Стажерка в наказание, или Академия Безликих

Глава 5. Варвара

— Зачем ты сказал про это? — заскулила я, ощутив, как тянет вниз переполненный мочевой. — Теперь я хочу в туалет.

— Не волнуйся, я научу тебя управлять брандспойтом.

Он вытолкнул меня из комнаты, и я на негнущихся ногах поплелась в ванную, где меня ждал начищенный до блеска унитаз.

Желание «отлить», как говорят мальчики, стало крепче. Никогда мое родное тело так сильно не хотело в туалет.

Дамиан положил полотенце и халат на тумбочку возле ванны и открыл воду, наполняя комнату теплым паром.

— А у вас уютненько. Совсем не общага. И ванна на троих, и душевая со стеклянной дверцей, и краны с позолотой.

— Это дешевое напыление, — уточнила я, пока магистр не нафантазировал себе чего зря про моего отца. — Что мне делать? — Я обеими руками указала на ширинку.

— Расстегиваешь брюки, приспускаешь, вынимаешь…

— Я к нему не притронусь! — перебила я его.

— Хорошо. Давай это сделаю я. — Он потянулся ко мне, и я отпрянула назад.

— Еще чего! Никогда в жизни мои руки не прикоснутся к твоим гениталиям!

— Детка, ты можешь прикасаться ко мне и без рук…

Я замахнулась влепить ему заслуженную пощечину, но опомнилась, что отвешу ее своему телу, да еще и его тяжеленной лапищей. Не дождется!

— Подай мне перчатки, — попросила я, указывая на навесной шкафчик за его спиной. — Бабушка всегда имеет в запасе латексные перчатки.

— У-у-у, латекс, — втянул он воздух в игривой манере, открывая шкаф и доставая пару перчаток. — Бабуля-то у тебя огонек.

— Это для сада, извращенец! — Я выхватила у него перчатки и принялась натягивать их на толстые пальцы. — Отвернись!

— Я там все видел.

— А мои глаза нет!

Поведя моими аккуратными бровками, Дамиан отвернулся, а я отошла к унитазу и, подняв крышку, сглотнула. Все равно придется это сделать, иначе прямо в штаны схожу. А общаться с моим отцом лучше в сухих брюках.

Зажмурившись, заелозила пальцами на ремне.

— Помочь?

— Замолчи! — шикнула я, наконец расстегнув брюки и приспустив, как мне рекомендовали. — Мамочки, какой кошмар… — забормотала, действуя по инструкции.

— Ты, главное, струю направляй, а то… Ну или… и так сойдет…

Дело сделала, не глядя. И без того колени подкашивались. Одно только осознание, чем я занимаюсь, вгоняло в краску. Особенно неприличной охотой подглядеть хоть одним глазком.

Вернула все на свои места, вроде даже безошибочно, осторожно сняла перчатки и, свернув в комочек, бросила в урну возле унитаза. Смыла и перешла к раковине, тщательно помыть руки. С мылом. Раза на три.

— Ванна наполнена, — доложил Дамиан, сидя на краю и болтая ногой. — Ваши дальнейшие предпочтения, Варвара Элияровна? Наденете следующую пару перчаток, чтобы раздеть и искупать свое тело?

— К своему телу я притрагиваться не брезгую. Вставай, — велела магистру. Оглядела его с головы до ног и кивнула на талию. — Поясок снимай.

Азартно улыбнувшись, он ослабил узелок и потянул за край пояса.

— Не заигрывай, — фыркнула я, забрала эту деталь одежды и, обойдя его, накинула на глаза.

— Эй, ты чего, златородная? — Он схватил меня за запястья.

— Ты же не думал, что я позволю тебе смотреть на мое тело? — Завязала ему глаза, да потуже. Проверила, чтобы пояс не съехал вниз-вверх, и только после этого расстегнула молнию на платье.

— Ты больная, — выдохнул Дамиан.

— Ты норовишь подглядеть за девушкой, а больная я?

— А что плохого в желании мужика созерцать красивое женское тело?

Я улыбнулась собственному затылку. Приятно получить комплимент даже от безликого магистра, возомнившего себя властным героем дешевого романчика. Но увидев, как мужские руки стягивают тонкие лямки с моих покатых плеч, опять впала в депрессию. Я всегда берегла себя для особенного парня. Встретив Кристиана, была уверена, что наш роман однажды перерастет в нечто большее. Я закрывала глаза на изъян в его даре. Моя мама тоже была безликой, но я унаследовала могущественную силу рода. Нет ничего дурного в смешанном браке. Главное, чтобы он был заключен по любви. И вот где я… В мужском теле, чьи руки прикасаются к моей невинной коже.

— Ты любуешься собой? — хмыкнул Дамиан с усмешкой.

Выдернув себя из грустных мыслей, сняла с него белье и, взяв за руку, подвела к ванне.

— Залезай осторожно. Не поскользнись. И не ударься. Мне не нужны ни синяки, ни травмы.

— Слушай, златородная, ты всегда была на голову отбитая? — Дамиан все же затащил мое тело в теплую воду и расслабленно положил руки на бортики.

Я взяла мочалку, натерла куском мыла и вспенила.

— Тебя, наверное, забавляет наше положение. Новые эмоции. Острые впечатления. Ты во всем этом видишь приключения. А я — опасность. — Запустила руку вниз по плечу своего тела и, услышав его томный выдох, замерла. — Не делай так.

— Почему?

— Я никогда так не делаю.

— Ты такая скучная. Приятно же, что сильные мужские руки массируют твое молодое упругое тело…

— Я тебе сейчас и рот завяжу. Не шучу.

Едва я перенаправила мочалку на грудь, как дверь ванной распахнулась. На пороге застыл мой отец. Глядя то на меня, то на Дамиана, ошалело зашлепал губами.

— Чт-т-то здесь п-п-происходит?

Дамиан большим пальцем приподнял пояс с одного глаза и взвизгнул:

— Пап, закрой дверь, я голая!

Он тут же повиновался, но хлопнув дверью, снова ее отворил и прожег меня грозным взглядом:

— Магистр Рейнфрид, немедленно в мой кабинет! Эм-м-м… В мою гостиную… В гостиную. Сейчас же!

Мочалка выпала из моей руки, плюхнувшись в воду.

— Иди, милый, — проурчал Дамиан, ловя ее. — Я сама закончу.

Ну все. Теперь нам обоим конец…

— Милый? — Я едва не схватила этого идиота за горло, как только мой отец окончательно покинул ванную. Хотелось и придушить, и утопить. Тормозило только мое тело. Вернуться в него мне хотелось больше, чем отомстить Дамиану. — Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Отец тебя выпотрошит!

Заметив, что от моего громкого грубого голоса вибрирует воздух, я захлопнула рот. Неудивительно, что отец ворвался сюда без стука. Не обнаружил проштрафившегося магистра у лестницы, отправился на поиски и услышал, как он басит за дверью ванной. Но увидеть ожидал явно не мое купание этим магистром. Да еще и с завязанными глазами! Лучше бы отец упал в обморок. Позже мы сказали бы ему, что это были галлюцинации. А теперь придется как-то выкручиваться.

Поглубже вздохнув, я обтерла руки о полы пиджака и вышла.

Отец раскраснелся от злости. Вышагивал из стороны в сторону, заложив руки за спину и поскрипывая зубами. Я была всем в его жизни. И он ни за что не позволил бы мне встречаться с таким неудачником, как Дамиан Рейнфрид. Впрочем, он ни за какие коврижки не поверил бы в эту любовь.

Молча указав мне в сторону лестницы, он сорвался с места. Пришлось идти за ним, уже не зацикливаясь на том, что с моим телом будет творить магистр. Важнее было убедить отца, что его дочь не сделала ничего постыдного. Правда, я еще не знала — как.

Мы спустились в гостиную, где таяла пара свечей. В нашем доме всегда было тихо. И днем, и тем более — ночью. Эта тишина помогала сосредоточиться на учебе и работе, но иногда вгоняла в депрессию. Например, как сейчас.

Отец не спешил отчитывать магистра, распустившего руки, и я усердно занималась самоедством.

— Когда умирала моя жена, — начал он, — я поклялся ей, что позабочусь о нашей дочери. Она разовьет дар, станет нашей гордостью, удачно выйдет замуж и займет почетное место в Лиге златородных магов.

Говорить ему было тяжело. Мешали печальные воспоминания и неприязнь к Рейнфриду. Но отец не забывал об уважении, иначе просто двинул бы этому телу в глаз.

Его взгляд был устремлен в холл, на статую мамы. Прошло двадцать лет, но он так и не смирился с утратой. Во мне видел ее и жил ради меня. О себе не думал. Даже запустил себя. Раньше был подтянутым мужчиной, даже обаятельным. Горе превратило его в старика быстрее, чем время.

— К сожалению, Вареньку всегда тянуло сюда — к корням. Она с детства мечтала учиться в Академии Безликих и даже была огорчена, когда выяснилось, что у нее сильнейший дар предков. Но она стойко освоила все семь курсов в Академии Защитной Магии, стала лучшей ученицей, гордостью не только своей семьи, но всех златородных. Я приставил вас к ней, магистр, чтобы вы отбили у нее желание окунуться в это болото, а не растлили ее, — с болью сказал он, покосившись на меня. — Между вами что-то произошло, и вы воспользовались ее уязвимостью, неискушенностью, чистотой души…

— Нет, вы все неправильно поняли…

— Молчать! — рявкнул он и вытер уголок рта подушечкой большого пальца. — Признайтесь, чем вы помутили ее рассудок, или я буду вынужден написать на вас жалобу. К счастью, мне не составит труда собрать показания у студенток, которые с радостью расскажут трудовой инспекции о ваших интрижках. Ваша репутация идет впереди вас, магистр. А это — статья. Вы же не хотите провести десять лет по соседству с темными магами?

Отец был настроен решительно. За меня любого вдоль и поперек разделает. Но как сказать ему, что его Вареньку никто ничем не опаивал? Что я вот она — прямо перед ним? Жива и почти здорова!

Я нервно кашлянула, подбирая слова.

— Профессор, что бы вы сделали, узнав, что ваша дочь подцепила проклятие Тихого Морока?

— Это невозможно! — грозно заупрямился отец.

— Но допустим, это случилось. Как бы вы поступили? Отдали бы ее под суд, загубив и карьеру, и жизнь? Лишив ее свободы и больших побед?

Он нахмурился, пристально глядя на меня. Возможно, Рейнфрид никогда не говорил с ним так спокойно и деликатно. И явно не переминался с ноги на ногу, взволнованно заламывая пальцы. Мой отец хоть и был суетливым, но он не прослыл дураком. Росточек сомнения в нем все же проклюнулся.

— Тот замок, — продолжила я, воспользовавшись его смятением, — с расселины Тихого Морока. Кто-то вскрыл ее. Это не бред и не шутки. Все куда серьезнее.

— Он что, лишил ее разума? Умения самостоятельно мыться? — сильнее рассердился отец.

В гостиную прибежало мое тело, облаченное в халат на левой стороне и с замотанными полотенцем впопыхах волосами. У меня случились эстетические конвульсии, когда я увидела, с каким пренебрежением Дамиан укутал их. Оставалось надеяться, что он не выдрал половину копны, пока сооружал подобие тюрбана.

— Папа, папочка! Не наказывай Дамиана!

— Помолчи! — бросила я ему.

— Что вы себе позволяете?! — возмутился отец.

Но я его проигнорировала. Подошла к Дамиану и, поправив халат, затянула пояс потуже.

— Не забывай, что у тебя грудь, а не торс, — напомнила, пряча зону декольте.

— Немедленно отойдите от моей дочери!

— Да не могу я отойти от нее! — повысила я голос, прикрывая свое тело этой огромной тушей. — Потому что я — это она! А она — Дамиан Рейнфрид.

Отец замер на месте, округлив глаза и положив руку на грудь.

— Вы… что?

Я тяжко вздохнула, опустив плечи:

— Нам нужно серьезно поговорить.

Ни разу в жизни я не огорчала отца. За исключением своего желания стать преподавателем в Академии Безликих. Он изнутри знал это место и уж очень противился моему решению. А сейчас я нанесла ему удар под дых. Магиня, отлично сдавшая экзамен по защите от сил зла в прошлом году, стала жертвой древнего призрака. Какой из меня преподаватель? Какая лучшая ученица? Какая гордость семьи? Я всего лишь взбалмошная девчонка, которую можно легко вывести из себя и лишить бдительности. Спасибо Дамиану Рейнфриду. С задачей отвратить меня от Академии Безликих он справился на все сто.

Отец шлепнулся на диван, ни жив ни мертв. Я быстро налила ему воды и протянула стакан, остановившись в шаге от него. Не хотела пугать утешениями, которые от тела магистра выглядели бы не вполне здраво.

Дамиан отправил мое тело в кресло, рассевшись с разведенными в стороны коленями. Пришлось толкнуть его по ноге, напомнив:

— Девушки так не сидят.

— А парни — так, — парировал он, как только я села на другое кресло, скрестив ноги и выгнув спину.

Отец поглядел то на меня, то на него и отхлебнул несколько жадных глотков из стакана. Он начинал убеждаться, что со мной и Дамианом что-то не чисто.

— К-как это случилось? — спросил он с хриплым заиканием.

— Лучше бы мы разыграли влюбленную парочку, — вздохнул магистр.

— У менятетрадкине того объема, чтобы быть твоей второй половинкой, — буркнула я и перевела взгляд на отца. Он был белее снега. — Папа, пожалуйста, не переживай. Дыши. Мы все уладим.

Он сделал еще глоток и ослабил галстук, попутно расстегнув верхнюю пуговицу рубашки.

— Мы с магистром Рейнфридом разошлись во мнениях и за спором не заметили, как заблудились. Провалились в пещеру, где подверглись атаке Тихого Морока. Результат ты видишь сам, — вкратце рассказала я. — Я знаю, чем нам грозит это проклятье. Я пойму, если ты заявишь о нас суду. Но пожалуйста, позволь нам хотя бы сначала вернуть себе свои тела.

— В каком смысле — заявишь о нас суду? — напрягся Дамиан. — Я не планирую прозябать остаток жизни в тюрьме, как злостный преступник.

— А я не хочу стать опасной для окружающих, — ответила я твердо.

— Да ты всегда была опасной! Знал бы я, какой сюрприз меня ждет, написал бы заявление об увольнении по собственному!

Отец похлопал глазами, видимо, размышляя, сколько интересного Дамиан Рейнфрид успел узнать, пребывая в моем теле.

— Знала бы я, какой сюрприз ждет меня, вообще не явилась бы в вашу академию! — ответила я и, скрестив ручища на груди, отвернулась от своего тела. Видеть его не хотела.

— Похоже, вы не шутите, — наконец заговорил отец. — Кто-нибудь знает об этом?

— Нет, — в голос ответили мы, посмотрели друг на друга и снова отвратили носы.

— Хорошо… Это очень хорошо… — Папа поднялся с дивана и медленно заходил из стороны в сторону, задумчиво потирая бровь. — Вход в катакомбы ты запечатала, верно? — Он посмотрел на Дамиана, потом на меня и опять на Дамиана, пока еще путаясь, кто есть кто.

— Я запечатал, — ответило мое тело.

— По факту я, — огрызнулась я. — Ведь это мое тело обладает магией, а не твое.

— Замок вы вынесли, — продолжил отец. — Ключа не видели, так?

Я помотала головой.

— Его вскрыли до нас. Знать бы, кто последний раз был в пещерах. Можно это как-то выяснить?

— Да, профессор, — съязвил Дамиан, — можно ли как-то выяснить, когда в нашей академии наведется порядок?

— Не время ерничать, магистр. То, что за проклятия Тихого Морока сажают в тюрьму, страшилка для слишком любопытных златородных. Чтобы лишний раз не лезли к нему помериться силами.

— Слышала, Варвара Элияровна? — усмехнулся мой «друг». — Вас кормят байками, а вы все выше и выше нос задираете.

— Но не будем забывать, что за темную магию судят, — добавил отец. — Так что не радуйтесь раньше времени, магистр. У Вареньки сильный дар. Это убережет ее от последствий проклятия. А что спасет вас? Если позже у вас обнаружат следы Тихого Морока, то…

— Папа, не будем о плохом, — попросила я. — Сейчас наша задача — вернуть все на свои места. И мы бы не отказались от твоей помощи.

Отец допил воду, отставил пустой стакан на столик и вздохнул:

— Придется действовать тихо. Если о вас узнают там, — он указал в потолок, — мне несдобровать. Я допустил снятие древней печати и освобождение злого духа. За это не только с должности снимают, но и…

— Будем сокамерниками, — фыркнул ему Дамиан.

— Кажется, у нас с вами совпадают интересы, магистр, — улыбнулась я. — Вы защитите от наказания моего отца, а мы — вас.

— Но действовать надо слаженно, — продолжил отец. — Среди темных магов наверняка сыщется тот, кто сможет нам помочь с оборотом. Я разузнаю, обладает ли кто-нибудь из них достаточной практикой в этой области. А вы тем временем узнайте, где ключ. Я, к сожалению, не могу этим заняться. Сами понимаете, сразу поползут слухи, чего это Аверардус в панике ищет пропавший ключ от старого замка. На катакомбы начнутся целые нашествия, а нам надо бы подзадержать там Тихого Морока, пока не отыщем ключ и не выясним, как вернуть призрака в его пещеру. Я издам приказ о временном запрете экскурсий в катакомбы. Причиной будет, допустим, нарушение требований безопасности. Якобы мы ремонтируем опасный участок. Времени у нас мало. Так что вы понимаете, придется поднапрячься.

— Пап, — произнесла я, отчего отец вздрогнул. Он уже запамятовал, что его дочь томится в теле ненавистного магистра. — А что, если против тебя целый заговор? Кому-то же пришло в голову вскрывать пещеру. На это нужны не только знания, но и практика. Вдруг тебя хотели подставить, чтобы сместить с должности директора?

— Не думаю, — по-доброму улыбнулся отец. — Единственный златородный маг, который мечтает тут работать, это моя дочь. Наверняка кто-то просто побаловался заклинаниями. У нас тут за всеми не углядишь.

— Да, — согласилась я, замявшись, — но безликих такой магии не обучают. — И папа, и Дамиан замолчали, пристально посмотрев на меня. — Боюсь, — призналась я, — у нас враг посерьезнее Тихого Морока.

Чутье могло подводить меня в чужом теле, но здравый рассудок был все еще при мне. Случившееся не просто чье-то озорство. Это спланированный акт покушения на светлую магию. А грешили этим всегда темные маги. Сколько бы их ни отправляли за решетку, они появлялись снова и снова: их родственники, бастарды, последователи, а то и вовсе — фанаты. Любой златородный маг мог стать темным, достаточно пустить свой дар в злые деяния. Искушения и жадность быстро очерняли разум и леденили сердце.

— Тогда нам предстоит быть в десять раз осторожнее, — произнес Дамиан. — Если за нами следят, то вопрос времени — когда о проклятии узнают.

Отец грустно вздохнул, посмотрев на мое тело, и перевел тоскливый взгляд на меня.

— Не в десять, а в сто. По вам видно, что вы чувствуете себя не в своей тарелке. Но если Варвару Элияровну здесь никто не знает, то Дамиана Рейнфрида быстро раскусят.

— Отправь его на больничный, — предложила я. — Вернее, меня.

— Больничный сразу после экскурсии с подозрительным инцидентом? Нельзя. Так или иначе, магистру придется продолжать работать. Что у вас завтра по расписанию? — Отец посмотрел на Дамиана.

— Консультация у выпускников и лекция у третьекурсников, — ответил он.

— Вот и отлично! Третьекурсники должны увидеть, что их преподаватель не подвергся никакому проклятию.

Дамиан глубоко вздохнул, поглядев на меня и поджав губы.

— Это будет проблематично, если лекцию будет вести ваша дочь.

— Так подготовьте ее! У вас вся ночь впереди! И кстати, магистр, советую вам всегда находиться в поле зрения Варвары. Вы по чистой случайности завладели не только ее даром, но и невинным телом, которое наверняка вызывает у вас обильное слюноотделение.

— А вам не кажется, профессор, что если Варвара будет за ручку водить меня в туалет, то рано или поздно окружающие начнут задаваться пикантными вопросами?

— Мне кажется, что если вы проигнорируете мой совет, то я запру вас в подвале и выпущу, только когда мы с Варенькой разберемся, как все уладить. До нее в академии никому дела нет. Златородные никогда не задерживаются здесь надолго. Так что выбор за вами.

— Выбор, которого нет. Славно! — Дамиан растянул мои губы в улыбке.

Отец задержал на нем печальный взгляд, полный чувства вины и обреченности, и подозвал меня пошептаться в сторонке.

— Варенька, мне очень жаль, что все так вышло. Я помешался на своем нежелании видеть тебя в Академии Безликих и не учел опасные факторы.

— Папа, ты не виноват. Любой мог оказаться на нашем месте. — Я хотела его обнять, но вовремя опомнилась, что это будет неправильно, пока я в теле Дамиана Рейнфрида. — Ты только бабушке ничего не говори. Она долго уговаривала меня не ехать сюда. Если узнает — буду выслушивать ее ворчания на тему «Я же тебя предупреждала».

Он улыбнулся и опустил глаза, не в силах смотреть на меня в облике не самого любимого подчиненного.

— Возможно, идея с темными магами не самая лучшая. Пригодится запасной план.

— Я над этим подумаю. Но сейчас я хочу спать. Ты же не будешь против, если я займу свою комнату?

— Да, конечно, без вопросов! — встрепенулся отец. — Глаз с этого дамского угодника не спускай. Его страсть заглядывать девушкам под юбки родилась раньше него.

Мы синхронно посмотрели на мое тело, скучающим взглядом бродившее по гостиной.

— Может, идея с подвалом не так уж плоха, — улыбнулась я. — Оступится — сама его под замок посажу. Пап, подбери мне какой-нибудь из своих костюмов. Этот грязный. Не идти же в нем завтра на лекции.

— Хорошо.

— Спокойной ночи. — Целовать его я тоже не стала. Наградила улыбкой и отправилась на выход. — Идемте, магистр. Поздно. Нам надо выспаться и набраться сил.

— Спать будем вместе? — вкрадчиво поинтересовался он, поспешив за мной вверх по лестнице.

— К сожалению, да.

— Почему же к сожалению?

— То есть ты в восторге от идеи спать с самим собой?

Он на секунду задумался и нахмурился от разыгравшейся собственной фантазии.

— Надеюсь, до этого не дойдет. По крайней мере, пока я не в своем теле.

— Уверена, до того, о чем ты подумал, не дойдет даже после.

Я открыла дверь комнаты и кивнула ему внутрь. Он послушно вошел, замерев перед единственной кроватью. А я достала из шкафа пижаму и протянула ему.

— Няшная пижамка с мишками. Как мило, — фыркнул он, разглядывая ее. — Теперь я понимаю, почему ты до сих пор девственница.

— Переодевайся и ложись в постель. Без фокусов, — велела я, беря полотенце. — А я пойду твое тело помою.

— С завязанными глазами? — усмехнулся он, облизнувшись.

— Нет, прямо в одежде. Поверь, мне мало удовольствия лицезреть голого бабника.

Оставив его одного, я ушла в ванную, где долго не могла решиться раздеться. Сначала сняла туфли, затем пиджак. Расхаживала из стороны в сторону, глубоко дыша и успокаиваясь. Пальцы дрожали от волнения и колени подкашивались. Зеркала уже отпотевали, и мой взгляд то и дело падал на отражение.

Мне потребовалось большой смелости снять рубашку и еще большей — брюки. Я застыла перед зеркалом, разглядывая косые мышцы мужской груди и живота, мягкие завитки волос, дорожкой уходящие вниз, крепкие бицепсы на руках и внушительный бугор в паху. Дамиан Рейнфрид был чертовски сексуальным. Он это знал и ловко этим пользовался, меняя девчонок как перчатки. Наверное, и я бы влюбилась в него, не будь он придурком. Лет пять назад.

Отвернувшись от зеркала и зажмурившись, я сняла трусы и в прыжке оказалась в душевой. Не глядя вниз, открыла воду и принялась тщательно отмывать это огромное тело, на которое ушло почти полфлакона геля для душа. Зато с шампунем по привычке перестаралась. Кое-как выполоскала пену из коротких волос.

Обмоталась полотенцем на уровне груди и, прихватив увлажняющий лосьон для тела, вернулась в комнату.

Увидев меня, Дамиан, грызущий в постели яблоко, замер.

— Парни заматывают полотенце ниже, — проглотив, сказал он мне.

— А девушки не едят на ночь, — пробурчала я, садясь на край кровати. Выдавила немного лосьона на ладонь и стала втирать в шею.

— Это всего лишь яблоко. Больше в твоей комнате все равно ничего съестного нет, а твой папенька забыл об обещанном ужине. — Дамиан приблизился ко мне и рыкнул: — Ты что, пахнешь клубничкой?

— А ты хозяйственным мылом? — Я грозно посмотрела на сбившиеся в патлы волосы. — И причешись, пожалуйста.

— М-да, златородная, не выйдет у нас слаженной работы.

— Просто перестань вести себя как свинья. — Я выдавила еще лосьона, чтобы растереть плечи. — Между прочим, твоему телу не мешало бы побриться.

Его взгляд упал вниз, и он прошипел:

— Только посмей.

— Я про лицо.

— Я же сказал — только посмей. Побреешь меня, и я состригу твою шевелюру. Я не шучу.

Стиснув зубы, я закончила растирание и залезла под одеяло, заняв самый краешек кровати — фактически ее добрую половину.

— Прекрати чавкать, — попросила я.

Дамиан отложил недоеденное яблоко на тумбочку и задул свечу, погрузив спальню во мрак. Он тоже лег, и воздух зазвенел тишиной. Мы оба не спали, пялясь куда-то в потолок, но оба молчали. Говорить уже было не о чем. Все самое интересное начнется завтра…