Сводные. Пламя запретной любви

Глава 30

Дождь хлещет по окнам кафе, превращая мир за стеклом в мутное серое пятно. Я сижу, сгорбившись над остывшим латте, и тереблю край бумажной салфетки, пока она не превращается в жалкие клочки.

Лиза напротив смотрит на меня так, будто я только что призналась в чем-то чудовищном. Ее зеленые глаза, обычно искрящиеся смехом, сейчас полны тревоги и чего-то, что я не хочу называть осуждением.

Но оно там, я знаю. Мое сердце колотится, горло сжимает ком, и я не уверена, смогу ли говорить, не сорвавшись на слезы.

– Саша, – Лиза наконец нарушает тишину, ее голос низкий, почти шепот, но каждое слово бьет, как молот, – ты серьезно? Егор? Который, оказывается, твой… сводный брат…

Киваю, не поднимая глаз. Стыд обжигает щеки, но правда, вырвавшаяся наружу, словно сбросила с плеч неподъемный груз. И в то же время я чувствую, как рушится что-то внутри, хрупкое и невосстановимое.

Лиза видела нас. Меня и Егора. В машине на парковке, где его руки сжимали мою талию, а мои губы искали его, как будто без этого поцелуя я перестану дышать. Она не должна была это видеть. Никто не должен. Но теперь поздно.

– Я не хотела, чтобы ты узнала так, – шепчу я, и голос дрожит, как тонкая струна, готовая лопнуть. – Я вообще не хотела, чтобы кто-то узнал. Никогда.

Лиза откидывается на спинку стула, ее рыжие кудри блестят под тусклым светом ламп. Она скрещивает руки, и я вижу, как ее пальцы нервно сжимаются. Она молчит, и эта тишина тяжелее любых слов.

Я хочу, чтобы она закричала, обвинила меня, назвала дурой – что угодно, лишь бы не этот взгляд, полный жалости и непонимания.

– Саш, я не слепая, – наконец говорит подруга, и ее тон жестче, чем я ожидала. – Ты светишься, когда он рядом. Ты буквально сияешь, как чертов фонарь. Но это… это ненормально. Ты же понимаешь? Если твоя мама узнает, если Сергей… Господи, Саш, они тебя убьют. Или его. Или вас обоих. Хотя вот я лично не вижу в этом ничего плохого, но это я, а то взрослые, тем более ваши родители.

Сжимаю остатки салфетки так, что пальцы белеют. Мама. Ее лицо всплывает перед глазами, счастливое, полное надежды, когда она говорит: «Сашенька, мы теперь одна семья». Ее глаза, которые загораются, когда она смотрит на Сергея.

Если она узнает, что я сплю с Егором, что я влюбилась в него, как в героя какого-то дурацкого романа, я не знаю… Не знаю, что она подумает, но я бы на ее месте была в шоке.

А Сергей? Его суровое лицо, его гордость за сына, его консервативные взгляды – все это превратится в ярость. Он заставит Егора уйти, а я останусь одна, с чувством вины, которое сожрет меня изнутри, потому что именно я, только я своим решением отдаться Егору разрушила нашу семью.

– Я знаю… – Слезы жгут глаза, грозя пролиться. – Знаю, что это неправильно. Я сто раз говорила себе, что надо остановиться. Что это безумие. Но я не могу, Лиза. Пыталась. Правда пыталась. Но каждый раз, когда он рядом, я… я просто тону в нем. В его взгляде, в его голосе, в его прикосновениях. Это как болезнь.

Лиза качает головой, ее губы сжимаются в тонкую линию. Она тянется через стол, хватает мою руку. Ее пальцы холодные, а мои дрожат, как осиновый лист.

– Саш, я не осуждаю тебя, я вижу, как ты мучаешься. Ты выглядишь так, как будто каждую ночь не спишь, а сражаешься с демонами. Это не любовь, Саш. Любовь не должна быть такой… мучительной.

– А какая она должна быть? – выпаливаю я, и в моем голосе больше злости, чем я ожидала. – Легкой? Простой? Как в фильмах, где все заканчивается свадьбой и титрами? Я не знаю, как это работает, Лиза! Это моя первая любовь, и она… она разрывает меня на части. Но без него я не могу дышать. Понимаешь? Без него я просто… пустая.

Лиза смотрит на меня, и в ее глазах мелькает что-то теплое, почти материнское. Она сжимает мою руку крепче, но ее голос остается строгим:

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Правда. Но подумай, что будет, если правда выплывет? Я даже не могу представить, как они отреагируют, это же взрослые, и все, что выходит за рамки их выстроенного мира, является ненормальным. А как отец может наказать Егора? Я слышала, он строгий, и Егор просто может исчезнет из твоей жизни навсегда. Ты готова к этому? К тому, что вас будут ненавидеть? Что в универе начнут шептаться за твоей спиной? Людям только дай повод, и не важно, что вы не кровные родственники, все будут говорить, что ты спишь с братом.

Вздрагиваю от слова «брат». Оно режет, как нож. Он не мой брат. Не по крови. Но для всех остальных – да. Для мамы, для Сергея, для всего мира. Я опускаю голову, пряча лицо в ладонях. Слезы все-таки срываются, горячие и соленые, и я не пытаюсь их остановить.

– Я устала прятаться, – шепчу, и голос ломается. – Устала притворяться за завтраком, будто он мне никто. Устала бояться, что кто-то заметит, как он смотрит на меня или как я вздрагиваю, когда он проходит мимо. Устала лгать маме, Сергею, себе. Но я не знаю, как остановиться. Не знаю, как жить без него.

Лиза молчит, и я чувствую ее взгляд, тяжелый, как свинец. Она отпивает глоток своего кофе, потом ставит чашку с тихим стуком.

– Саш, – говорит она, и в ее голосе появляется что-то новое, почти отчаяние. – Это как идти по минному полю. Один неверный шаг – и все взорвется. Ты готова к этому? К тому, что потеряешь семью, друзей, репутацию? К тому, что вас с Егором будут обсуждать, как грязный секрет?

Поднимаю голову, встречаюсь с ее глазами. Мое сердце колотится так громко, что заглушает шум дождя. Я хочу сказать, что готова. Хочу крикнуть, что мне плевать на всех, лишь бы быть с ним. Но правда в том, что я не знаю. Я запуталась, раздавлена, разорвана на части между любовью и страхом.

– А что, если я не могу его отпустить? – шепчу я. – Что, если он – это все, что у меня есть?

Лиза качает головой, но ее взгляд смягчается. Она наклоняется ближе, ее голос становится тише, но тверже:

– Тогда тебе нужно поговорить с ним. Откровенно. Расскажи, что чувствуешь. Может, вместе вы найдете выход. Но, Саш, послушай меня. Ты заслуживаешь чего-то лучшего. Чего-то, что не заставляет тебя прятаться и плакать. Например… что с Максом? Он ведь до сих пор тебе пишет, да?

Макс. Его имя – как укол в сердце.

– Я не знаю, что с Максом, – говорю я, качая головой. – И не хочу знать. После их стычки с Егором я прекратила с ним всякое общение.

Лиза хмурится, ее пальцы постукивают по краю чашки.

– Может, стоит возобновить общение? Просто чтобы понять, чего ты хочешь. Егор – это… это буря, Саш. А Макс, может, был бы спокойной гаванью, ты сама говорила, что он приятный.

– Я не хочу спокойствия, – огрызаюсь я, и мой голос звучит резче, чем я ожидала. – Я хочу Егора. Даже если это разрушит меня.

Лиза открывает рот, чтобы ответить, но замирает. Ее глаза расширяются, и она резко наклоняется ко мне через стол.

– Саш, пригнись, – шепчет она, ее голос дрожит от паники. – Быстро.

Я хмурюсь, но послушно опускаю голову, прячась за высокой спинкой стула. Мое сердце замирает.

– Что? – шепчу я, чувствуя, как холод пробирается под кожу. – Кто там?

Лиза оглядывается, ее лицо бледнеет, и она наклоняется еще ближе, ее шепот едва слышен:

– Тот самый Макс Светлов. И Вика. Они только что вошли. Вместе.

Я замираю, кровь стынет в жилах. Макс и Вика? Вместе? Мой разум отказывается это принимать. Вика – идеальная, уверенная, с ее глянцевыми волосами и самодовольной улыбкой. И Макс – тот самый фотограф, с которым у Егора давняя неприязнь. Что они делают вместе? И почему это кажется таким… неправильным?

– Они… что? – переспрашиваю я, мой голос дрожит. – Это же не может быть…

– Я тоже в шоке, – шепчет Лиза, ее глаза мечутся между мной и входом в кафе. – Они идут к стойке. Саш, это странно. Очень странно. Вика ведь была с Егором, а Макс… ну, у него давно конфликт с Державиным.

Я пытаюсь обернуться.

Однако Лиза хватает меня за руку:

– Не смотри! Если они тебя увидят, будет только хуже. Слушай, Саш, я серьезно. В универе и так уже шепчутся про тебя и Егора. Кто-то видел вас в машине, кто-то заметил, как он смотрит на тебя в коридорах. А теперь еще эти двое вместе? Это не к добру. Это… это полное дерьмо, Саш. И оно вот-вот обрушится на тебя.

Сглатываю, чувствуя, как паника сжимает грудь. Вика и Макс. Слухи. Мама. Сергей. Егор. Все кружится в голове, как карусель, от которой тошнит.

Я представляю, как Вика ухмыляется, узнав о нас с Егором, как она рассказывает всем, что я украла у нее парня. Как Макс, возможно, мстит за ту ночь, за унижение. Как слухи доходят до мамы, до Сергея, и весь наш хрупкий мир рушится, как карточный домик.

– Что мне делать, Лиза? – шепчу я, слезы катятся по щекам. – Я не хочу его терять. Но я не хочу разрушить семью. Я так запуталась, что иногда думаю, что лучше бы я никогда не переезжала сюда.

Лиза смотрит на меня, и в ее глазах столько сочувствия, что я едва не разрыдаюсь в голос. Она сжимает мою руку так крепко, что почти больно.

– Я не одобряю, Саш, – говорит она тихо, но твердо. – Это безумие, и ты это знаешь. Но ты моя подруга. И я вижу, как ты мучаешься. Если ты правда его любишь, поговори с ним. Расскажи, что чувствуешь. Может, вместе вы найдете выход. Но будь готова, что этот выход может стоить тебе всего.

Киваю, но внутри все кричит от боли. Отпустить Егора? Это как отрезать часть себя, вырвать сердце, перестать дышать. Но Лиза права – я не могу вечно жить в этом страхе, в этой лжи. Я должна выбрать. Или он. Или я. Или, может быть, ничего из этого.

Дождь за окном превращается в ливень, и я чувствую, как холод проникает под кожу. На душе так же пасмурно, как за стеклом. Лиза сидит напротив, ее лицо полно тревоги, и я понимаю, что она – единственный человек, которому я могу доверять. Но даже она не может вытащить меня из этой пропасти.

– Спасибо, – шепчу, выдавливая улыбку, хотя она больше похожа на гримасу. – За то, что не отвернулась.

– Никогда, – отвечает Лиза, и в ее голосе столько тепла, что я почти верю, что все будет хорошо.

Но потом я слышу звон колокольчика над дверью кафе, смех Вики, низкий голос Макса и понимаю, что буря уже здесь. И она сметет все на своем пути.