Степной Волк и княжна Ирина

Глава 10 «Буду тебя беречь!»

Второй день солнце нещадно палило. Степь смолкла, зверушки и пичуги попрятались от жары, пауки не вылезали из нор, затихли цикады. Люди укрылись под навесами. Подремав после сытного обеда, Джанибек Многомудрый развлекался с приближенными игрой в шагай наадан.

Хушвары бросали на гладкую доску бараньи косточки, каждая имела значение полезной скотины. Одна косточка изображала козу, другие овцу, корову, лошадь и верблюда. Мало их бросить, дальше надо метким щелчком пальцев отправить «козу» к «козе», «барана» к «барану» — собрать свое стадо в кучу.

Сегодня Джанибеку везло, костяное стойбище разрасталось — ленивы были соперники, рассеянны и неловки. Или просто хотели угодить старому генералу.

Когда тени от шатров стали длиннее, а жар небес поутих, Ирманкул привел Крылатого к речке Бешкильке. Холеный вороной жеребец долго тянул мутноватую теплую воду, счастливо фыркал, довольный лаской хозяина.

Ирманкул часто оглядывался на берег, ждал Иринэ — уже коня успел искупать и сам вдоволь наплескался, пока на тропе показалась тонкая девичья фигурка. Остановилась напротив, прижала к груди стиснутые в кулачки руки, что-то тихонечко забормотала, не сводя с него умоляющих глаз.

— Ты молишься или плачешь? — с тревогой крикнул Ирманкул, выпуская поводья.

И, загребая босыми ногами воду, быстро пошел к берегу, чтобы расслышать ответ.

— Пожалуйста, отправь меня домой, в мое время. Я здесь долго не продержусь, — всхлипнула Ирина. — Ну, пожалуйста… Я больше не буду жаловаться на жизнь. Я восстановлюсь в универе или найду работу.

— Какую работу? Это Хован придумал? — рявкнул Ирманкул, бросился к ней и в двух шагах остановился, сраженный догадкой.

Ирина жалобно улыбнулась, отрицательно покрутила головой, темные волосы выбились из-под платка, а мокрые от слез глаза смотрели так же растерянно — удивленно, как в первую встречу.

— Значит, отец тебя сюда в наказанье отправил? — мрачно спросил Ирманкул.

— Ну, если ты князя имеешь в виду… — начала объяснять Ирина.

— Князь Юрга тебе не отец! — перебил Ирманкул.

— Да, — легко согласилась она. — Но почему-то все тут считают…

— Хозяин реки твой отец, я знаю! Ты уже приходила ко мне раньше. Зачем? Хотела увлечь, заманить? — Ирманкул надвигался — большой, грозный, с кожаных штанов льется вода…

— Нет, подожди-подожди! — оправдывалась она. — Я сама испугалась. Я шла вдоль реки и увидела, как ты коня моешь. Я думала, ты местный, хотела только посмотреть, а ты…

— Ты — Речная дева! — торжественно заявил Ирманкул. — Духи сделали тебя человеком. Скажи, для чего? Забрать мое сердце и разум? Тогда чего ждешь? Я здесь.

— Господи-и… — простонала Ирина. — Да мне ничего не надо, только верни обратно!

— Как это сделать? — зарычал Ирманкул.

— Я не знаю! — огрызнулась она. — Но очень хочу домой. Это ты виноват! Если бы не ты-ы…

Она шмыгала носом, одной рукой размазывала слезы по щекам, другой замахнулась на него — Ирманкул поймал ее ладонь, дернул к себе.

— Я тебя предупреждал! Еще раз полезешь драться — проучу.

Ирманкул подхватил Ирину на руки и снова пошел к воде.

— Сто-о-й! Куда ты меня несешь? — упиралась она.

— Посажу на Крылатого, может, он знает дорогу! — еще и подсмеивался, думал про себя: «К моему шатру».

— С речными девами так нельзя поступать! — негодовала Ирина, вцепившись в его плечи.

— А что можно? Ты зачем бегала от меня? Почему не сказала сразу?

— Вот и сказала! А что толку? Все равно не поможешь.

— Не помогу! Останешься здесь со мной, — рассмеялся Ирманкул, подсаживая её на Крылатого.

Ирина пыталась удержаться на мокрой спине вороного жеребца и не ответила сразу. Надо же было еще придумать достойный ответ. А Ирманкул повел коня вдоль берега по мелководью.

— Первый раз слышу, чтоб ты смеялся, — глухо сказала Ирина. — А чему радуешься? Меня в любой момент заберут обратно… эти самые… духи ваши!

— Никому не отдам, — уверенно сказал Ирманкул. — Я уже слышал такие сказки, и хорошо запомнил начинку.

— Какую еще начинку? — сердито бормотала Ирина, пытаясь натянуть сарафан на оголившиеся коленки.

На коне, как известно, надежнее всего сидеть по-мужски, с раскинутыми ногами.

«До чего же неудобно без нормальной подстилки — так все себе можно натереть…»

Ирманкул повернул к ней довольное лицо, будто тайну открыл или бесценное сокровище нашел.

— В сказках говорится, что порой дух дерева, воды или птицы гневается на капризную дочь и посылает ее к людям научиться терпению и послушанию. Мужчина находит в степи одинокую красивую девушку и делает своей женой. Правда, она не умеет шить халаты и доить верблюдиц, не умеет варить жирную сорпу и угождать строгим родителям мужа, поэтому её часто бранят и колотят.

— Охренеть! — возмутилась Ирина, — конечно, она ничего не умеет, если вывелась как Дюймовочка из цветка.

— Тогда измученная девушка бежит в степь и жалуется духам, — продолжал Ирманкул. — По их воле снова становится тюльпаном или улетает с журавлиной стаей. А мужчина чахнет от тоски и напрасно ищет любимую по свету.

— Какова же мораль сей жестокой сказки? — повысила голос Ирина, чувствуя, как играют под бедрами тугие бока Крылатого.

«Надо только крепче его сжимать и постараться держать спину ровно. Уф, почти научилась… сама — еду сама! Круто-о!»

Ирманкул остановил Крылатого, обнял за шею, пригладил гриву, смотрел на Ирину снизу вверх, сузив веселые глаза.

— Тебе не придется жаловаться, джане! У меня много слуг — есть кому доить овец, шить одежду и вялить мясо куланов.

— Прелестно! Просто прелестно! Всю жизнь мечтала есть куланов! Это ирония, если что…

Ирина кусала губы, подыскивая новые колкости для ответа, но всем телом дрожала, а щеки разгорались от его ликующего взгляда.

— Не бойся, дочь реки, — твердо сказал Ирманкул и сам поправил задравшийся подол на ее колене. — Я буду тебя любить и беречь.

— Да я даже…

Ирина хотела сказать, что плавать толком не умеет, но передумала. Пусть он считает её «дочерью реки», может, будет относиться почтительно и не станет с поцелуями приставать.