Там, где кричат тихие сердца

Глава 19

Андреас

— Ну что, готов?

Эрроу смотрит прямо на меня. Мы стоим в моем люксе в «Плаза», оба в идеально сшитых итальянских костюмах, со стаканами виски в руках.

— Я всегда готов, — отвечаю с ухмылкой.

— Ага, — он смеется. — Я в курсе. Но ты готов к браку? Придется хотя бы изображать, что тебе хочется оставаться верным, ну хотя бы в первый год.

Я прищуриваюсь.

— Я не собираюсь изменять.

Он скептически наклоняет голову.

— Прости, что? Я знаю тебя шестнадцать лет и ни одна женщина не удерживала твоего внимания дольше пары недель.

Я пожимаю плечами, поправляю бутоньерку и залпом допиваю виски.

— Я понимаю, что этот союз для тебя важен, но семья Ди Санто — это итальянцы. Итальянцы из мафии. Они все знают наперед. И уж поверь, никто даже не моргнет, если ты позволишь себе небольшое отступление, если ты понимаешь, о чем я.

— Да. — Я иду к двери и кладу руку на дверную ручку. — Но это не причина, по которой я собираюсь оставаться верным.

Я открываю дверь, но Эрроу прижимает к ней ладонь и захлопывает ее.

— Ты серьезно? Почему? У тебя под рукой все сладкое мира, а ты собираешься заставлять себя есть только M&Ms?

— Мне нравится M&Ms.

— Ты понимаешь, о чем я. Что в этой такого особенного?

Я молчу, потому что и сам не до конца знаю ответ. Глупо было бы объяснять свою убежденность всего лишь «чувством», особенно перед таким человеком, как Эрроу. Но с того самого мгновения, как я увидел Серафину, когда она врезалась в мои руки прямо на полу гостиничного вестибюля, я не хотел глядеть ни на одну другую женщину. Да, у меня есть и другие мотивы для этого брака, но даже если бы их не было, я все равно хотел бы ее.

Мое желание к ней сейчас держится на коротком поводке. Стоит мне отпустить его, и она начнет дрожать. А я хочу, чтобы моя жена подчинилась мне, чтобы она была готова ко мне. А не чтобы шарахалась и бежала прочь.

Сказать все это Эрроу я, разумеется, не могу, поэтому выбираю более простую версию:

— Она милая.

Я иду к лифту, все время улыбаясь, слушая, как он сзади цокает языком, словно это последнее, что у него осталось.

— Милая? Милая? Он отказывается от всех сладостей мира ради «милой».

Я вхожу в лифт и нажимаю кнопку.

— Знаешь, ты тоже милый, — говорю я, уголки губ поднимаются в улыбке.

Он замолкает на долгую секунду, а потом до моих ушей долетает:

— Да пошел ты.

.

Церковь украшена в точности так, как задумала Аллегра. Тетя изо всех сил старалась уверить меня, что идеи принадлежат Серафине, но я-то знаю, что она не захотела иметь с этим ничего общего и просто позволила Аллегре решать за нее. И надо признать, результат получился достойным, со вкусом и без лишней вычурности. Я видел слишком много мафиозных свадеб, где матери невест соревнуются друг с другом, стараясь перещеголять всех в семье, и в итоге выходит безвкусная какофония из показного хлама.

Пара гостей переговаривается вполголоса, но замолкает и поднимает головы, когда мы идем вперед по проходу. Я сразу узнаю одного из них, кузена Кристиано и его самого преданного капо.

— Николо. — Я дружелюбно улыбаюсь и протягиваю ему руку. — Спасибо, что пришел.

Он отвечает мне лишь натянутой улыбкой.

— Без проблем, — отвечает он так, словно оказывает мне одолжение.

Я засовываю руку обратно в карман, чтобы не поддаться искушению положить ее на рукоять пистолета.

— Кристиано здесь?

— Ага. Где-то тут. — Он проводит большим пальцем по губам.

Священник задерживается неподалеку, поэтому я встречаюсь с ним взглядом.

— Все в порядке?

— Все идеально, сэр. Но вам, пожалуй, стоит занять свои места. Остальные гости подойдут с минуты на минуту.

Николо желает мне удачи, а Эрроу сопровождает меня к алтарю, украшенному белыми розами и каллами.

Мы стоим там молча, и время тянется так, словно проходят часы, хотя на самом деле это всего лишь минуты. Когда шум в церкви становится громче, я оглядываюсь и вижу, что большинство гостей уже расселись. Ища брата, я замечаю его на краю скамьи у прохода, рядом с Кристиано. Он действительно умудрился устроиться в самом сердце самой могущественной семьи Нью-Йорка. Грудь наполняется гордостью, когда он кивает мне, подбадривая.

Я настоял, чтобы гости садились, где им удобно, за исключением ближайших родственников Серафины, ведь у меня самого, кроме Бенито, никого нет. Здесь присутствуют лишь несколько моих капо, но не весь состав, я не хочу еще сильнее напугать Серафину, которой и без того тяжело принять этот брак.

В животе у меня скручивается узел. Это не страх, а нетерпение. Где она? Я хочу ее увидеть. Хочу взглянуть на ту, с кем решил связать всю свою жизнь, на женщину, которая околдовала меня так, что мои губы произносят одно лишь признание, я не хочу никого, только ее. Я хочу скорее пройти через эту церемонию, чтобы увезти ее домой и начать новую жизнь, уже как законный союзник семьи Ди Санто и как ее муж.

В этом мире первая брачная ночь имеет огромное значение. Я не собираюсь, как некоторые, выставлять на показ окровавленные простыни, но я собираюсь начать готовить ее тело к тому, чтобы в конце концов овладеть им. С того момента, как я увидел ее, в голове у меня почти не осталось других мыслей. И хотя я не люблю казаться самоуверенным, ни одна женщина никогда не жаловалась на то, что я делал с ней в постели, поэтому я уверен, что смогу сделать так, чтобы моей жене было хорошо.

Тем не менее я никогда прежде не лишал женщину девственности. Я отказался от этого еще тогда, когда потерял свою собственную. Я знал, что как только возьму женщину своим членом впервые, я сделаю ее недоступной для любого другого мужчины. Мое право на нее станет безусловным, поэтому закономерно, что единственная женщина, у которой я заберу девственность, станет моей женой.

Орган начинает играть, и краем глаза я замечаю, как все гости встают и поворачиваются к задней части зала. Моя грудь сжимается, подчеркивая тук, тук, тук моего сердца. Я собираюсь стать женатым мужчиной, и эта мысль не пугает меня.

Я продолжаю держать взгляд прикованным к священнику и замечаю, как его глаза теплеют, когда двери в конце зала распахиваются. Всего несколько секунд требуется, чтобы Трилби, как подружке невесты, дойти до алтаря, и я позволяю себе украдкой взглянуть на нее. Я ничего не понимаю в крое платьев, но длинное платье оказалось темно-зеленого, лесного оттенка. Идеальная цветовая гамма для рыжеволосой невесты. Вскоре за ней идет Контесса в таком же платье, а ее длинные черные волосы собраны в заколку сбоку на шее.

Следом выходит младшая сестра, Бэмби У меня на секунду перехватывает дыхание. Ей всего шестнадцать, но ее фигура уже может соперничать с телом моей невесты, а глаза — те самые кошачьи, фирменные у Кастеллано. Я мгновенно готов пристрелить любого мужчину, чей взгляд задержится на ней, не потому что я хочу ее для себя, а потому что она младшая сестра Серафины, и у меня возникает необъяснимое желание ее защищать. Она все равно выйдет замуж внутри этого мира, и я знаю: мафиози будут драться за нее. Даже начнут войну.

Мои мысли прерывает шепот Эрроу у самого уха:

— Бля-я-я.

Мне приходится приложить все усилия, чтобы сохранить взгляд устремленным на стену перед собой.

Когда рядом со мной появляется белое миражное видение, я медленно поворачиваю голову.

И сглатываю.

Серафина выглядит великолепно.

Я не разбираюсь в платьях, но если бы одно платье могло превратить женщину в самое драгоценное, восхитительное, запретное лакомство, то это было бы именно оно.

Белый атлас скользит по ее телу, мягкий блеск подчеркивает аппетитные изгибы, которые, к счастью, вернулись с прежней силой. Лиф в форме сердца открывает идеальные купола нежной кожи, от которых мои брюки становятся тесными, а ее рыжие волосы завиты и уложены в замысловатую прическу на макушке. Жемчуг и кристаллы, вплетенные в пряди, создают впечатление, будто она пробиралась сюда сквозь легкую вьюгу.

Когда я, наконец, поднимаю взгляд к ее лицу, она смотрит на меня с тревогой, словно не уверена, понравится ли мне то, что я вижу. На ее лбу залегает едва заметная морщинка, а голубые глаза широко распахнуты и полны ожидания. Я опускаю взгляд на романтический букет роз, который она сжимает до побелевших костяшек пальцев, и вижу, как лепестки дрожат. Она до смерти напугана.

Я моргаю, пораженный.

Не верится, что она станет моей женой.

Звук, словно кто-то прочистил горло, заставляет меня поднять взгляд. Тони Кастеллано стоит рядом с дочерью и протягивает мне руку. Я жму ее, как положено, и он уходит на скамью к Аллегре. Священник начинает церемонию, и мы оба поворачиваемся к нему.

Но проходит всего несколько секунд, прежде чем я отбрасываю прочь все правила, традиции и приличия. Я аккуратно вынимаю букет из ее дрожащих пальцев и вкладываю ее правую руку в свою левую. Я чувствую ее ошарашенный взгляд, вижу краем глаза, как учащенно вздымается ее грудь.

Я не могу стоять рядом с ней, ощущая, как воздух между нами дрожит. Она должна знать, что я здесь ради нее, что она не проходит через это одна.

Слова священника пролетают мимо моих ушей, потому что все мое внимание сосредоточено на ощущении под большим пальцем. Он лежит на ее пульсе, и я считаю удары, убеждаясь, что они замедляются, и чувствую, как раздувается моя грудь, когда это происходит. В этот момент я хочу лишь одного, чтобы рядом со мной она почувствовала себя в безопасности.

Когда ее пульс замедляется, я хочу, чтобы время остановилось. Кто знает, когда она снова добровольно возьмет меня за руку? Она кажется крошечной, но теплой и чуть влажной. Ее ладонь ложится в мою так, будто всегда была предназначена находиться именно там.

Моя грудь вот-вот разорвется. Я знал, что хочу эту женщину с того самого момента, как впервые увидел ее, но блять… Сейчас я чувствую, что я нуждаюсь в ней.

Скоро нас просят повернуться друг к другу, и я передаю букет Эрроу, который, надо сказать, выглядит раздраженным тем, что вынужден держать цветы. Потом я беру и ее левую руку. И теперь, когда ее глаза встречаются с моими, в них есть застенчивость, но нет больше ужаса. Нет злобы. Только… любопытство, словно она пытается меня разгадать.

Я думал, что знаю, чего хочу от этого брака, но когда ощущаю ее маленькие руки в своих, ее пульс под пальцами и вижу, как в ее взгляде появляется крупица доверия, я забываю все на свете.

Мы произносим клятвы и обмениваемся кольцами, но все это проходит словно в тумане.

Следующее, что я слышу, — мне говорят, что я могу поцеловать невесту.

На ее лице мелькает тревога, и я мягко сжимаю ее пальцы, давая понять, что все будет хорошо. Я наклоняюсь, приближая лицо к ее лицу, и глубоко вдыхаю. Блять, она даже пахнет идеально. Ее прекрасное лицо поднимается навстречу моему, и она нервно моргает.

Я не закрываю глаза, когда опускаю губы к ее губам. Я хочу навсегда запомнить, как она выглядит в тот момент, когда я впервые ее поцелую. Я прижимаюсь к ее губам, и мир вокруг замирает. Ее губы такие мягкие, что просто тают под моими. Они чуть приоткрываются, и я вдыхаю частичку ее дыхания. Глаза сами собой смыкаются, и я отпускаю ее руки, чтобы скользнуть ладонями по ее спине к затылку и притянуть ее ближе.

Она такая теплая, такая мягкая, такая податливая. Ее изгибы сливаются с моим телом.

Когда тихий возглас удивления касается моего языка, меня пронзает электрическим разрядом. Кровь закипает в венах, кожа горит. Это не просто поцелуй. Это настоящий гребаный приговор.

Вдалеке я слышу радостные крики и аплодисменты, но отсекаю их, не позволяя ничему вмешаться в этот момент. Она тоже не отстраняется..

Но в какой-то момент я вынужден ее отпустить.

Я лениво приоткрываю веки и чувствую себя так, будто меня опоили. Щеки ее пылают, губы припухли. Наверное, я целовал ее слишком жадно. Глаза широко распахнуты, грудь быстро вздымается и опадает, пока она пытается отдышаться.

И вдруг я понимаю, что не помню, что, черт возьми, должен делать дальше.

Как всегда, меня выручает Эрроу. И, как всегда, с тем самым выражением, которое я с удовольствием стер бы кулаком с его лица. Он отлично видит, что я потерял голову из-за этой женщины.

Он кивает в сторону дверей церкви, напоминая, что мы с Серафиной, как новоиспеченные супруги, должны выйти первыми, а за нами пойдут остальные.

Я беру ее под руку и веду по проходу, пока вокруг раздаются громкие крики и аплодисменты. Бенито одобрительно кивает, но тут же его жадный взгляд возвращается к девушке, которая идет позади вместе с ее сестрами.

Когда мы оказываемся за дверями, у нас есть всего несколько секунд, чтобы посмотреть друг на друга, прежде чем на нас обрушатся родственники и гости. Я хочу вглядываться в нее, упиваться ее красотой, может быть, даже снова коснуться ее губ, но она не решается поднять на меня глаза. Она поворачивается к двери, и как только вслед входят Трилби, Тесса и Бэмби, ее рука выскальзывает из моей, и она тянется к ним.

За поддержкой, а не ради праздника.

Мое сердце готово вырваться из груди, но я напоминаю себе, что это только начало, и я обязательно завоюю ее. Тот поцелуй был электрическим разрядом. Не может быть, чтобы она его не почувствовала.

Ее тишина оглушает, пока нас везут к месту торжества, и неудовлетворенное желание снова ощутить ее кожу рядом с моей заставляет меня сжимать кулаки и дышать ровно через ноздри.

Когда мы приезжаем на прием, она тут же исчезает в направлении своей семьи.

— Поздравляю, брат! — Бенито и Эрроу подходят и с явным удовольствием хлопают меня по спине чуть сильнее, чем нужно. Любой повод.

— Время для тоста, — говорит Эрроу, уводя меня к бару. Он заказывает двойные порции и разворачивается ко мне с хитрой ухмылкой.

— Никогда не думал, что увижу этот день, босс, но выглядело так, будто тебе это действительно понравилось.

Я прикусываю губу и перевожу взгляд на Бенито.

— Ты следующий?

Он едва не поперхнулся, но быстро взял себя в руки.

— Если все будет по-моему, то да. Но Тесса считает, что она еще слишком молода. Не хочет, чтобы все подумали, будто она залетела.

Судя по тому, как он смотрит на нее, словно она его последний вздох, это вряд ли было бы плохим решением. А раз уж я стану заботливым дядей для их будущих детей, ей придется хотя бы попытаться полюбить меня.

К нам подходят Кристиано и Трилби, поздравляют, и Кристиано без промедлений переходит к делу.

— Когда ты возвращаешься в Бостон?

— Завтра днем. Может быть, вечером. — Я надеюсь, что вечером. Я надеюсь, что утром у меня будет больше времени с Серафиной после нашей первой ночи вместе.

— Ты позвонишь?

— Разумеется. Мои капо готовы встретить твоих людей. Они только и ждут возможности разделаться с этими бандами.

— Вы поедете в медовый месяц? — спрашивает Бенито.

Моя первая мысль была в том, что все, что происходило до этого момента, уже напоминало медовый месяц. Теперь же, когда мой брак с Серафиной закрепил союз с Ди Санто, я ощущаю, что настоящая жизнь только начинается. Но я хочу подарить Серафине время наедине, вдалеке от всего, и я обязан это сделать для нее.

— У нас с женой будет медовый месяц, но чуть позже.

Моя жена.

Черт, эти два слова бьют прямо в сердце. Тепло разливается по груди, и я чувствую, как выпрямляюсь, словно становлюсь выше. Она моя жена. Я смотрю на нее. В безопасности своей семьи она светится и кажется по-настоящему счастливой.

Последние месяцы, да что там, целые годы, моей единственной целью было сломить банды, особенно банду моего отца. Но теперь у меня появилось еще одно желание. Я хочу, чтобы Серафина Кориони чувствовала себя такой же сияющей и счастливой, какой я вижу ее сейчас.

Я не бегаю спринты. Я бегаю марафоны. И этот я намерен выиграть.