Стажерка в наказание, или Академия Безликих

Глава 17. Варвара

Казалось, голова вот-вот лопнет. Я кое-как удерживала мощь природы — толщу измерений, чтобы пробить этот несчастный проход по ту сторону. Портал протестовал, бесился, угрожал захлопнуться. На второй заход у меня не хватило бы сил. Я отдавала последние.

— Варвара Элияровна, — настойчиво жужжал над ухом Дамиан, пытаясь уговорить меня оставить эту затею. — Ты себя угробишь…

Стараясь не обращать на него внимания, я продолжала твердить заклинание — слово в слово, четко, ясно, вытягивая всю свою энергию из самых глубин и направляя ее туда — в центр озера.

— Когда все это началось, я рассчитывал на веселые приключения, — бухтел под руку Дамиан.

Он не рисковал прерывать меня силой. Только вправлял мозги. Но меня волновала моя мама и тайна, ушедшая вместе с Александром Брароузом.

«Если у Кристиана получилось, то и у меня получится!» — ободряла я себя, расширяя проем, ведущий в настоящую бездну.

Вибрирующая в портале спираль не позволяла разглядеть тот мир, но я не теряла надежду, что там что-то есть.

Наконец мне удалось довести магию до равновесия. Моей энергии, которой я зарядила портал, должно было хватить минуты на три. Этого было вполне достаточно, чтобы успеть доплыть и пересечь границу.

— Пора! — велела я Дамиану.

Трещащий искрами портал совсем не внушал ему доверия.

— Теперь ты решила меня поджарить? — пробубнил он, снимая ботинки. — Учти, Варвара Элияровна, академия со мной многое потеряет.

— Все будет хорошо, — ответила я, тоже разувшись и по колено войдя в прохладную воду. — Если есть путь туда, значит, должен быть и оттуда.

— То есть ты не уверена?!

— Поторопись!

Недовольно вздохнув, Дамиан вошел в воду и проворчал:

— Только последний идиот промокшим до нитки полезет под молнии.

— Этот портал не может убивать.

— Давай не забывать, что Габеллу посмертно окрестили темной.

— Потому что обвинили во вторжении в иное измерение. Но ведь это не так. Там тот же самый мир. Наш. Только под колпаком.

— Надеюсь, она не завела там себе диковинных зверушек. Держись за меня.

Он протянул мне руку, и я вложила в его мокрую ладонь свои ледяные пальцы. Вверх по венам потекло небывалое согревающее тепло. Даже вода стала казаться на пару градусов выше.

Я покрепче ухватилась за Дамиана и позволила ему взять курс к порталу. Не переставала доверять ему, даже перестав чувствовать дно под ногами. Зная, что под нами глубина, способная поглотить фрегат вместе с мачтами.

— Быстрее, — подгоняла я его, заметив, что проем уменьшается. — Моя энергия иссякает. Снова зарядить его получится нескоро.

— Может, это к лучшему? — Гребя руками, спросил Дамиан и выплюнул воду.

— Если останемся, вечером нас будут допрашивать, — напомнила я, чем заставила его добавить скорости.

В шаге от портала, он все же остановился и, водя руками по воде, последний раз спросил:

— Уверена?

Крепче обвив его шею руками, я прикрыла глаза и твердо сказала:

— Да!

В тот же миг стало жарко. Сквозь закрытые веки стал пробиваться яркий-яркий свет. Я услышала шелест листвы, плеск воды и шуршание песка на берегу, пение птиц, которого у Озера Слез никто никогда не слышал.

Дамиан дотащил меня до берега, где я смогла сесть и осмотреться.

Мы попали на пляж. Но не на то мрачное место, с которого жутко больно смотреть на старое озеро. Здесь было много света и тепла. Огромные пальмовые листья трепало легким ветром. В воздухе играли запахи моря, сладкого дыма, сочной зелени. По белому искрящемуся в свете солнца песку бегали мелкие крабы. С ветки на ветку прыгали птицы, перекликаясь короткими и длинными песнями.

Портал захлопнулся, и перед моим взором распростерлись бескрайние голубые воды.

— Ого! — первым заговорил Дамиан, повернувшись лицом к острову.

Выдохнув, я отжала косу, поднялась на ноги и, отряхивая мокрую юбку от прилипшего песка, обернулась.

Посмотреть на нас стекалась целая толпа удивленных лиц. Здесь были и женщины, и мужчины, и старики, и дети. Все загорелые, в легких одеждах и сандалиях. Не дикари, а вполне себе цивилизованные аборигены. Палками в нас не тыкали, не угукали, сжечь не норовили.

— Это она… — вдруг раздался шепот внутри этой толпы.

— Нет…

— Да… Я видела портрет…

Дамиан вытянул в сторону руку и медленно завел меня за свою спину. Он был готов грудью меня защищать. А я все еще не сказала ему, что сделала с ним прошлой ночью.

— Разойдитесь! — услышала я уже знакомый мне мужской голос.

Толпа чуть поредела, и вперед выступил босой мужчина в широкой рубашке с коротким рукавом и подкатанными до колена штанами. Это был Александр Брароуз.

Когда наши взгляды встретились, я вышла из-за Дамиана, а Брароуз вдруг расцвел улыбкой победителя.

— Пришла все-таки.

— Пришла, — ответила я, едва сдерживаясь, чтобы не запустить в него смертоносным пульсаром.

— Ну тогда идем. — Он жестом руки указал вглубь густого тропического леса.

— Куда?

— Ты же здесь из-за мамы, — произнес он. — Она тебя ждет.

То есть как — ждет?!

Я растерянно посмотрела в спину Брароуза, не решаясь шагнуть вперед. Я всю свою сознательную жизнь надеялась разгадать эту загадку. Узнать о настоящей причине смерти мамы. А теперь на меня лавиной обрушилась суровая правда, что моя мама жива. Что она здесь. Что она ждет меня. Вот так просто?! Ждет?! Бросив меня младенцем?!

Мои пальцы утонули в руке Дамиана. Он некрепко сжал их и, взглянув на меня, слабо улыбнулся.

— Ты сама сказала, все будет хорошо. Струсила, что ли?

В его шоколадных глазах буйствовала привычная ему легкость. Он бы с ума сошел от счастья, если бы тут нас ждал его дедушка. Я же снова споткнулась о камни противоречий внутри себя.

Если бы Дамиан не потянул меня за Брароузом, я бы и с места не сдвинулась. Вот так: встала бы тут и ждала, пока эта женщина сама ко мне придет. Пожалуй, это выглядело бы как трусость, мое поражение у самого финиша. Но я ощутила горечь на языке. Горечь от обиды. Меня на куски рвало от одного-единственного вопроса: почему, за что она бросила меня и сбежала сюда?

Мы шли вверх по крутой извилистой тропинке, вымощенной мелкими камешками и ракушками. Вдвоем было тесно, приходилось отодвигать мешающие ветки. В какой-то момент я сдалась и решила воспользоваться остатками своей магии, чтобы хотя бы отогнать от нас надоедливых насекомых. Но я оказалась бессильной.

Будто затылком увидев, как напрасно я выполняла манипуляции пальцами, Брароуз остановился и обернулся.

— Магия здесь не работает, Варя. Не трать время.

Да, именно таким видела это место Габелла.

Огорченно вздохнув, я пошла дальше. Вскоре мы вышли в деревню из хижин, кругом расположенных по краю площади с колодцем. Здесь было уютно и умиротворенно. Пахло цветами, сладкими соками спелых плодов. Из каждого угла лучился свет. Солнце любило это место и дарило ему жизнь. Самая настоящая обратная сторона Озера Слез!

— Нам сюда! — Брароуз указал дальше, в самую чащу.

Чуть поодаль от деревни, за густыми зарослями папоротника занимала свое почетное место огромная стеклянная оранжерея, где трудилась дюжина садовников. При нашем появлении они лишь на секунду отвлеклись от работы и тут же продолжили заниматься овощными и фруктовыми кустами.

Мимо ровных рядов крупных розовых гортензий и ярко-зеленых туй мы отправились в самый центр этой теплицы. Туда, где стройная женщина в коротких брюках и широкополой шляпе пасынковала незнакомые мне кусты.

Брароуз остановился в нескольких шагах от нее и кивком дал сигнал Дамиану. Тот взглянул на меня, опустил глаза на наши сцепленные пальцы и медленно их разжал, давая мне свободу.

Ноги меня почти не слушались. Сердце норовило выпрыгнуть из груди. Но я сделала этот шаг, заставив женщину прекратить работу и поднять лицо, скрытое тенью шляпы.

— Мама, — произнесла я едва слышно, и мое горло сковало невидимой удавкой.

В глаза словно попал песок. Я заморгала, но не сдержала слез.

Это была она. Моя мамочка. Уже не такая молодая, как на портретах и в образе изваяния в нашем доме, но все же — она.

— Я же говорил, что она придет, — сказал Брароуз где-то у меня за спиной, и мама выронила из руки садовые ножницы.

— Варя? — прошептала она, разглядывая меня своими большими серыми глазами, в которых отражалась целая жизнь из боли и надежды. — Моя Варя…

Бросившись ко мне, она так крепко обняла меня, что от ее тепла я окончательно сдалась, разревевшись.

— Моя маленькая девочка… — всхлипывала она, обнимая меня и целуя в лоб, висок, щеки. Ощупывая меня, разглядывая и улыбаясь сквозь слезы. — Как же ты выросла…

Я не могла вымолвить ни слова. Пыталась поверить в происходящее.

— Твой дядя ничуть не преувеличивал… Ты и правда на нее похожа… Точная копия…

С большим трудом взяв себя в руки, я чуть отстранилась от нее и тихо спросила:

— Ты ничего не хочешь мне объяснить?

— Все. Абсолютно все, Варя. Я двадцать лет ждала этой минуты.

— Ты бросила меня…

Она поджала губы, глядя на меня с бесконечной тоской. Отрицать не стала. Ведь бросила.

Оторвав от меня взгляд, она посмотрела на Брароуза и Дамиана.

— Это ее друг. Дамиан Рейнфрид. Внук Кассандроса Рейнфрида.

Мама приветливо улыбнулась магистру.

— Кассандрос был моим наставником.

Смахнув слезы, я обернулась. Дамиан лишь пожал плечами. Он сам впервые слышал об этом.

— Алекс, дай ему что-нибудь переодеться и распорядись, чтобы Варе тоже принесли сухие вещи.

— Сделаю, — кивнул Брароуз. — Идем, Дамиан. У вас с Кристианом один размер. Уверен, он поделится с тобой рубашкой.

— Де Аркур должен мне чуть больше, чем рубашку.

Брароуз рассмеялся, хлопнул Дамиана по плечу и повел его к выходу, а мама поманила меня на скамейку, которая меня мало интересовала, когда взгляд был приклеен к Дамиану. Посмотрев на меня на прощание, он одними лишь губами пообещал, что все будет хорошо, и ушел.

— Я знаю, Варя, у тебя много вопросов. Поверь, я на все отвечу, — уверяла мама, разглядывая меня с любовью и любопытством, когда мы усаживались на скамейку. — Ты такая красивая. Сильная. Смелая.

— Бабушка такой воспитала.

— Катарина, — улыбнулась мама. — Она всегда говорила, что мы сможем тобой гордиться.

— Значит, они с папой знали, где ты. И вы все всю жизнь мне лгали. Брароуза тоже поэтому за решетку посадили? Чтобы мне не рассказал?

Взяв меня за руку, она стала пальцами гладить тыльную сторону ладони и мысленно уходить куда-то в прошлое.

— Варя, у нас не было другого выхода, — призналась она только через минуту, посмотрев мне прямо в глаза. — Ведь я стала темной…

Новость, подобно приговору, беспрерывным звоном завибрировала на слуху. Я терзала маму прямым взглядом, надеясь, что ослышалась, но она была непоколебима.

— Это случилось во время беременности, — начала рассказывать она. — Я увядала на глазах. Лига настаивала на аборте, потому что все были уверены, что ты меня иссушаешь. Якобы мне, безликой барышне, не под силу выносить и родить дитя от сильного мага из великого рода Аверардус. Я сказала Элияру, что и не подумаю убивать нашего ребенка. Он меня поддержал. Он всем сердцем любил нас с тобой, и заявление Лиги его буквально раздавливало. День за днем Элияр делился со мной своей энергией, так что можно сказать, что твой папа тоже вынашивал тебя.

Я едва улыбнулась, представив своего отца чуточку беременным.

— Но настоящие проблемы начались после твоего рождения. Сила, которой Элияр и ты меня наделили, сделала меня своей пленницей и оружием. Моей собственной магии не хватало бороться с ней. Разумеется, самые темные уголки той сущности, что поселилась во мне, начали брать верх над разумом и светом. Я понимала, что рано или поздно это приведет к ужасным последствиям. Мы с Элияром долго думали, как уберечь нашу семью, тебя, тайны рода, хранительницей которых я была. И однажды я предложила попробовать воскресить труды Габеллы. Нам был нужен ее потомок. Тот, в чьих жилах течет кровь ее родных.

— И вы выбрали Александра Брароуза, — догадалась я.

— Тогда мы не знали, что у него есть новорожденный внебрачный сын. А он даже не намекнул. Это сейчас я знаю, что он согласился найти портал, чтобы сбежать сюда вместе со своей возлюбленной и сыном из того сумасшедшего мира… Время шло. Пока мы с Александром изучали дневники Габеллы и пытались довести начатое до конца, твоего отца назначили директором Академии Безликих. От таких должностей не отказываются. Но он запротестовал, и за нами стали следить. История будто повторилась. В тот день, когда мы должны были открыть портал, Александр попросил дать ему два часа, чтобы кое-что уладить. Мы ждали его у озера, а когда вместо него туда прибыла магическая полиция, все стало ясно. Они обо всем узнали, арестовали Александра и пришли за нами… Ты была в доме. С бабушкой Катариной. Твой отец не успел бы привести вас. Решение принималось второпях. Он бы выпутался из этой истории, а я — нет. Меня бы посадили. Элияр не мог этого допустить и отпустил меня, пообещав, что однажды мы встретимся, что он никогда тебя не бросит и никому не отдаст, что если мы расстаемся навсегда, то он в одиночку вырастит тебя достойной магиней, что ты всех затмишь.

Мама умолкла и всхлипнула, вытерев с щеки влажную дорожку.

— Барьер этого места сдерживает магию. Здесь жизнь течет иначе. Люди живут в гармонии с природой, без суеты и проблем. С лучшей экологией, без войн, в достатке.

— Но откуда здесь все эти люди? — спросила я.

— Ты знаешь историю о двенадцати утонувших в Озере Слез магах?

— Те, что двести лет назад пытались открыть портал? Все ее знают.

— Они не утонули. Шесть женщин и шесть мужчин пересекли границу, — улыбнулась мама. — Это они основали здесь новую цивилизацию. Эти люди в деревне — их потомки. Они-то мне и рассказали историю, передающуюся от поколения к поколению. Когда я попала сюда, я не представляла, что будет с вами, что стало с Александром. Двадцать лет я жила в неведении. Потому что открыть портал обратно невозможно. Признаюсь честно, иногда я думала, что нас сдал Александр…

— Погоди. Ты сказала, открыть портал обратно невозможно?

— Было невозможно. Пока тут не появилась ты.

— При чем здесь я? — недоумевала я.

— Кто бы не пробивался через него — те двенадцать магов или я, — мы не могли найти ключ к последней головоломке. Габелла все предусмотрела. Чтобы на случай, если кто-то сюда пробьется, он не смог выбраться, рассказать всем, где спрятано это место и что оно собой представляет. Она его защищала. А ключик спрятала глубоко в генах рода. Ты не просто так похожа на нее, Варя. Ты и есть этот ключ. Только ты способна открывать портал в обе стороны.

У меня в голове не укладывались все эти новости. Высвободив пальцы из маминых ладоней, я встала и прошлась из стороны в сторону, задумчиво кусая губы.

Этот мир гасил магию. Как светлую, так и темную. Он спас мою маму от тюрьмы, от душевных мук, от безумия. Лишил ее семьи, но подарил покой.

У меня были грандиозные планы на будущее. Я видела себя выдающейся магиней, чей портрет однажды займет почетное место в зале славы Лиги. Но вчера, когда Кристиан убил Дамиана, я добровольно поставила крест на всем. По ту сторону портала меня ждал ад. Все цели были стерты, мечты растоптаны. А здесь я могла все начать сначала. Без магии. Но рядом с мамой. В окружении дружелюбных трудяг. Купаясь в солнце и занимаясь любым спокойным делом, дарующим душевный покой и равновесие.

— Ты можешь вернуться туда, Варя, — произнесла мама после недолгого молчания. — И привести сюда своего отца. Мы можем снова стать семьей.

— Я не могу вернуться туда, мама, — выдавила я, пряча глаза. — Потому что сегодня ночью я призвала тьму. Я, как и ты, стала темной. И это лишь вопрос времени — когда меня осудят.

— О, девочка моя. — Она поднялась, подошла ко мне и потерла меня по плечам. — Я уверена, ты не сделала ничего страшного. Александр рассказал мне, что тебе пришлось пережить из-за шалостей Эрниса.

— Мама, я воскресила мертвого, — ответила я, заставив ее замолчать с округлившимися глазами. — Вчера Кристиан убил Дамиана. Все мы — ты, я, Александр Брароуз, Кристиан — не можем вернуться. Потому что здесь мы — обычные люди. А там мы — темные маги… Преступники…

Она на секунду закрыла глаза, глубоко вздохнула и, обняв меня, погладила по спине. Увы, этих объятий было слишком мало, чтобы заглушить крик отчаяния внутри меня.

— Я принесла сухую одежду для Варвары. — К нам подошла улыбчивая девушка со стопкой вещей и протянула их мне. — Мне приготовить комнату для новоприбывших?

— Комнату? — уточнила я, нахмурившись.

— Ну да, для вас и того молодого человека.

— А, нет-нет, мы не пара. Мы просто напарники. Нам нужны раздельные комнаты.

Даже загар не скрыл румянец, выступивший на ее скулах. Засмущавшись, она развернулась и поспешила убежать.

— Не пара, говоришь? — улыбнулась мама, словно знала что-то такое, чего не знала я. — Поэтому ты его спасла ценой своей свободы? Потому что онпросто напарник?