Сводные. Пламя запретной любви

Глава 27

Воскресный обед. Солнце заливает кухню, играет бликами на фарфоровых тарелках. Мама суетится у плиты, Сергей помогает раскладывать салаты. Домашняя идиллия. Семейное счастье.

И я, разрываемая изнутри воспоминаниями о прошлой ночи, сижу за столом, пытаясь выглядеть нормально.

Удается из рук вон плохо.

– Сашенька, передай, пожалуйста, соль. – Мамин голос вырывает меня из размышлений.

Я автоматически тянусь к солонке, но мои пальцы встречаются с другими – сильными, теплыми, знакомыми до каждой мозоли. Егор. Мгновенное прикосновение отзывается электрическим разрядом во всем теле. Я отдергиваю руку, словно обжегшись.

– Прости, – говорит он, и в этом коротком слове столько подтекста, что у меня начинают гореть щеки.

Мама и Сергей, к счастью, ничего не замечают – они приехали всего час назад и до сих пор делятся впечатлениями от поездки.

Я же не могу выкинуть из головы сегодняшнее утро…

Пробуждение было медленным, сладким. Сквозь дрему я чувствовала прикосновения – осторожные, почти робкие. По коже скользили кончики пальцев, очерчивая контуры лица, шеи, плеч. Потом я почувствовала тепло губ – где-то на виске, у линии роста волос, на закрытых веках.

Я открыла глаза и утонула в его взгляде – темном, глубоком, с тающими льдинками обычной холодности.

– Доброе утро, – прошептал Егор. Его голос был ниже обычного, с хрипотцой, которая отзывалась во мне тягучим теплом.

– Привет, – ответила, залившись краской, когда воспоминания о ночи нахлынули.

Его руки на моем теле. Губы, исследующие каждый сантиметр кожи. Боль, сменившаяся наслаждением. Слова, которые он шептал мне на ухо, жадные, собственнические, почти грубые, но от которых внутри все плавилось.

То, как он смотрел на меня. Никто никогда так не смотрел.

– Не сбежишь? – спросил Егор, и за его нарочитой насмешкой я уловила настоящую неуверенность.

Егор Державин, гроза университета, плохой парень, который никогда ни к кому не привязывался, боялся, что я убегу.

Вместо ответа я положила ладонь ему на щеку, колючую от щетины, с маленьким шрамом у уха, оставшимся после какой-то давней драки. Его глаза потемнели, ресницы дрогнули. И он поцеловал меня – сначала осторожно, словно давая мне время передумать, а потом жадно, голодно, властно.

Мы целовались так, словно не виделись сто лет, словно это был последний день на земле.

От прикосновения рук к моему телу я выгибалась и стонала. Мои пальцы путались в его волосах, скользили по напряженным мышцам спины, ощущая каждый шрам, каждую отметину.

– Хочу тебя, – прошептал Егор мне в губы. – Снова. Сейчас.

Кивнула. В тот момент я не могла ему отказать.

Он поцеловал меня снова, глубже, дольше, и все мысли испарились. Остались только ощущения, только жар его кожи, только наши переплетенные тела.

И именно в этот момент мы услышали звук открывающейся входной двери.

– Сашенька? Егор? Мы вернулись! – Мамин голос эхом разнесся по дому.

Мы замерли, как пойманные с поличным подростки.

– Черт! – выдохнул Егор, отрываясь от меня. – Они же должны были вернуться вечером!

С ужасом осознала, что мы в его комнате, в его постели, совершенно голые. И если родители войдут сюда…

– Что делать? – прошептала я, судорожно оглядываясь в поисках своей футболки.

– Беги к себе. – Егор уже натягивал джинсы. – Скажи, что только что проснулась. Я скажу, что был в гараже, возился с машиной.

Я кивнула, наконец найдя футболку под кроватью. Натянула ее на голое тело, не заботясь о нижнем белье, лишь бы сбежать отсюда незамеченной.

– Ты как ниндзя, – усмехнулся Егор, несмотря на серьезность ситуации. – Тихо и незаметно.

– Ну да, с моей-то грацией. – Я закатила глаза, вспоминая, как всегда умудрялась что-нибудь уронить или опрокинуть.

– На цыпочках, принцесса.

Он поцеловал меня в нос, и я поразилась, насколько легко и естественно это вышло. Как будто мы делали это сотни раз.

Выскочила в коридор, на цыпочках добежала до своей комнаты, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось как сумасшедшее – от страха быть пойманной, от возбуждения, от адреналина.

И от странного, непривычного счастья, которое пузырилось внутри, как шампанское.

– …и представляешь, этот малыш такой смышленый, в три года уже знает все буквы! – Мамин восторженный голос возвращает меня в реальность. – Сашенька, ты меня слушаешь?

– Конечно, мам. – Я выдавливаю из себя улыбку, стараясь не смотреть на Егора.

Но он сидит напротив, и мой взгляд сам собой возвращается к нему снова и снова.

Он выглядит таким обычным – в серой футболке и джинсах, с влажными после душа волосами. Но я замечаю то, чего не видят другие: как темнеют его глаза, когда он смотрит на меня, как он облизывает нижнюю губу, когда наши взгляды встречаются, как его пальцы сжимаются на вилке, когда я наклоняюсь вперед и вырез моей футболки позволяет ему увидеть чуть больше, чем следовало бы.

– Ну что, рассказывайте, как вы тут провели время. – Сергей накладывает себе салат. – Никаких происшествий?

Я давлюсь водой, едва не выплевывая ее обратно. Егор невозмутимо пожимает плечами.

– Все было тихо, – говорит он таким будничным тоном, что я поражаюсь его актерскому мастерству. – Я в основном занимался машиной.

«Да, машиной по имени Саша», – язвительно говорит внутренний голос, и я чувствую, как начинают гореть мои уши. Я опускаю взгляд на тарелку, старательно размазывая пюре по кругу.

– А ты, Сашенька? – Мама смотрит на меня с интересом. – Чем занималась? Как вчерашняя вечеринка?

– Вечеринка?

Я перевожу взгляд на Егора, который смотрит на меня с веселым вызовом в глазах. «Выкручивайся», – говорит его ухмылка.

– Да, ты вчера говорила, что собираешься на чей-то день рождения. – Мама накладывает салат в мою тарелку. – Было весело?

Перед глазами мелькают вспышки воспоминаний о вчерашнем вечере. Громкая музыка. Приторно-сладкий пунш.

Парень, который тащит меня в темную комнату. Ужас. А потом Егор, как ангел мщения, его кулаки, разбивающие лица моих обидчиков. Его руки, бережно держащие меня. А после его губы, его тело, его шепот…

– Сашенька? – Мамин обеспокоенный голос вырывает меня из воспоминаний. – Ты побледнела. Все в порядке?

– Да, просто… – я мучительно подбираю слова, – я встретилась с неприятным типом, но ничего страшного. Лиза помогла.

– Лиза? – Мама хмурится. – А я думала, тебя Егор подвозил. Ты же писала, что он заедет за тобой?

«Вот черт». Я запуталась в своем же вранье.

– Я заехал, – вмешивается Егор, и его голос звучит удивительно спокойно. – Но Саша уже уходила с подругой. Я только поздоровался и поехал домой.

– Да, – поспешно подтверждаю я, – Лиза как раз собиралась уходить, ей нужно было… забрать кое-что в общежитии, и мы решили поехать вместе.

Мама смотрит на меня с подозрением. Она всегда чувствовала, когда я лгу.

– И что это был за неприятный тип? – спрашивает Сергей, внезапно переключаясь в режим заботливого отчима. – Он не приставал?

Теперь я действительно бледнею. Сергей даже не подозревает, насколько близок к истине. Егор рядом со мной напрягается, его пальцы сжимают вилку так, что костяшки белеют.

– Да нет, – я пытаюсь отмахнуться, – просто какой-то пьяный парень, ничего особенного. Лиза сразу осадила его, и мы ушли.

– Надеюсь, вы как следует проучили этого урода. – Сергей смотрит на Егора, который к этому моменту уже взял себя в руки. – Я учил тебя, сын, что нельзя оставлять такие вещи безнаказанными.

«О, он проучил его», – думаю я, вспоминая звук удара и хруст. Егор тем временем слегка улыбается, и в этой улыбке есть что-то хищное.

– Думаю, он усвоил урок, – говорит Егор, и от его тона у меня по коже бегут мурашки.

– Хорошо. – Сергей удовлетворенно кивает, не замечая подтекста. – Саша, постарайся больше не попадать в такие ситуации. И, может быть, тебе стоит реже ходить на вечеринки? Особенно если там подают алкоголь.

– Сережа, – мама похлопывает его по руке, – девочке нужно общаться со сверстниками. И, в конце концов, Саша уже взрослая.

«Если бы ты только знала насколько», – проносится в моей голове, и я снова краснею.

– К тому же, – продолжает мама, – раз Егор присматривает за ней, я спокойна. Ведь так, Егор?

Он поднимает глаза, встречаясь со мной взглядом, и в его зрачках пляшут чертики.

– Конечно, – говорит он с такой невинной улыбкой, что я давлюсь куском мяса. – Я всегда присматриваю за Сашей. Она под моей защитой.

Его голос звучит так двусмысленно, что я уверена: родители сейчас все поймут. Но они лишь удовлетворенно кивают, довольные тем, как хорошо мы поладили.

Если бы они только знали насколько хорошо.

– А потом? – Сергей накладывает добавку пюре. – Что вы делали после вечеринки?

Мама неодобрительно смотрит на него:

– Сережа, дай детям хоть немного личного пространства. Мы же не на допросе.

«Спасибо, мама», – мысленно благодарю я. Допрос продолжается еще пару минут, а потом тема меняется, и я наконец могу выдохнуть.

Но ненадолго.

– Саша, ты не ешь салат, – замечает мама. – Невкусно?

– Нет, что ты, очень вкусно, – поспешно говорю я, накладывая себе огромную порцию. – Просто задумалась.

– О чем? – интересуется Сергей.

– О… – Я пытаюсь придумать что-нибудь правдоподобное и тут чувствую, как что-то касается моей ноги под столом.

Нога Егора. Его ступня скользит вверх по моей лодыжке, поднимается выше, к колену, и еще выше… Я сжимаю колени, пытаясь его остановить, но он лишь усмехается.

– О проекте по дизайну, – выпалила первое, что приходит в голову. – Нужно сделать эскизы к среде.

– Хорошо, что ты думаешь об учебе, – одобрительно кивает мама. – А то в последнее время ты какая-то рассеянная.

«Интересно почему?» – думаю я, бросая предупреждающий взгляд на Егора, который выглядит неприлично довольным собой.

– Знаешь, – внезапно говорит он, повернувшись ко мне, – если тебе нужна помощь с проектом, я мог бы показать пару приемов. У меня есть опыт.

В его словах нет ничего необычного – конечно, четверокурсник может помочь первокурснице. Но то, как он это говорит, как смотрит на меня… Я чувствую, что краснею до кончиков пальцев.

– Это так мило с твоей стороны, Егор, – говорит мама, ничего не замечая. – Правда, Саша?

– Очень, – цежу я сквозь зубы, пытаясь испепелить Егора взглядом.

Он лишь шире улыбается.

– Тогда, может, начнем сегодня вечером? – предлагает он, и это звучит как приглашение вовсе не на учебу. – У меня как раз есть свободное время.

Я открываю рот, чтобы ответить – сама не знаю что, – но в этот момент звонит телефон Сергея.

– Прошу прощения, – говорит он, вставая из-за стола, – это с работы, нужно ответить.

Он выходит в коридор, и мама тоже встает.

– Пойду поставлю чайник, – говорит она, – кому какой чай?

Не дожидаясь ответа, она уходит на кухню, и мы с Егором остаемся одни за столом.

– Ты с ума сошел? – шиплю я, как только она исчезает из виду.

– Возможно. – Он наклоняется ко мне через стол, и его глаза темнеют. – Но ты сводишь меня с ума, принцесса.

– Это не игра, Егор. – Я пытаюсь выглядеть сердитой, но его близость отвлекает. – Если они узнают…

– Они не узнают, – уверенно говорит он. – Если ты будешь молчать, а не краснеть каждый раз, когда я на тебя смотрю.

– Я не краснею! – возмущаюсь я, чувствуя, как предательски теплеют мои щеки.

– Ты краснеешь. – Он улыбается, и впервые в его улыбке нет обычной насмешки – только теплота. – И мне это нравится.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент возвращается мама с чайником.

– Так какой чай, ребята? – спрашивает она.

– Зеленый, – говорит Егор, не отрывая от меня взгляда.

– Черный, – одновременно с ним говорю я.

Мама удивленно смотрит на нас, переводя взгляд с одного на другого.

– Вы сегодня какие-то странные, – замечает она. – Все в порядке?

– Все прекрасно. – Я улыбаюсь, надеясь, что улыбка выглядит естественно. – Просто не выспалась.

– Это точно. – Егор ухмыляется, и я пинаю его под столом.

Мама качает головой:

– Надеюсь, вы не поссорились, пока нас не было.

«Нет, мама, – мысленно отвечаю я, – мы просто переспали и теперь пытаемся сделать вид, что ничего не случилось, пока решаем, что со всем этим делать».

– Нет, что ты, – говорю я вслух, – мы отлично ладим. Правда, Егор?

– Идеально, – подтверждает он, и в его голосе столько подтекста, что я готова провалиться сквозь землю.

Нет, на этот раз мне точно не скрыться. Рано или поздно они все узнают. И нам с Егором придется решать, что делать дальше.

Но пока я лишь беру чашку чая из рук мамы и украдкой смотрю на парня напротив – своего сводного брата, своего заклятого врага, своего первого мужчину.

И где-то глубоко внутри понимаю, что это только начало.