Стажерка в наказание, или Академия Безликих

Глава 15. Варвара

У меня не было времени думать о подлом поступке Кристиана. В глубине души я надеялась, что он не использовал меня, что его чувства хотя бы когда-то были искренними. Иначе за семь лет нашего знакомства я уже давно заметила бы фальшь. Я хорошо помню, что мы никогда не говорили о Габелле. От меня Кристиан не получил ни капли нашей тайны. Не я вложила в его руку ключ. Не я поведала ему, где хранилище со старыми дневниками. Совесть меня мучила лишь за то, что однажды я заподозрила в диверсии Дамиана, а на Кристиана ни разу не подумала.

— Погоди, заскочим в сарай! — Магистр дернул меня за локоть, едва я взялась за калитку.

— Зачем нам лопата? — спросила я, а он уже тянул меня к небольшому строению.

— Могилки копать, — усмехнулся Дамиан и открыл заскрипевшую дверь. Дернув за цепочку, зажег единственную здесь лампочку, осветившую садовый инвентарь. — Ты, Варвара Элияровна, магией обладаешь, а я только харизмой. Боюсь, она мне не поможет поймать парочку преступников.

Наверное, нам следовало сразу сообщить о наших догадках отцу, чтобы он отправил на озеро конвой. Но у нас не было времени, зато хватало духа авантюризма.

Дамиан вытащил откуда-то из-за стеллажа опутанный паутиной арбалет и сдул с него пыль.

— Ты что, собираешься их убить? — фыркнула я, отмахнувшись от облачка.

— Хотя бы припугнуть. В конце концов, с этим я чувствую себя куда более защищенно.

— Я сильнее любого арбалета.

— А я не привык прятаться за спины девушек.

Дамиан проверил стрелы и закинул арбалет на плечо. Выглядел он очень даже воинственно.

— Не понимаю, зачем садовнику арбалет? — проворчала я, выходя из сарая.

— А ты здешних пчел видела? — засмеялся Дамиан.

Мы вышли со двора и по узкой тропе отправились вглубь березовой чащи.

— Тут, Варвара Элияровна, под каждым камнем сюрприз. Никогда не знаешь, с чем столкнешься, — объяснил мне магистр наличие оружия в академии. — Даже ты застигнута врасплох. Хоть и не показываешь этого.

— Я умею себя контролировать.

— Да ладно? А то я не знаю.

Я тяжело вздохнула. Ведь не представляла, как поведу себя, встретившись с Кристианом лицом к лицу.

— Так значит, ты собиралась выйти замуж за своего родственника и нарожать ему кучу ребятишек?

— Я не знала, что Кристиан мой родственник. Кстати, дальний, — внесла я поправочку. — Он не знал своего отца от рождения. Или мне так говорил. Я не знаю. У него фамилия матери, а та всегда ото всех скрывала имя своего любовника. Даже ее близкие не знали, кто отец Кристиана.

— Почему же они скрывали свой роман? Брароуз тогда еще не был темным.

— Но он был помолвлен. Так хотели в Лиге.

— Ничего себе, новости! — отозвался Дамиан. — Выходит, Лига держит своих сильных златородных за горло. Ты бы тоже вышла за того, на кого они ткнули бы пальцем?

Я обернулась. Дамиан остановился в шаге от меня и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Моя мама была безликой, — напомнила я. — Она не имела права быть хранительницей тайного семейного архива. Все должно было навсегда стать собственностью Лиги. Но Брароуз имел шансы отсудить архив себе. На него давили. Его заставили обручиться с дочерью одного из старых членов Лиги. Чтобы добраться до наших родовых тайн, окропленных слезами и кровью. Их хотели отнять. До свадьбы так и не дошло. Брароуз тянул с бракосочетанием. Постоянно находил причины отложить дату. А потом попал под суд. К счастью, мой отец, Элияр Аверардус, раздобыл себе исключительные права на мамино наследство. За это и был назначен директором Академии Безликих.

— Получается, Лига вовсе не всевластна?

— Семейные тайны попадают под закон защиты магического наследования. Лига не имеет права на конфискацию личных архивов, только отдельных предметов — при условии, что они становятся уликами или орудиями преступлений.

— Как дневники Габеллы? — задал неудобный вопрос Дамиан.

— Мои предки как-то их отстояли.

— Значит, в тебе течет кровь бунтарей.

— Тихо! — шикнула я и прислушалась к плеску воды. — Слышишь?

— Лодка, — догадался Дамиан.

— Они отплывают! — спохватилась я и бегом бросилась вперед по тропинке.

Продираясь через бьющие в лицо ветки, мы выскочили из чащи прямо на берег озера. Идущая рябью вода серебрилась в свете молодого месяца и звезд. Под тусклым холодным светом, льющимся сюда скромными струйками, Кристиан и Александр Брароуз усиленно гребли веслами, быстро плывя к центру — туда, где над растущим темным кругом витало светлое облачко — дух Эрниса, жаждущего покинуть этот мерзкий мир, сделавший его узником собственных страданий.

Когда лодка оказалась предельно далеко, Кристиан поднялся, перебрал листы в своих руках и, направив ладонь в центр, начал читать заклинание. Сначала вспыхнула и погасла одна искра, потом другая. Затем стеной стала образовываться трещащая воронка.

— Нет! — рявкнула я, чем выдала нас и привлекла внимание этой троицы.

— Какого ты заорала? — прошипел Дамиан, целясь вперед.

— Не могу позволить им сделать это, — задрожавшим от протеста голосом ответила я, материализуя на ладонях энергетические шары.

Я никогда не метала их в людей, но знала, что действуют они не хуже электрошокера. Ими можно легко вырубить и нейтрализовать противника на некоторое время, без серьезного ущерба его здоровью. Уж куда безобиднее, чем стрела из арбалета.

— Варя, не делай этого! — вдруг заговорил Брароуз, отпустил весла и встав, примирительно поднимая руки. — Твоя мама бы не хотела.

— Откуда тебе знать, чего хотела бы моя мама?! Она умерла! — с болью выкрикнула я.

— Она не умерла! — заявил он, погасив шары в моих ладонях этими словами.

Портал уже начал затягивать лодку внутрь. Дух Эрниса исчез, полностью растворившись в искрящемся кольце.

— Спроси своего отца о ней! — добавил Брароуз.

— Чего ты стоишь? — бросил мне Дамиан, топчась с ноги на ногу. — Обезвреживай их, или я выстрелю…

Но его голос стал казаться чем-то далеким. В ушах эхом отражались только слова Брароуза.

Моя мама жива…

Жива…

И мой отец об этом знает!

Наконец Дамиан выстрелил. Брароуз успел выставить вперед руку и задержать стрелу в воздухе на полпути к лодке. А в следующую секунду Дамиана сбила с ног выпущенная Кристианом молния.

Арбалет отлетел в одну сторону, магистр в другую.

Портал погас, и только в тот момент я поняла, что произошло.

Дамиан не дышал.

Нет, нет, нет, нет, нет! Это какой-то дурной сон.

Лодка исчезла. Скрылась за захлопнувшейся дверью убежища Габеллы, поглотив и Тихого Морока, и Александра Брароуза, и Кристиана, и мою веру в любовь и искренность близких людей.

Так и не достигшая своей цели стрела плюхнулась в воду, а я кинулась к Дамиану.

Его веки были закрыты. Губы чуть разомкнуты. Волосы топорщились, а на рубашке тлели прожженные дыры.

Ни пульса, ни дыхания, ни биения сердца.

Я напрасно снова и снова прикладывала ухо к его груди. Напрасно делала массаж сердца и трясла его энергетическими разрядами. Я даже осмелилась сделать искусственное дыхание «рот в рот».

Увы, его губы не шевельнулись. Его ладонь не легла на мой затылок. Он не подмял меня под себя, чтобы играючи поиздеваться. Не воспользовался ситуацией поцеловать меня.

Дамиан Рейнфрид был мертв. Жестоко и несправедливо убит тем, кого еще недавно я любила.

— Пожалуйста, — прошептала я, ощутив, как сжимается мое горло.

Глаза наполнялись слезами. В груди росла боль.

Я прижала Дамиана к себе и просто заплакала.

Мир вокруг превратился в осколки.

Я была уверена, что у нас что-то получится. Напросилась к нему в гости под предлогом изучения дневников дедушки. Фактически согласилась, чтобы он проводил меня домой среди ночи. Чувствовала взаимность своей внезапно зародившейся симпатии. Верила, что Дамиан Рейнфрид может измениться, потому что он, в принципе, не так плох, как кажется.

Но его жизнь оборвалась. Частично из-за меня. Мне следовало сообщить о нашей находке отцу. Следовало остановить Дамиана, когда он брал арбалет. Следовало не реагировать на Брароуза. А я совершила одну ошибку за другой. И ценой этих ошибок стала жизнь человека, нагло подвинувшего всех и занявшего в моей сумасшедшей реальности особенное место. Дамиан Рейнфрид стал не только моей наибольшей проблемой. Он стал моим другом.

Абсолютно разные, мы сумели разрушить все барьеры и впустить друг друга в самые сокровенные тайны. А главное — мы научились доверять друг другу. И я подвела его.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не умирай, — бормотала я, прижимая его к себе и гладя по волосам. — Что я теперь буду делать без тебя, Дамиан? Кому еще я буду выносить мозг, не боясь нарваться на оплеуху? Кто еще предложит проводить меня домой, чтобы просто погулять? Кто покажет тот мир, о котором я ничего не знаю?

Но ни одна моя слезинка не возвращала его к жизни. Он угас. Вместе с его шутками, манерами и легкостью, которыми он меня подкупил. Оставил меня так же внезапно, как однажды свалился на мою голову. И если при нашей первой встрече он поймал меня, когда я упала к его ногам, то при последней — я допустила его падение.

Сильная, смелая, непреклонная Варвара Элияровна поплатилась за свою самовлюбленность. Я отняла жизнь у человека, который мог многого добиться. Просто сам еще не знал. Не пришло его время. Из-за меня оно теперь и не придет.

— Нет!

Меня вдруг осенило. Я еще могла спасти его.

Осторожно уложила на песок, поправила его рубашку, стерла с его щеки свои слезы и прошептала:

— Не ты должен платить за грехи моего рода, а я.

Так пусть же я проведу свою жизнь узницей в кандалах, но Дамиан Рейнфрид будет жить!

Подняв лицо, я мысленно обратилась ко всем темным силам. Воссоздала в своей памяти молитвы, запрещенные законами магии, пропустила через себя мрак, способный вдохнуть глоток жизни в тело мертвого.

Я призвала самую зловещую магию, положив на алтарь свой свет. Добровольно повернулась лицом к тьме, пойдя на самый страшный шаг, за который еще каких-то сто лет назад магов вешали.

Я воззвала к мертвым. Запустила обряд некромантии.