Там, где кричат тихие сердца

Глава 40

Серафина

Я смотрю, как старик неспешно возвращается к воротам, будто только что не сделал смертельного врага из собственного сына и самого могущественного человека в Массачусетсе. Несмотря на шок, который я испытала в Нью-Йорке, узнав о свадьбе папы с Антонией Ди Санто, я чувствую благодарность к своему отцу. Я не могу представить, каково было Андреасу и Бенито расти под властью этого жалкого человека.

Андреас пугающе спокоен, когда мы поднимаемся по ступенькам и входим в дом. Я снимаю обувь, бросаю сумочку и иду за ним на кухню.

— Ты в порядке?

Он коротко кивает, вытаскивает телефон из кармана и подносит его к уху.

— Бенито, — произносит он мрачно. — Старик жив.

На том конце линии воцаряется долгая, мертвая пауза, и тогда мой муж продолжает:

— Здесь, в Бостоне. Он был у меня дома.

Еще несколько слов, и Андреас отключается.

— Мой брат приедет пожить у нас несколько дней. Он уже выехал из города.

— Конечно, — киваю я. — Я попрошу Алессандро приготовить ужин.

Андреас кладет телефон на столешницу, обходит кухонный остров и подходит ко мне. Его руки скользят к моей талии, и он прячет лицо у меня на плече.

— Как, черт возьми, ты можешь быть такой совершенной?

— Ты делаешь меня такой, — шепчу я ему на ухо.

— Добро пожаловать в мою семью, — рычит он.

Я поднимаю руку и тяну его голову назад, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

— Я и есть твоя семья.

В его лице отражается столько чувств, что их накал, окажись я на его месте, в прошлом заставил бы меня искать боль на собственной коже.

Он выглядит уставшим, яростным, ожесточенным и мучительно напряженным.

Я хочу снять хоть часть этого. Хочу помочь. И хочу сделать для него что-то в ответ, ведь он сделал так много для меня.

Я не отвожу взгляда, пока дрожащими пальцами расстегиваю его ремень. Его веки вздрагивают, когда он понимает, что я делаю, но он не останавливает меня.

Я протягиваю ремень сквозь пряжку и принимаюсь за его ширинку. Его пронзительный взгляд ни на миг не отрывается от меня, пока я расстегиваю молнию и его брюки падают к ногам. Его губы размыкаются, язык увлажняет их, а грудь тяжело и часто поднимается.

Мои пальцы цепляются за пояс его тугих боксеров, и я медленно стягиваю их вниз. Мы оба смотрим вниз, туда, где его член стремительно оживает в моей руке. Я обхватываю его, ощущая, как он становится длиннее и толще от моего прикосновения.

В памяти вспыхивает тот миг, когда он сам держал себя, тянул и гладил, доводя до разрушительного оргазма у меня на глазах, не подпуская ближе. Я копирую его хватку и ритм, и вскоре слышу его одобрительное бормотание. Хвалебные звуки, срывающиеся с его губ, лишают меня сил в ногах.

Как только он входит в ритм и закрывает глаза, я опускаюсь на колени. Вблизи он поражает меня до глубины души. Во рту пересыхает, и он опускает руку, чтобы заправить мне волосы за уши.

— Если ты собираешься это делать, я хочу видеть все.

Я поднимаю глаза и встречаю жадный взгляд. Он никогда не просил меня об этом, но ясно, что он этого хочет. И что-то подсказывает: даже если я сделаю это плохо, он все равно будет наслаждаться каждой секундой.

Я нерешительно высовываю язык и облизываю кончик его головки. Он резко втягивает воздух сквозь зубы. Эта реакция разжигает во мне жар внизу живота. Но на этот раз все не про меня. Все про него.

Я обвиваю языком кончик и вызываю новый, сдавленный звук у него на губах.

— Блять, это меня погубит, — стонет он.

Я улыбаюсь и приподнимаю его член, чтобы провести языком от основания до самой головки.

Из его груди вырывается низкий, яростный звук, и я делаю это снова. Поднимаю глаза и вижу, как он проводит ладонью по лицу. Оно искажено желанием. Такой взгляд я могла бы привыкнуть ловить всегда.

Не отводя взгляда, я подаю его член к себе и обхватываю губами. Он такой толстый, что мой рот кажется переполненным. Его веки тяжело опускаются, и он смотрит на меня из-под ресниц, пропитанных похотью и жаждой. Это почти невозможная задача, но, кажется, мне и не нужно прилагать усилий, каждое движение рождает в нем отклик, который сводит меня с ума.

Я впускаю в рот столько, сколько способна, и его хватает на то, чтобы мои руки держали его полностью. Я начинаю сосать.

Раздается громкий удар, и я вдруг понимаю, что сама зажмурилась. Резко открываю глаза, Андреас вжал ладонь в стену и оперся на нее всем телом.

— Это божественно. Просто пиздец как божественно, — стонет он.

Я охватываю его со всех сторон, целую, облизываю, обвожу языком по всей окружности. Мне хочется большего, но я не знаю, как.

Я бросаю на него взгляд, и он, будто уловив это, лениво приподнимает веки.

Он наверняка считывает вопрос в моем лице, потому что выходит изо рта и ладонью обхватывает мой подбородок.

— Нужно расслабить горло, — тихо говорит он. — Позволь мне пройти глубже и дыши, когда сработает рефлекс. Просто дыши. Потом откройся, и я войду чуть дальше.

Я киваю и размыкаю губы. Он направляет свой член внутрь и скользит до конца, в самую глубину. Мой желудок сводит, когда срабатывает рвотный рефлекс.

— Дыши, — шепчет он. — Открой горло. Расслабься.

Это требует нескольких попыток, но в конце концов мое горло поддается и смягчается. Он улавливает это в моем взгляде и коротко кивает, словно подтверждает. Я гулко откликаюсь на его члене, потому что, если кивну, могу причинить ему боль.

Он осторожно продвигается глубже, все время напоминая мне дышать и поглаживая мои щеки кончиками пальцев. Глаза раскрыты так широко, что слезы наворачиваются на уголки.

Он кивает снова и входит еще дальше. Теперь моя рука может охватить только оставшуюся часть его длины.

— Я трахну твое горло, малышка, хорошо?

Я отвечаю глухим звуком, хотя он выходит прерывистым. Я хочу, чтобы он делал то, что ему необходимо. Я хочу, чтобы ему было хорошо.

Он двигается медленно и неглубоко, и я ощущаю, как головка его члена скользит по стенкам моего горла. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы оставаться расслабленной, хотя это трудно. Его глаза закатываются почти сразу.

— Это невыносимо охуенно, — шепчет он. — Я не выдержу долго. Я кончу так мощно прямо в твою глотку. Блять.

Я хватаюсь за его ноги, стараясь удержаться, пока он входит глубже, чуть сильнее.

— Ты божественный ангел, — простонал он. И тут мышцы на задней стороне его бедер становятся твердыми и натянутыми. Его яйца под моими ладонями сжимаются и подтягиваются, и он изливается в мое горло, выдыхая громкое, сорвавшееся проклятие.

Я замираю, позволяя ему излить все до конца, потом стараюсь оставаться расслабленной, когда он выходит. Я не успеваю даже вытереть рот, он поднимает меня и прижимает свои губы к моим. Его нисколько не смущает, что я вся во вкусе его семени. Он обводит мой рот языком, целует мои губы снова и снова, легко и жадно.

— Спасибо, спасибо, — шепчет он между поцелуями и прерывистым дыханием. — Это был лучший минет в моей жизни. Абсолютно идеальный. Ты идеальна. Это было именно то, что я ждал.

Я чуть отстраняюсь.

— Ну и хорошо.

— Да, думаю, теперь у меня будет хотя бы десять секунд, прежде чем я решу всадить кому-то пулю.

Мои губы трогает тень улыбки.

— Тоже неплохо.

— Пошли, — произносит он, обнимая меня за шею. — Надо угостить тебя джелато. Думаю, твое горло скажет за это спасибо.