Сводные. Пламя запретной любви

Глава 19 Егор

Мы покатились по земле, нанося и блокируя удары друг друга. Я ощущал вкус крови во рту, чувствовал, как кожа на костяшках пальцев лопается при соприкосновении с лицом соперника. Он был сильнее, чем я ожидал, – не просто фотограф с нежной натурой, а парень, который явно знал, как драться.

– Прекратите! – кричала Саша, пытаясь оттащить нас друг от друга. – Вы с ума сошли!

Светлов перекатился, уклоняясь от моего удара, и вскочил на ноги. Его губа была разбита, из носа шла кровь.

– Все тот же Державин, – сплюнул он, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Решаешь все кулаками, потому что мозгов не хватает.

Я тоже поднялся, чувствуя пульсирующую боль в ребрах – он успел хорошенько меня приложить.

– А ты все тот же трус, – бросил я. – Который прикрывается красивыми словами.

– Хватит! – Саша встала между нами, ее лицо исказилось от гнева и обиды. – Вы что, в детском саду? Деретесь из-за старых обид? – Она повернулась к Светлову: – Максим, тебе лучше уйти. Сейчас.

Его глаза расширились от удивления. Уверен, он ожидал, что она примет его сторону.

– Саша, – начал он. – Я могу объяснить…

– Не сейчас, – отрезала она. – Пожалуйста. Я позвоню тебе.

Он колебался, переводя взгляд с нее на меня:

– Ты уверена, что будешь в порядке? С ним?

В его голосе было искреннее беспокойство, и я почувствовал укол… чего? Стыда? Зависти из-за того, как он смотрел на нее?

– Я живу здесь, Максим, – напомнила Саша. – Это мой дом.

Светлов кивнул, бросил на меня еще один предупреждающий взгляд и направился к своему мотоциклу. Мгновение спустя рев мотора разорвал ночную тишину, и красные огни его задних фонарей растворились в темноте.

Мы с Сашей остались одни – стояли друг напротив друга во дворе, освещенные только лунным светом и фарами моей машины.

– Ты доволен? – Голос девушки дрожал, но не от страха. От ярости. – Ты получил что хотел, да? Испортил мне вечер? Унизил меня перед ним?

Вытер кровь с разбитой губы, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, оставляя только боль и осознание того, что я натворил.

– Я не хотел, чтобы вечер так закончился.

– А как ты хотел? – Саша скрестила руки на груди, и ветер играл ее волосами, бросая пряди на лицо. – Чтобы я смотрела, как вы избиваете друг друга до полусмерти? Чтобы я рыдала и умоляла вас остановиться? Что это вообще было, Егор?

– Я увидел, как он собирается поцеловать тебя… – Слова вырвались сами собой, прежде чем я смог их остановить. – И я просто… не смог.

Ее брови взлетели вверх.

– Не смог что? Позволить мне жить своей жизнью? Быть счастливой с кем-то другим?

– Не с ним. – Я шагнул к ней. – Ты не знаешь его, Саша. Не знаешь, каким он может быть.

– А ты знаешь меня? – Она тоже шагнула вперед, и теперь нас разделяли считаные сантиметры. – Ты думаешь, что знаешь, что для меня лучше? Чего я хочу? Чего заслуживаю?

Я смотрел в ее глаза – яростные, блестящие от непролитых слез – и пытался подобрать правильные слова. Хоть какие-нибудь слова.

– Я знаю, что ты заслуживаешь лучшего, чем он, – наконец сказал я. – Чем я.

Что-то в ее взгляде изменилось. Ярость сменилась удивлением, затем растерянностью.

– Я тебя не понимаю, – прошептала она. – То ты целуешь меня, то делаешь вид, что ничего не было. То ревнуешь, то приезжаешь с засосом от своей девушки. Кто ты, Егор? И чего ты от меня хочешь?

Открыл рот, но слова застряли в горле. Правда была слишком сложной, слишком невозможной. Она была моей сводной сестрой. Мы жили под одной крышей. Наши родители были вместе. И все же…

– Я не могу, – выдавил наконец. – Не могу объяснить.

– Попробуй. – Она шагнула еще ближе, и я почувствовал запах ее духов – ваниль, цветы, что-то свежее и чистое. – Ради всего святого, Егор, хоть раз в жизни скажи, что ты чувствуешь!

– Я чувствую, что… схожу с ума. – Слова вырвались из меня потоком, который невозможно остановить. – Каждый раз, когда ты рядом. Каждый раз, когда ты смотришь на меня. Каждый раз, когда ты улыбаешься кому-то другому.

Она застыла, ее глаза расширились.

– Что?..

– Я не могу спать, – продолжал я, уже не заботясь о последствиях. – Не могу нормально дышать. Все, о чем я думаю, это ты. И как это неправильно. Как это чертовски неправильно. Ты дочь женщины моего отца. Ты живешь в моем доме. Ты должна быть мне как сестра. Но вместо этого я… – Я запнулся, не в силах произнести это вслух.

– А вместо этого ты что? – Ее голос был тихим, напряженным. – Скажи, Егор. Скажи это.

– Я хочу тебя, – выдохнул наконец. – Так сильно, что это убивает меня.

Мгновение она просто смотрела на меня, и в ее взгляде было столько всего – шок, замешательство, страх и что-то еще, что я не смел назвать надеждой.

А потом она сделала то, чего я совсем не ожидал. Она шагнула вперед, схватила меня за воротник куртки и притянула к себе.

Ее губы встретились с моими в поцелуе, который был больше похож на удар – яростный, отчаянный, болезненный. Вкус крови с моей разбитой губы смешался с ее вкусом, создавая странную, головокружительную смесь. На секунду я застыл, не веря в происходящее, а затем мои руки сами обвились вокруг ее талии, притягивая ближе.

Это было как падение с обрыва. Как прыжок в ледяную воду. Как первый глоток воздуха после слишком долгого пребывания под водой. Боль и удовольствие, слившиеся в единое целое.

Ее пальцы зарылись в мои волосы, ногти слегка царапнули кожу головы. Я углубил поцелуй, и она ответила с таким же отчаянием, с такой же голодной страстью.

Мы целовались как безумные, как люди, которым нечего терять. Как люди, которые сдерживались слишком долго. Я чувствовал, как ее сердце колотится напротив моего, как ее тело дрожит, когда мои руки скользят по спине, очерчивая изгибы.

Внезапно на крыльце вспыхнул свет. Мы отскочили друг от друга как ошпаренные. Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

– Кто там? – Голос отца звучал сонно и обеспокоенно одновременно.

Мы замерли, как подростки, пойманные на месте преступления. Саша быстро провела рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок. Я прикоснулся к своим губам, все еще чувствуя ее вкус, ее тепло.

– Это мы, пап, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально. – Просто… вернулись.

Дверь открылась, и отец вышел на крыльцо в халате, зевая:

– Что за шум был? Мне показалось, я слышал крики.

Саша и я обменялись быстрыми взглядами.

– Просто… проезжали мотоциклисты, – соврала Саша, и я удивился, как легко ложь слетела с ее обычно честных губ. – Шумные ребята.

Отец нахмурился, переводя взгляд с меня на Сашу и обратно. Я знал, что выгляжу ужасно: разбитая губа, растрепанные волосы, наверняка кровь на рубашке.

– Что с твоим лицом? – спросил он, прищурившись.

– Упал, – я пожал плечами, – с мотоцикла.

– У тебя нет мотоцикла. – Отец скрестил руки на груди.

– У друга, – продолжал я врать, зная, как неубедительно это звучит. – Неважно, пап. Все в порядке.

Он явно не поверил, но был слишком уставшим, чтобы выяснять это прямо сейчас.

– Заходите в дом, – сказал он наконец. – Уже поздно.

Саша кивнула и первой направилась к дому, проскользнув мимо отца. Я последовал за ней, чувствуя на себе его пристальный взгляд.

Когда мы оказались в коридоре и отец вернулся в спальню, мы на мгновение остались наедине. Саша повернулась ко мне, и в свете настенных светильников я увидел, что ее губы распухли от поцелуев, а глаза все еще были широко распахнуты.

– Это… – Она запнулась, подбирая слова. – Это не решение, Егор. Это только усложняет все.

Кивнул, понимая, что она права. Тот поцелуй – он ничего не решал. Только подтвердил то, что мы оба уже знали: между нами что-то было. Что-то сильное, неконтролируемое и потенциально разрушительное.

– Я знаю. Но я не жалею.

Она закусила губу, и этот простой жест отозвался новой волной жара внутри меня.

– Я тоже, – прошептала, прежде чем развернуться и быстро подняться по лестнице.

Я стоял в коридоре, слушая, как удаляются ее шаги, и чувствовал, как внутри смешиваются боль от драки и эйфория от поцелуя, страх перед будущим и отчаянная надежда на то, что все каким-то чудом обойдется.

Но я знал, что в нашей ситуации чудес не бывает.

И что бы ни случилось дальше, это будет больно. Очень больно.