Стажерка в наказание, или Академия Безликих

Глава 20. Дамиан

Ночь была теплой. И от озера не несло холодом. Обычно даже в самые жаркие ночи оно оставалось мертвым, замораживая воздух вокруг себя ледяным туманом.

— Это место стало меняться, — услышал я голос бесшумно подошедшего профессора Аверардуса. — Оживать. Птицы вернулись.

Я вынул наушник из уха и поприветствовал его немым кивком.

— Бал в разгаре, — профессор указал на здание академии, светящееся иллюминацией и гудящее музыкой и голосами. — А вы тут.

— Я был на пробежке, — ответил я.

Он скользнул взглядом по моей мокрой от пота майке и тяжело вздохнул:

— Вы надеетесь, что она еще вернется? Я понимаю вас, магистр. Я сам сюда часто прихожу.

— У меня просто в голове не укладывается, почему она выбрала то место, — признался я. — Иногда думаю, может, я ее испортил.

— Вареньку трудно испортить, — произнес профессор, задумчиво взглянув на темную гладь озера. — Я так и не поблагодарил вас, магистр.

— За что?

— Вы помогли мне выкрутиться. Убедить следователей, что Брароуз и де Аркур в бегах, Тихий Морок под замком, а моя дочь улетела отдыхать на юга.

— Замок запирает пустую расселину, а ваша дочь пропустила экзамен, к которому готовилась семь лет. Рано или поздно наш обман раскроется. И вы еще станете меня проклинать.

Он хмыкнул, заложив руки за спину и качнувшись с пятки на носок.

— Я подал заявление в Лигу.

— Что вы сделали? — переспросил я и пощупал ухо убедиться, точно ли вынул наушник. Увы, да. Теперь стало ясно, в кого Варвара Элияровна такая безмозглая! — Вы бросаете академию?

— Мне вообще не следовало брать на себя руководство. Я ничего не сделал для этого места.

— И кого назначат вместо вас? Кто уволит меня уже через неделю после начала нового учебного года?

— Вас уже уволили, магистр.

— Ах, ну да! Ведь мое место было объявлено вакантным. Как я мог забыть? — усмехнулся я. — И когда я должен передать работу новому преподавателю картографии?

— Как только найдете этого преподавателя. Я уверен, у вас все получится.

Я нахмурился, оглядывая профессора с головы до ног. Ничего из его странных обрывистых фраз я так и не понял.

— Я давно заявил Лиге о своем желании покинуть должность директора. Мне выдвинули условие, что я сам должен найти и подготовить своего преемника. Только в том случае мне позволят уйти на заслуженный отдых.

— Так кого вы нашли?

— Вас.

Мы взглянули друг другу в глаза, и я рассмеялся над этой шуткой.

— Я последний человек во всем мире, кому вы бы доверились. Кончайте прикалываться. С меня шуток Тихого Морока по горло хватило.

— В тот день, когда вы добились от АЗМ наконец-то обратить внимание на нашу прохудившуюся библиотеку, я понял, что только вы спасете это место от гибели. Академия Безликих нуждается в таком директоре, как вы, магистр. Вам не безразлична ее судьба. Ни один златородный не поймет это место так, как вы. Я приглядывался к вам, испытывал. Думаете, я Вареньку к вам приставил, чтобы вы отбили у нее желание тут остаться? Да ее же не переспоришь. Упрямая, как баран, — улыбнулся профессор. — Я отдал ее вам в качестве последнего испытания. Уж поверьте, сложнее во всем мире не найти.

Уголок моих губ дернулся. С Аверардусом было трудно поспорить.

— Я направил Лиге рекомендательное письмо, и они прислали ответ. — Профессор вынул из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его мне. — Вам предложена вакансия директора Академии Безликих, магистр Рейнфрид.

Не веря его словам, я разорвал конверт, развернул лист и пробежался по нему глазами. Аверардус не шутил. Лига действительно предлагала мне новую должность.

— Но почему я? — Я вновь взглянул на профессора. — Есть сотни выпускников-отличников, которые болеют за это место не меньше меня. Они более ответственные, серьезные, умные.

— Я серьезный и умный. Даже в какой-то мере ответственный. А тут нужен человек находчивый и сильный духом, а не даром. К тому же, род моей жены и дочери обязан вашему роду.

— Это еще о чем вы?

— Габеллу лишь частично вычеркнули из истории. Полностью не смогли, потому что она была златородной. А с Эрнисом поступили жестче. Стерли его принадлежность к своему роду. Его полное имя — Эрнис Каэль.

Меня словно опять молнией шарахнуло. Даже ноги онемели сильнее, чем после пробежки.

— Каэль? Моя прабабушка была Каэль.

— Боюсь, она даже не знала о своей родовой связи с Тихим Мороком. Ее дальний предок Андрир Каэль, младший брат Эрниса, был младенцем, когда тот погиб. Лига заставила всю семью молчать. Возможно, мальчик сам не знал о своем старшем брате. Вы — потомок рода Тихого Морока, магистр. И род Габеллы перед вами в долгу.

Он замолчал, и я перевел взгляд на озеро. Столько мыслей вихрем закрутилось в голове.

— Варя знала?

— Нет. Эта тайна передавалась от хранителя к хранителю. Знала ее мама, потом узнал я. Теперь знаете вы. Раз Варенька покинула это место, мне придется передать родовой архив Лиге. Вам его не отдадут, даже если мы докажем вашу принадлежность к роду Эрниса. Поэтому у меня будет к вам последняя просьба, магистр. Прежде чем я уеду отсюда как можно дальше, помогите мне все уничтожить.

— Что? Вы обезумели? Это десятки лет проб и ошибок. Никто никогда не повторит то, что сделала Габелла и ее последователи. Веками ее потомки хранили эти труды. А вы хотите их сжечь?

— Если они попадут в руки Лиги, последствия будут ужасающими. Вы сами сказали, там целый мир. Его превратят в лабораторию. Тех людей сделают подопытными кроликами. Там наведут другие порядки. Я знаю, о чем говорю, магистр. Я сам златородный маг. Ваш дедушка был златородным, но покинул Лигу. Хоть раз задумывались, почему? Потому что им нельзя доверять.

Дед и правда никогда не говорил о Лиге. Будь она гуманной, он ставил бы ее мне в пример.

Я убрал письмо обратно в конверт, сложил его пополам и сунул в карман спортивного трико.

— Ладно. Сделаем это завтра. Пока все будут отсыпаться после бала.

— Договорились, — кивнул профессор. — А на бал все же загляните. Этот выпуск и ваша заслуга, магистр.

Была бы на нем Варвара Элияровна, я бы уже давно крутился вокруг нее. А идти туда в одиночестве, даже с перспективой подцепить пару выпускниц на ночь, желания не было.

Аверардус ушел, а я еще долго молча смотрел на озеро. Взывал, чтобы портал открылся. Чтобы Варвара Элияровна выскочила оттуда с криком: «Я передумала!», — и бросилась ко мне на шею. Но в воде серебрились лишь звезды.

Мысленно пожелав озеру спокойной ночи, я развернулся и двинулся вверх по склону — продолжать пробежку. Но не отойдя и на двадцать метров, услышал плес воды за спиной.

Обернувшись, увидел что-то неясное в центре озера. Пригляделся, заметив барахтанья. Пошлепал по карманам, вынул фонарик, которые тут так не любят, и пошел обратно к пляжу.

Чем ближе я подходил, тем отчетливее видел дно перевернутой лодки, которую кто-то упрямо толкал к берегу, хаотично работая руками и ногами. Наконец это чудо в мокром платье вылезло на мель, закорячило лодку на песок и, тяжело дыша, рукой пригладило испорченную прическу.

— Отлично переплыла! — вздохнула она, уперев руки в бока. — Карета в тыкву превратилась раньше, чем часы пробили полночь.

Не знаю, что меня обрадовало больше — ее возвращение и чувство юмора, — но я не сдержал смеха.

Бегом спустившись к пляжу, окликнул ее:

— Классно выглядишь, Варвара Элияровна! На бал почти не опоздала!

Она резко обернулась, окинула меня растерянным взглядом и, выдохнув, улыбнулась:

— А с тобой что? Смокинг нового образца?

— Я же тебе уже говорил, что меня бесит брендовая линейка твоей бабушки.

Мы оба засмеялись, а потом замолчали.

Я смотрел ей в глаза и не мог поверить в ее возвращение. Столько дней и ночей я торчал на этом пляже в ожидании ее появления. Болтал с ней, как недоумок, приводя в замешательство тех, кто шатался поблизости. Скучал, тосковал, чуть ли не выл на луну. И вот она явилась — промокшая до нитки, с растекшейся по лицу косметикой, в прилипшем к стройному телу платье, загорелая и даже с заметными веснушками на носу. Смешная во всей своей строгости и нелепости.

— Ну привет, Варвара Элияровна, — нарушил я затянувшееся молчание. — За книжками вернулась?

— Нет. За тобой, — ответила она и в прыжке оказалась в моих объятиях. Хрупкая, маленькая, дрожащая, холодная. Прижалась ко мне, уткнулась носом в грудь и всхлипнула. — Эта дурацкая лодка перевернулась, — захлюпала она носом. — Я думала, я утону. Знаешь, как я перепугалась?

Обняв ее и ощутив, как я наполняюсь ею до краев, я губами припал к ее мокрой макушке и произнес:

— Ты же говорила, что в случае опасности можешь себя спасти. Отвыкла размахивать магией?

— Не могу я к ней обращаться. Нельзя.

— Ты там в секту антимагов попала, что ли? — усмехнулся я.

Мотнула головой и лбом уперлась в мою грудь.

— Я тьме продалась, Дамиан. В ту ночь, когда Кристиан…

— Грохнул меня? — закончил я за нее, и она подняла лицо.

— Как ты узнал? Ты плохо себя чувствуешь, да? Скажи, ты болен? Ты умираешь?

— Нет, бодр, жив, здоров, — улыбнулся я. — Просто иногда стаканы силой мысли двигаю, огонь по щелчку пальцев зажигаю, да мелкие магические заклинания под силу стали. Прям чувствую, как кто-то зарядил меня.

— Но это невозможно, — пролепетала она испуганно.

— Конечно невозможно, я же шучу. Просто сам не дурак. Когда остыл, успокоился, переварил все, дошло до меня, почему ты там осталась.

— Как ты можешь так шутить?! — взорвалась она, кулачками замолотив по моей груди. — У меня ноги отстегнулись от страха!

— Должен же я был тебе отомстить. — Я перехватил ее запястья, затормозил ее и дернул на себя. — Значит, темной стала. Утонуть в этом боишься. Но ты кое о чем забыла, Варвара Элияровна.

— О чем?

— Любое проклятие может разрушить поцелуй любви.

Моргнув, она выпучила свои большие глаза и разомкнула свои аппетитные губы.

Я голодным взглядом обвел ее красивое лицо и усмехнулся:

— Ты де Аркура-то прихватила? Для поцелуя любви?

Нахмурившись, она зло топнула ногой и попыталась выбраться из моих тисков, но бесполезно. Я ее намертво к себе приклеил и отпускать больше не собирался. Плевать мне, темная она, светлая, златородная, безликая, безголовая, заноза, ворчунья. Кем бы она ни была, я без этой девчонки свою жизнь уже не представлял.

— Правильно сделала, — добавил я, склоняясь к ее лицу, — а то у меня до сих пор руки чешутся в челюсть ему дать.

Она улыбнулась, отмякла, робко обвила мою шею руками и подалась вперед, сдаваясь для того самого долгожданного поцелуя.

Едва наши губы соприкоснулись, и я почувствовал, как спадает ее напряжение. Она была похожа на увядший цветок, вдруг распустившийся от глотка воды. Крепче прижалась ко мне, отвечая на поцелуй своими сладкими губами, которые хотелось сожрать.

Никогда еще мне так башку не кружило от поцелуев. Никогда так не хотелось врасти в девчонку, сжать ее в своих объятиях до хруста костей.

— Так и быть, — шепотом выдохнул я, не прекращая поцелуя. — Должность преподавателя картографии ваша, Варвара Элияровна.

— Почти через постель добилась, — хихикнула она, разогреваясь до уголька.

— О, знала бы ты, кого сейчас целуешь…

Она вдруг замерла, чуть откинула голову назад и пригляделась ко мне, часто заморгав, как будто боясь, что я сейчас превращусь в водяного.

— Добро пожаловать в новую реальность, Варвара Элияровна. Ты многое пропустила.

— Что именно?

— Например, ты только что поцеловала нового директора Академии Безликих.