Потом проходила кружок вокруг дома. Потом два

Силы восстанавливались, а боль проходила.

Было обидно, по-человечески неприятно, но не смертельно.

Я даже пришла к выводу, что все сложилось жестоко, но удачно. Мне повезло вовремя узнать о похождениях Дениса. Ведь я могла увлечься сильнее и тогда было бы гораздо сложнее пережить разрыв. А так я просто лишилась розовых очков и влюбленности, так и не переросшей во что-то большее.

Я просто хотела перевернуть эту страницу и забыть.

И вот тут образовалась накладка.

Моросил мелкий осенний дождь, и во дворе не было ни единой живой души, кроме меня — все прятались по домам, предпочитая тепло и уют моросящим каплям, а я, наоборот, наслаждалась каждой секундой, проведенной на улице, и жадно вдыхала влажный воздух.

А потом эту идиллию нарушил низкий рокот двигателя, и во двор, навстречу мне въехал Денис.

Увидев меня, он остановился, упершись ногой в бордюр, а я, подавив первое желание — развернуться и уйти — степенно продолжила свой путь.

Просто прошла мимо него, не взглянув и не поздоровавшись, как мимо пустого места. И очень надеялась, что этим все и ограничится, но увы.

Денис поднял забрало шлема и позвал:

— Ксень… — голос тихий, напряженный.

Я остановилась. Посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Ты это…прости меня за тот разговор. Я был сам не свой. Мне не следовало говорить с тобой в таком тоне.

— Прощаю, — равнодушно сказала я, — что-то еще? Нет? Тогда я пойду.

Я и правда пошла. Не оборачиваясь, не прибавляя скорости. Моя прогулка продолжалась, и я не собиралась ее комкать из-за появления бывшего.

Он же, тронулся с места, развернулся и, объехав меня, преградил путь.

— Я не хочу расставаться врагами.

М-м-м, хорошего мальчика Дениса замучила совесть? Бывает.

— Все в порядке. Проехали, — я попыталась его обойти, но он снова преградил путь, — чего еще?

— Ксень, мне действительно жаль, что так получилось. Что ты видела меня с той…

Я подняла руку, останавливая невнятный поток оправданий:

— Денис, все хорошо. Мы не враги. Мы просто друг другу никто, — и ушла.

Он уехал не сразу. Я вернулась домой, пообедала, а он все еще сидел под дождем и чего-то ждал.

Зря. У меня больше ничего для него не было.

Он еще приезжал. Не раз, и не два. Всю неделю вечера он проводил у меня во дворе. Не звонил, не писал, просто сидел на мотоцикле под окнами, а потом уезжал.

Я не знаю, какой была цель этих приездов. Чего он хотел добиться, маяча у меня перед глазами, но ничего кроме глухого раздражения я не испытывала. На фиг мне сдалась эта глухая скорбь и сожаление, когда сердце уже разбилось?

Наоборот, это вызывало раздражение. С каждым разом все сильнее и сильнее, пока наконец не переросло в твердое решение.

Чтобы не видеть Дениса, я согласилась на круглосуточную работу у Бессонова.