Степной Волк и княжна Ирина

Глава 3 Беспутная дочь

Давние времена

В комнате было душно, пахло свежей выпечкой и горелой травой. Над ухом вился угодливый старческий шёпоток:

— Минет лихо, сгинет страх. Хлеб качу-катаю, из рабы Божьей Иринушки порчу выгоняю.

Щеки Ирины коснулось что-то теплое, мягкое, ароматное. Наверно, бабушка Танзиля лечит.

«Вот стыдобища! Неужели местные парни меня на руках до самого дома Курмановых несли?»

— Вы были правы, на речку я зря пошла! — виновато прошептала Ирина, открывая глаза.

И обомлела. На неё таращилась незнакомая старуха в черном платке, низко надвинутом на лоб. Определенно славянской внешности. Старуха поймала удивленный Иришкин взгляд, растянула морщинистые губы в улыбке.

— Очнулась, милая, вот и хорошо, вот и славно! Каяться после будешь. Ничего, Бог милостив. Он простит. А батюшке ничего не скажем про умысел твой греховный, не то станет крепко бранить, а нас — нянек негодных велит пороть, что не усмотрели.

— Какой умысел? — пролепетала Ирина. — А куда меня принесли? Это чей дом?

Старуха принялась мелко креститься и святых поминать. Потом жалостливо запричитала:

— Ой! Помутилась твоя бедная головушка, дитятко горемычное… как же родной светлицы не признать!

— Подождите-подождите! — забормотала Ирина, присаживаясь на широченной кровати, застеленной почему-то пушистой шкурой поверх пухлого одеяла. — Ничего не понимаю. А где Динара? Где все?

Старуха подсела ближе и доверительно сообщила:

— Батюшко твой поехал встречать купцов, велел терем запереть, с тебя очей не спускать, а ты змейкой выскользнула, на реку сбежала. Хорошо, Василько спохватился, еле тёпленьку вытащил из воды. Ведь какой грех на душу взять — с жизнью проститься решила!

— Кто простился с жизнью? — испуганно закричала Ирина. — Где Динара?

— Ой, матушка, царица небесная, Пресвятая Богородица, изувечил проклятый басурманин нашу лебедушку! Разума лишил, память отнял. Ирод проклятый!

Старуха упала на пол перед иконами, начала бормотать молитвы.

Тогда Ирина вдруг решила, что с подружкой случилась беда, наверно, ребята на берегу перебрали с алкоголем и полезли купаться, чуть не утонули. Только почему она сама лежит в чужом доме одетая в длинную рубаху на голое тело? Куда делось нижнее белье? И эта странная женщина совсем не похожа на татарку с Верхнего Ингала.

«Так, на реке был еще симпатичный дядька с конем. Ага! Наверно, он меня к своей бабуле притащил для оказания первой помощи. Слишком набожная, в углу иконы и свечи. Может, они староверы? Нам еще на лекциях говорили, что в царские времена за Урал сбегали раскольники — подальше от центральных властей».

Ирина немного успокоилась и попыталась бабушку расспросить про соседнее татарское поселенье, но та понесла такую чушь, что хоть за голову хватайся.

Будто она — Ирина есть внебрачная дочь князя Юрия Нещадного. И мудрый батюшко задумал отдать её в жёны какому-то важному татарскому хану ради укрепления дружеских связей. А хан прознал, что Ирина — незаконная дочь и рассердился, что ему дают второсортный товар. Прилюдно высмеял и вернул отцу якобы обесчещенной. Жениться, разумеется, передумал.

Ирина слушала эту галиматью, едва скрывая улыбку. Все же ясно! Динара недавно расхваливала фильм «Холоп» о том, как проучили наглого мажора, разыграв сценки из быта крепостной России.

Очевидно, и сейчас, чтобы развеять печаль подруги, Динарка договорилась с местной пенсионеркой о небольшом розыгрыше на тему Ордынского ига на Руси. Но какая замечательная актриса — эта бабулечка! Какой замысловатый сюжет!

«Жжешь, Динарка, жжешь! Грозный татаро-монгольский хан. Ха-ха-ха… Обесчестил. Унизил. В жены не взял. Да в задницу бы его в кобылью! Ну, что ж… придется подыгрывать. Наверно, меня на камеру записывают».

Предвкушая забавное мероприятие, Ирина совершенно расслабилась и спросила про ужин. Старушка, натуралистично кряхтя, поднялась с колен, уковыляла за двери, и скоро принесла в деревянной плошке кусочки волокнистого мяса и два вареных яйца, следом прискакала востроглазая девчушка в сарафане, поставила на стол крынку с питьем. Теплая вода с медом.

Ирина оценила обстановку и угощенье. С аппетитом поужинала и принялась расспрашивать про свое житье-бытье на заимке у князя Юрия. Память-то ведь напрочь отшибло. Старая нянюшка Устинья охотно взялась восстанавливать пробелы.

И тут пошли такие страсти, что мягонькое заячье мясцо в рот не полезло. («Кролик, конечно, где бы Динарка реального зайца взяла?») Оказывается, из татарского шатра Ирину привезли в жалком состоянии, неделю она молчком на ложе лежала, а потом побежала на реку топиться. Батюшкин работник Василько спас.

— А батюшко тобой не доволен! Ему передали, что шибко нравно ты с ханом Девлетом держалась. Спорила и перечила. Разве князь тебя такому учил? Ты должна была покориться воле Господней и доле женской, — вздыхала нянюшка.

Буйная Динаркина фантазия начала Ирину раздражать. Она попросила платье и выразила желание пройтись по двору.

«Ну, точно! Построили в окрестностях Ингалы специальное поселение для туристов. Музейная усадьба в стиле XII века. Вот так сюрприз! И почему Динарка сразу мне не сказала? Двоем с ней было бы интересней гулять».

Ирина весело поздоровалась с хмурым мужчиной, который колол дрова, и уверенно направилась к воинам у ворот. Чуть не крикнула: «Разгадала я вашу загадку! Теперь отведите к подруге»

За околицу Ирину не выпустили, велели вернуться обратно в терем. Хмурый мужчина-дровосек оказался рядом, коснулся плеча заскорузлыми пальцами. Заговорил грубо:

— Куда внове направилась? Второй раз за тобой в реку не полезу. Водяницей станешь, будут тебя пиявки сосать, раки волосы обрежут — восплачешь тогда, запросишься на свет божий, а поздно.

— Зачем вы меня пугаете? — рассердилась Ирина. — Я домой хочу. Я уже сделала нужные выводы и больше страдать не буду. А топиться вообще не собиралась.

— Чего ж тебя понесло на стремнину? — напирал мужик.

Вроде не очень старый, а хромает, на лбу морщины и под глазом до уха шрам. Неужели настоящий? Выглядит жутко.

Ирина растерянно оглянулась. Крепкие дядьки у ворот осуждающе качали бородами. Не с боем же прорываться за ограду. Пришлось притвориться послушной девочкой, спокойно дожидаться окончания розыгрыша.

— Значит, это вы меня спасли? — насмешливо спросила Ирина. — Вас зовут Василько?

— А ты вправду не помнишь? — насторожился хмурый и хромой избавитель.

И вдруг тряхнул Ирину за плечо, наклонился близко.

— Я ж тебе говорил, дурища, бежать надо было! Бежать к дядьке Пахому в город, он бы спрятал до поры. Эх! Сломали нашу березоньку!

Заметив в глазах сурового на вид мужика неподдельные слезы, Ирина пришла в смятение. Начала шёпотом допытываться, на какой срок заявлено представление и когда за ней Динарка придет. Потому что история грустная получается и это не честно. Лучше бы о таком заранее предупреждать.

Во время её проникновенной речи Василько только прижимал рукав к глазам, сопел и вздрагивал широкими плечами. Правое выше левого, кособокий он какой-то, пришибленный этот Василько. Но играет проникновенно. Каждому жесту веришь!

Потом нянюшка Устинья их окликнула, увела Ирину в дом. Ночь тревожно прошла. И следующие два дня хуже некуда. Ирина плакала и ругалась, кидала об стены деревянные миски, разбила глиняный кувшин, напоминала о правах человека. Но когда в разгромленную светлицу вошел высокий седой человек с плетью в руках — сразу притихла.

— Узнаешь меня, беспутная дочь? — рявкнул человек.

— Да, батюшко, — пролепетала Ирина, поглядывая на Устинью, склонившуюся в поясном поклоне перед господином.

— Порассказывали мне тут про твое буйство, — процедил князь Юрий. — Я долго возиться не стану. Я все женские хвори привык вожжами лечить, а тебя готов удавить сразу. Хватит меня позорить.

— Смилуйся, кормилец! — завопила Устинья, обнимая его сапоги. — Не в разуме она, порча в ней играет.

— Порча! — заорал князь. — Сейчас поправлю.

Сдернул с Иринушки одеяло и хлестнул плетью. Хорошо увернуться успела, свалилась за кровать и тут же вскочила на ноги, перешла в оборону.

— Папочка, не надо драться! Папочка, отправь меня в монастырь. Так все цари делали. Если кто из родни не угоден — в монастырь. Я буду за вас Богу молиться и ризы шить.

Задыхаясь от гнева, князь Юрий смотрел на нее в упор. От бешеного взгляда «папочки» у Ирины руки — ноги дрожали и зубы цокали. А в голосе лишь одна мысль: «Не игра… не игра… не игра!»

— Счастье твое, что на мать похожа, — глухо проговорил князь. — Красивая мать у тебя была. Жарко меня любила. Мог бы тебя в лесу живьем закопать, да не хочу Всемилу печалить на небесах. Но при себе тебя боле держать не стану. Ослушалась, вышла из-под моей воли — прочь с глаз! Завтра двинется торговый обоз в Бешкильскую слободу. Поедешь с ними на степную заставу. Там, говорят, татарская знахарка живет. Пусть попробует избавить тебя от порчи. Может, после кому и сгодишься.

— Смилуйся, батюшка! Куда снова гонишь дитя… Погибнет! — простонала старая нянька, стуча лбом в пол.

Князь брезгливо толкнул Устинью жёлтым сапогом в бок.

— Тебя и Василька с ней отправлю. Готовь сундуки с тряпьем. Чтобы в народе не говорили, будто князь Юрий родную кровь из дому нагишом выгнал. Собираться! Живо! Чтобы завтра к обеду и духу вашего здесь не было, иначе позову отца Феофана. Он со своими молодцами привык каленым железом с порчей бороться.

Ирина закрыла лицо руками, рухнула на кровать без сил.

«Не игра. Не игра. Река утащила в другое время. Никто не спасет. Надо самой выкручиваться».

Хлопнула дверь — ушел князь. На полу всхлипывала-причитала бабушка Устинья. У Ирины сердце сжалось.

«Еще и старушку из-за меня выгнал. И доброго дяденьку — калеку. Точно — Нещадный князь!»

Со слов няни Ирина уже знала, что Василько прежде в дружине Юрия служил, но получил в боях увечья, год томился в плену, чудом вернулся на родину и был списан в дворовые люди.

Теперь Василько ухаживал за лошадьми, дрова таскал и топил печи. С младых лет охранял Ирину, когда та бегала по лесам и полям. Сильно негодовал, когда князь решил отвезти дочь в ханскую ставку. Наверно, спасти хотел, предлагал бежать.

От страшной догадки у Ирины в голове помутилось.

«А где тогда настоящая княжна? Неужели утонула в момент моего появления? И я оказалась как две капли воды на неё похожа? Вот теперь и расхлебывай! А там, в Ингале, Динарка, наверно, плачет — ищет меня. Вот засада!»

— Хорошо, холсты у меня заготовлены и обувка нашита, — рассуждала Устинья, упираясь локтями в изножье постели. — Медов бы еще с утречка запасти и можно ехать с добром.

— Я отца попрошу, чтобы вас оставил, — неверенно сказала Ирина. — Вам-то зачем маяться на чужбине?

— Как я тебя отпущу одну… — улыбнулась старушка. — Я ж тебя вырастила, выходила и хоть ты никогда со мной ласкова не была, душа-то болит. Пока мы с Васильком живы и помаленьку землю топчем, не бросим тебя, болезную.

Ирина молча обняла Устинью, прижимаясь щекой к черному платку, прикрывшему затылок.

— Спасибо вам за все! Простите, что устроила здесь беспорядок. Я сейчас приберу и помогу сложить вещи. Только больше про порчу не говорите. После папиного визита мне сразу легче стало и память почти вернулась. Я думаю, в дороге совсем поправлюсь. Надоело, что меня тут все дурочкой зовут. Я могла бы сессию на отлично здать. Только мне историю скучно было учить. Жаль. Сейчас бы информация пригодилась.