Степной Волк и княжна Ирина

Глава 2 Каникулы в Верхнем Ингале

Наши дни

Южная Сибирь

Отец Ирины — Юрий Нещаев был частным предпринимателем в сфере грузоперевозок, постоянно уезжал в длительные рейсы, мотался по всей стране и ближнему зарубежью.

Имел хороший доход, купил большую квартиру, обставил дорогой техникой. Правда, характер у Юрия был грубоватый и властный.

Например, он снисходительно говорил жене:

— Ухаживай за собой — не толстей, не кисни, воспитывай дочь, создавай уют и жди меня, как солнце в окошке. Деньги есть. Каждый год на море. Чего тебе еще надо? Живи — радуйся!

Мама Ирины сначала работала медсестрой в областной поликлинике, потом стала домохозяйкой. Юрий настоял, чтобы уволилась из больницы, ревновал к пациентам.

— Не хочу, чтобы на твою красивую задницу пялился всякий сброд!

А мама вырастила Иришку, дождалась, пока та стала студенткой Индустриального университета по туристическому профилю, и заскучала. Начала в Интернете переписываться с интересными мужчинами и однажды призналась дочери, что влюбилась по-настоящему.

— Алексей такой чуткий, ласковый. Понимает меня с полуслова. С ним я впервые почувствовала себя желанной женщиной, а не предметом интерьера. У меня появились другие цели. Поступаю на курсы, буду косметологом.

— Мам, неужели ты нас с папой бросишь? — растерялась Ирина.

— Ты уже взрослая и должна меня понять. Я больше не могу сидеть в этой клетке. Я задыхаюсь.

Новость о разводе родителей Ирина приняла тяжело, но смирилась. Отец же открыто бушевал, грозил жене:

— Голой выйдешь из моей квартиры, сучка!

— Нашей квартиры, дорогой! — парировала та. — Я знаю свои права, меня юрист консультировал. И не надо руками махать. Только тронь, — засужу! Ирка, включи камеру на телефоне, будешь свидетелем.

— Дочь настраивать против меня не позволю!

Безобразные сцены, крики, слезы, взаимные упреки. Ирине вдруг показалось, что она лишняя в семье. Или тоже вроде мебели. С ней не советуются, ни о чем не спрашивают, с мнением не считаются. Требуют только успехов в учебе и каждую сторону конфликта поддержать.

А если два родных человека одинаково дороги и любимы со всеми их взрослыми заскоками и кризисом среднего возраста… Хоть разорвись. Тут привычный домашний мир рушится. Какие лекции? Какие экзамены?

— Жить неохота. Кругом предатели и лицемеры, — жаловалась она подружке Динарке.

— Все наладится, образуется. Надо подождать, — утешала та. — Может, твоя мама погуляет и вернется. Так же бывает.

— Папка не простит, — вздыхала Ирина. — Он тоже виноват, а никогда не признает.

— Ну, значит, разделят имущество и научатся жить отдельно. Может, так для всех лучше. Ты с отцом останешься?

— Меня же он не выгонит из квартиры. Да я бы сама ушла — хоть на край света сбежала от этих проблем. Динар, ты бы знала, как там пусто без маминых вещей!

— Хватит ныть! — приказала подруга. — Хочешь летом к нам в село поехать? У бабушки Танзили поживем недельку, она умеет нервы лечить, вот так водит по голове и по-татарски наговаривает на крепкий сон, на доброе здоровье… на богатого жениха.

Динара смеялась, шутила, всеми силами хотела Ирину развеселить. Они дружат еще со школы, живут в соседних домах, привыкли всем делиться — и радости и грусти пополам.

— Честно, я не вру! — убеждала Динара. — К бабушке народ со всей округи ездит — она умеет читать по ладошкам и видит будущее. У нее дар. Только надо заранее договориться. Она уже старенькая и вредная стала. Не всех принимает. Даже своих… даже местных татар.

Когда Ирина завалила летнюю сессию, отец сказал, что университет оплачивать больше не будет.

— Учиться не хочешь, иди работать! Или мужа найди, пусть тебя содержит. Вся в мать — неблагодарная вертихвостка!

Оставил деньги на пару месяцев и уехал в очередной рейс. А мама третий день не звонит, будто забыла про дочь в любовном запале.

«В настоящем любовном запале. Получается, меня она вообще не по любви родила? Обидно!»

На Ирину напала тоска. Сначала кругами ходила по квартире, пробовала вернуть комнатам прежний идеальный порядок, сложить разбросанные вещи, протереть зеркала.

— Что со мной не так? — вслух рассуждала Ирина, водя тряпкой по пыльным полкам. — Вроде не уродина и не дура, живу на всем готовом, а счастья нет. И никаких серьезных планов на будущее. Папа прав. Надо перейти на «заочку», найти подработку. А дальше? Другие девчонки в двадцать лет с парнями встречаются — страсти там у них, романтика-мелодрама, а мне никто не нравится. Замуж вообще не хочу. В семью и верность больше не верю.

С полки полетела на пол толстенная книга «Сказки народов России». Ирина давно её в руки не брала, а в детстве любила читать с мамой. Русские, татарские, бурятские, коми, мордва… и у всех одинаковый мотив — герои попадают в переделку, сталкиваются с трудностями, побеждают врагов, находят друзей, свадьбы играют, пекут аппетитные курники или бешбармаки, устраивают пир на весь мир.

— В сказки тоже не верю! — мрачно сказала Ирина. — Наивные выдумки для глупых детишек.

И вдруг вспомнила, как семь лет назад они все вместе на отцовской машине ездили в Казахстан на Голубые озера. Это путешествие осталось в сердце бодрящим холодком рассвета, ароматом луговых цветов, ощущением скорости и полета.

И родители тогда еще были близки. Открыто радовались возможности отдохнуть на природе, — купались, ели вкуснейший шашлык и сырные шарики, катались на лодке, заказали конную прогулку. Чудесное было лето!

Ирина прижала большую книгу к груди и горячо прошептала:

— Хочу исчезнуть из города, умчаться далеко-далеко отсюда в загадочные края. Чтобы людей поменьше и вольный ветер развевал волосы. Чтобы первозданная природа во всей красе!

Не успела договорить, как жалобно застонал телефон. Ирина нарочно поставила на звонок унылую мелодию — пусть всё напоминает, как тяжела жизнь студентки-неудачницы. Но Динаркин голос в микрофоне звучал бодро:

— Эй, подруга, еще не спишь? Мы завтра собираемся в Верхний Ингал. Давай с нами!

— А можно там купаться? — страдальческим голосом спросила Ирина.

— Ага! Село на реке стоит.

— Тогда утоплюсь.

— Нельзя! — отрезала Динара. — Мы с тобой решили после четвертого курса отправиться в путешествие. Съездим на Байкал или слетаем в Казань.

— Мне уже ничего не надо. Моя жизнь — сплошное недоразуменье. И ничего хорошего не светит.

— Попробуешь бабулины пироги — запоешь иначе, — смеялась Динара.

Сказано-сделано. Ирина собрала походный рюкзак и отправилась на выходные в гости к подружке. В татарское поселение Верхний Ингал. Места исторические, заповедные. Про них даже преподаватель в универе рассказывал. Будто бы через Ингалу проходила часть Великого шёлкового пути. И купцы бухарские с местными татарами обменивались товарами.

— У нас в селе есть маленький музей, — хвасталась Динарка. — Там чашки, миски, оружие ржавое, всякие битые черепки. Губернатор хочет турпотоки в область повышать. Если ты собралась в этой сфере работать, вникай в ситуацию. Откроем с тобой «ипешку», будем народ возить в Ингалу. Там природа классная и куча легенд. Главное, как подать.

Ирина слушала рассеянно, пыталась настроиться на веселый лад — получалось плохо. Так без настроения и приехала в гости к бабушке Танзиле. Встретили девчонок радушно. Сибирские татары — народ гостеприимный, улыбчивый. И стол накрыт и разговоры душевные.

Однако под вечер бабушка Танзиля пристально посмотрела на Ирину и запретила на реку ходить.

— Сейчас разгар лета — особые дни, полотно времени истончается, а у тебя мысли тёмные, горевые. Вода в Ингале быстротекучая, за собой умчит — не догонишь. И знать бы еще куда.

Ирина эти слова мимо ушей пропустила, за местную байку приняла. И с компанией Динаркиных друзей отправилась на прогулку к лесу. Ребята собирались устроить пикник на природе, заодно искупаться после жаркого дня. Все молодые, задорные, давно знают друг друга. Шуточки, переглядки, смех. Дружеские обнимашки.

Ирина и здесь почувствовала себя чужой. Спряталась от общего веселья в заросли ивняка, а там услышала тихий клекот реки, решила подойти ближе.

Солнце уже докрасна поспело и вяло сползало за дальний лес. У самой земли кузнечики верещали, по кустам шмыгали пичуги. На душе полегчало.

А вода в Ингале, и правда, мутная, быстрая, в глубине трава зеленая колышется, щепочки-палочки проплывают. Ирина загляделась и не заметила, как по берегу совсем далеко забралась в непролазную глушь ольшаника. Там река делала крутой поворот. Надо бы вернуться к своей компании.

Как вдруг неподалеку раздался шумный плеск, и гортанный мужской голос повел унылую песню на чужом языке. «Похоже на татарский», — успокоено подумала Ирина, — «Наверно, кто-то из местных тоже отдыхает».

Осторожно приподняла ветки и увидела, что у берега на излучине реки высокий мужик скоблит коня. Сам в воде по пояс голый, темные волосы собраны на макушке в небрежный узел. Мускулы на спине и руках перекатываются шарами. Наверно, спортсмен-культурист.

Ирина таращилась на него с любопытством. Никогда не видела, как коней чистят, интересно же посмотреть. А мужик, словно почувствовал взгляд, резко обернулся и руку поднял, а в ней зажата острая штуковина вроде ножа.

Ирина ему доброжелательно улыбнулась и помахала рукой. Привет, мол и все такое.

А мужик вдруг оскалился, кинулся к ней по воде, а сам вроде голый и ниже пояса. Ну, точно… Ирина струхнула и дернулась назад, зацепилась за сучок, порвала платье. Листья, ветки, черные шишки ольховые перед глазами мелькают, сердце грохочет, ноги заплетаются, а в ушах звучит громкий гортанный голос с мягким акцентом:

— Стой, речная дева! Стой! Покажись еще раз. Клянусь Великим Тенгри, я тебя не трону!

Ирина запнулась о корягу и растянулась на вязкой прибрежной глине. Рядом ласково ворковала река. Уку-у-утывала… уба-ю-ки-вала… Заманивала. Засасывала.

Тепло. Легко. Свободно. Все, что хочешь.

Ирина закрыла глаза, выдохнула и поддалась чарам.