Сводные. Пламя запретной любви

Глава 17 Егор

Подъехал к дому, чувствуя, как внутри все сжимается от мысли о встрече с отцом. После нашей последней ссоры он наверняка устроит допрос с пристрастием. А еще Саша… При мысли о ней я машинально коснулся шеи, где Вика оставила засос.

– Привет, пап, – сказал с деланой небрежностью, хотя внутри все сжималось. – Саша!

Скользнул взглядом мимо него и заметил Сашу. Наши взгляды встретились, и что-то внутри меня перевернулось. Ее глаза расширились, когда она заметила метку на моей шее, и в них промелькнуло что-то.

Боль? Разочарование? Отвращение? Что?

Потом все исчезло, сменившись таким пронзительным холодом, что я физически ощутил его. Как будто между нами опустилась ледяная стена.

– Ты опоздал, – сухо сказал отец. – Мы уже уезжаем.

– Я никуда не спешу, – пожал плечами. – Все равно мне надо переодеться.

Смотрел на Сашу, и что-то во мне заставило бросить вызов – проверить, есть ли под этой ледяной маской то пламя, которое я видел в ту ночь в коридоре. Я знал, что выгляжу как придурок, который всю ночь кувыркался с девчонкой, пока она беспокоилась обо мне. Но мне хотелось, чтобы она ревновала. Хотелось увидеть хоть какую-то эмоцию в этих глазах, которые стали совершенно непроницаемыми.

Саша быстро проскользнула мимо меня к выходу – так осторожно, чтобы даже случайно не задеть, что это заметил бы и слепой. От нее пахло ванилью и чем-то цветочным – такой чистый, светлый запах, особенно контрастный с моим потом и остатками Викиных приторных духов.

После того как все уехали, я долго стоял под душем, выкручивая воду на максимально горячую. Этот засос, эта демонстрация – это была отчаянная попытка доказать самому себе, что мне плевать на Сашу, что я могу быть, с кем хочу, что она не имеет надо мной власти.

Но взгляд ее глаз, когда она увидела красное пятно на моей шее, и этот холод, который я почувствовал физически, были лучшим доказательством обратного.

Я облажался. Как всегда.

Решив отвлечься, поехал в университет. То, что я вообще там оказался, уже было странно – обычно я пропускал половину занятий, считая их пустой тратой времени. Но сегодня мне нужно было что-то делать, куда-то идти, иначе я бы свихнулся от мыслей о Саше.

В столовой было шумно, как в улье. Я взял кофе и сел за дальний столик, надеясь, что меня никто не побеспокоит. Но не тут-то было. Не прошло и пяти минут, как передо мной возникла Вика, ухоженная, идеально накрашенная, словно и не было утренней сцены.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, – сказал я, стараясь звучать равнодушно.

– А я тебя искала. – Она села напротив, положив на стол свою дизайнерскую сумку. – Ты забыл кое-что у меня.

– Что именно?

– Свою совесть, – она наклонилась вперед, понизив голос, – и, возможно, свое достоинство.

– Вика, завязывай, мы все обсудили.

– Ты просто сбежал. Как сбегаешь от всего, что требует настоящих чувств, настоящей ответственности.

Я отхлебнул кофе, стараясь не показывать, как меня задели ее слова.

– Если ты пришла читать мне нотации, то я пас. У меня скоро занятие.

– С каких пор тебя волнуют занятия? – Она усмехнулась. – Нет, я пришла узнать, кто она.

Я замер, не донеся чашку до рта:

– Кто?

– Та, из-за которой ты так изменился. Та, о которой думаешь, даже когда трахаешь меня. Не притворяйся дурачком, Егор. Это не идет твоему имиджу плохого парня.

Поставил чашку и посмотрел на Вику. Она была красивой, очень красивой – с этими длинными темными волосами, идеальной фигурой, уверенностью во взгляде. Любой парень был бы счастлив встречаться с ней. И я был какое-то время. Пока не появилась Саша.

– Никого нет, Вика. Я просто хотел побыть один. Осмыслить наше расставание. Поэтому и не остался.

– Ты худший лжец, которого я знаю. – Она покачала головой. – И знаешь что? Я выясню, кто она. Рано или поздно. У меня есть друзья в этом университете на каждом факультете. Кто-нибудь да видел вас вместе.

– Ты переходишь границы. – Мой голос стал жестче. – Мы расстались. Ты сама этого хотела. Я не лезу в твою жизнь, не выясняю, с кем ты спишь. И ты не лезь в мою.

– Так все-таки есть кто-то! – Ее глаза загорелись триумфом. – Я знала! Знала, что не выдумываю! Кто она, Егор? Какая-нибудь первокурсница, падкая на твою репутацию плохого парня? Да, я угадала?

Почувствовал, как внутри поднимается горячая волна. Вика говорила слишком громко, и несколько голов уже повернулись в нашу сторону.

– Хватит, – процедил я. – Просто хватит, Вика.

– Что, боишься, что кто-то услышит? – Она не унималась, ее голос становился все громче. – Боишься, что твой маленький секрет раскроется? Я узнаю, кто она, Егор. И что бы ты ни скрывал, я выведу тебя на чистую воду.

Вика соскочила со своего места, пошла на выход, но я, резко встав, догнал ее в пару шагов, схватил за локоть. Девушка обернулась, ее ладонь обожгла щеку, это была уже вторая пощечина от девушек за последнее время.

Все вокруг были в шоке, так же как и я сам. Несколько человек вздрогнули от резкого звука. Я понимал, что этого ей только и надо – публичной сцены, внимания, сплетен. Вика всегда любила быть в центре внимания.

– Мы закончили, – сказал я, глядя ей в глаза, сжав ее локоть слишком сильно. – Больше не подходи ко мне, Вика. Никогда.

Она усмехнулась, но в глазах промелькнула боль.

– Знаешь, что самое жалкое, Егор? Что эта девочка, скорее всего, даже не догадывается о твоих чувствах. Или, еще хуже, догадывается, но для нее это просто шутка. Бедный, запутавшийся Егор, который не понимает, что некоторые вещи просто невозможны.

Развернулся, пошел к выходу, чувствуя, как десятки глаз следят за мной. Вика ударила по больному месту. Я и сам не знал, что думает Саша.

После того поцелуя в коридоре, после всех наших стычек и споров, после всего… понимает ли она, что со мной происходит? И если да, то что она чувствует?

Выйдя из столовой, я глубоко вдохнул прохладный воздух. Надо было успокоиться, прочистить голову. Я шел по территории университета не разбирая дороги, просто пытаясь отдышаться от удушающих мыслей. Даже не знаю, сколько времени так гулял, час или два.

И тут я увидел ее.

Сначала я даже не поверил своим глазам. Саша стояла у входа в главный корпус, в легком голубом платье и короткой джинсовке, которое подчеркивало ее фигуру так, как никогда не делали ее обычные мешковатые свитера. Волосы были распущены и уложены мягкими волнами, а не собраны в обычный тугой хвост.

Она выглядела… другой. Яркой. Свободной. Красивой настолько, что перехватывало дыхание.

Застыл на месте, не в силах отвести взгляд. Она стояла, прижимая к груди какие-то папки, и улыбалась. Именно эта улыбка – открытая, искренняя – заставила меня замереть. Саша редко так улыбалась мне. Почти никогда, если быть честным.

А потом я понял, кому адресована эта улыбка.

Рядом с ней стоял Светлов – этот проклятый фотограф с журфака, с его вечно взъерошенными светлыми волосами и щенячьим взглядом. Он что-то рассказывал, активно жестикулируя, а Саша смеялась, легко, беззаботно, запрокидывая голову. Так, как никогда не смеялась со мной.

Что-то внутри меня скрутилось в тугой узел. Руки сами собой сжались в кулаки.

Я знал это чувство – ревность, чистая и неприкрытая.

Я ревновал Сашу к этому придурку с журфака, и от этого осознания хотелось выть.