Сводные. Пламя запретной любви

Глава 20

Знаете то чувство, когда вы совершили что-то абсолютно безумное, а потом не можете понять, это действительно случилось или приснилось. Именно в таком состоянии я проснулась на следующее утро после нашей с Егором ссоры во дворе.

После поцелуя.

Я лежала в кровати, уставившись в потолок, и пыталась убедить себя, что это был сон. Просто очередной нелепый, горячий сон о Егоре, которые мучили меня последние недели. Но когда я коснулась пальцами своих губ, они все еще были слегка припухшими.

Настоящими. Как и воспоминания о вкусе его губ – с привкусом крови от разбитой в драке губы, терпкий, необъяснимо волнующий.

Телефон коротко пискнул. Сообщение от Максима: «Надеюсь, ты в порядке. Мне жаль, что вечер так закончился. Можем поговорить?»

Отбросила телефон, не желая думать о Максиме, о его разбитом лице, о драке, которая произошла из-за меня. О своем выборе остаться с Егором, когда Максим уехал. О том поцелуе, который я сама начала.

Боже, что со мной не так?

Собираясь на занятия, я старалась быть максимально тихой, не желая столкнуться с Егором. Не знаю, что скажу, как себя поведу себя при встрече. Что вообще происходит между нами?

К счастью, дома было тихо. Наверное, все еще спали. Я быстро проскользнула на кухню, схватила яблоко и бутылку воды и была уже на пороге, когда услышала шаги на лестнице.

Я замерла, внутренне приготовившись. Но это оказалась мама.

– Сашенька? Так рано? – Она зевнула, запахивая халат.

– У меня сегодня много занятий, – пробормотала я, избегая ее взгляда. – Лучше приеду пораньше на автобусе.

Мама нахмурилась, вглядываясь в мое лицо:

– У тебя все хорошо? Выглядишь какой-то… встревоженной.

– Просто не выспалась, – натянуто улыбнулась я. – Заболталась с Лизой вчера.

Ложь. Снова ложь. Почему с появлением Егора в моей жизни я превратилась в патологическую лгунью?

– Ну ладно, – мама поцеловала меня в лоб, – будь осторожна. И позвони, если задержишься.

Кивнула и выскочила за дверь, чувствуя облегчение из-за того, что сбежала до появления Егора. Трусость? Возможно. Но я просто не знала, что сказать парню, которого целовала прошлым вечером.

Парню, который смотрел на меня со смесью ярости и желания. Парню, который формально приходится мне сводным братом.

От последней мысли к горлу подступила тошнота.

– Ты выглядишь как привидение, – безапелляционно заявила Лиза, падая на стул рядом со мной в университетской библиотеке. – Что случилось?

Я подняла глаза от книги, которую безуспешно пыталась читать последний час. Строчки просто расплывались перед глазами, не складываясь в предложения.

– Ничего, – солгала. – Просто устала.

– Угу, – Лиза скептически изогнула бровь, – а я – Снежная королева. Серьезно, Саш, на тебе лица нет. Ты даже не накрасилась сегодня.

Я непроизвольно коснулась своего лица. Действительно, впервые за долгое время я вышла из дома без минимального макияжа. Просто забыла.

– Это из-за свидания с Максимом? – спросила Лиза, понизив голос. – Что-то пошло не так?

Закрыла глаза, чувствуя, как подступают слезы. Лиза была единственным человеком, с которым я могла бы поговорить. Но как объяснить весь этот кошмар? «Знаешь, Лиз, я целовалась со своим сводным братом. А еще он подрался с Максимом, потому что ревнует. И кажется, я схожу с ума, потому что хочу его больше, чем следует».

– Все сложно, – наконец выдавила я. – Не хочу сейчас об этом.

Лиза удивленно взглянула на меня – обычно я охотно делилась с ней своими переживаниями. Но она не стала настаивать.

– Ладно, – она пожала плечами, – когда захочешь поговорить, я здесь. А пока, – она достала из сумки большую плитку шоколада, – держи. Универсальное лекарство от душевных проблем.

Я благодарно взяла шоколад, чувствуя, как глаза наполняются слезами от этого простого, но такого теплого жеста.

– Спасибо, Лиз.

Она подмигнула и открыла свой учебник, давая мне пространство. И в этот момент я была так благодарна за то, что в моей жизни есть хотя бы один человек, который не требует объяснений.

День тянулся бесконечно. Я механически переходила из аудитории в аудиторию, пыталась делать заметки, отвечать на вопросы преподавателей, но мысли постоянно возвращались к вчерашнему вечеру.

К Егору. К его губам на моих. К его взгляду – пламенному, опасному, обещающему.

Максим пытался заговорить со мной после лекции, но я сбежала, пробормотав что-то о срочном деле. Его взгляд – недоумевающий, слегка обиженный – преследовал меня, усиливая чувство вины. Я знала, что должна объясниться с ним. Рассказать хоть что-то. Но не сейчас. Не когда я сама не понимаю, что происходит.

К концу дня я была эмоционально истощена. Голова гудела от непрекращающегося внутреннего диалога, а плечи ныли от напряжения. Я стояла у главного входа университета, размышляя, не вызвать ли такси, когда увидела знакомый черный BMW, припаркованный через дорогу.

Сердце подпрыгнуло и застряло где-то в горле.

Егор стоял, облокотившись о капот, и курил. В его позе была напряженность, которая чувствовалась даже на расстоянии. На лице виднелись следы вчерашней драки – разбитая губа, синяк под глазом.

И все же он был чертовски красив – в своей потрепанной кожаной куртке, с этими взъерошенными темными волосами, с хмурым взглядом, который внезапно изменился, когда наши глаза встретились.

Я могла бы уйти. Сделать вид, что не заметила его. Вызвать такси, сесть на автобус, пойти пешком – что угодно, лишь бы избежать этой встречи.

Но вместо этого я пошла к нему, словно лунатик, словно зачарованная. Притягиваемая силой, с которой было невозможно бороться.

Он выбросил сигарету и выпрямился, когда я подошла ближе.

– Привет. – Голос был хриплым, словно от долгого молчания.

– Привет, – ответила, удивляясь, как обычно звучит мое приветствие, учитывая бурю внутри. – Тебе не обязательно было приезжать.

– Знаю. – Он пожал плечами, его челюсть напряглась. – Садись.

Я заколебалась. Сесть в машину означало остаться с ним наедине. Означало быть с ним в замкнутом пространстве после всего, что произошло вчера.

Он открыл пассажирскую дверь, не говоря больше ни слова. Его темные глаза смотрели на меня с выражением, которое я не могла прочитать. Там не было ни извинений, ни объяснений. Только какая-то первобытная решимость.

Села в машину, чувствуя знакомый запах кожаных сидений, его одеколона и сигарет – запах, который я начинала ассоциировать с опасностью и волнением одновременно.

Егор сел за руль и завел двигатель. Мы выехали с университетской стоянки в полном молчании. Я смотрела в окно, чувствуя тяжесть невысказанных слов между нами. Он не говорил ничего, сосредоточившись на дороге, но я ощущала его напряжение, видела, как пальцы сжимают руль.

Что он думает? О чем молчит? Я не знала, как начать разговор, как спросить о вчерашнем. Да и хотел ли он говорить об этом? Может, для него тот поцелуй ничего не значил – просто момент слабости, всплеск адреналина после драки?

Через какое-то время я заметила, что мы едем домой не по привычному маршруту:

– Куда ты едешь?

Егор не ответил. Вместо этого он свернул на лесную дорогу, петляющую между деревьями. Машина подпрыгивала на неровностях, забираясь глубже в лес, пока наконец он не остановился на небольшой поляне, скрытой от основной дороги.

Он заглушил двигатель, и наступила полная тишина. Только наше дыхание и слабый шелест листвы за окном.

– Егор, что мы… – начала я, но не успела закончить.

Он повернулся ко мне одним резким движением, руки обхватили мое лицо, и в следующий момент его губы были на моих, горячие, требовательные, безжалостные. Я замерла на мгновение от неожиданности, но затем растворилась в поцелуе, отвечая с тем же отчаянным голодом.

Это не было нежно. Не было осторожно.

Это было как столкновение двух стихий – яростное, разрушительное, неизбежное. Его язык скользнул между моих губ. Пальцы зарылись в волосы, слегка потянув их, заставляя меня запрокинуть голову, открыться ему еще больше.

Я вцепилась в его куртку, не зная, хочу ли притянуть его ближе или оттолкнуть. Мое тело выбрало первое – я прижалась к нему, чувствуя жар его тела даже через слои одежды.

Егор оторвался от моих губ, но только чтобы проложить дорожку поцелуев по шее, вниз к ключице. Его дыхание было горячим и резким, обжигало кожу. Я почувствовала, как мурашки бегут по спине, как внутри разливается жидкий огонь, готовый меня испепелить.

– Егор, – выдохнула, не зная, что хочу сказать. Попросить его остановиться? Умолять продолжить?

Он не ответил. Вместо этого руки скользнули под мою куртку, под свитер, касаясь обнаженной кожи живота. Я вздрогнула от этого прикосновения – его пальцы были прохладными по сравнению с жаром моего тела.

– Ты моя, – внезапно сказал он, голос был низким, хриплым, почти неузнаваемым. – Слышишь? Моя.