Там, где кричат тихие сердца

Глава 4

Серафина

Сегодня седьмой день пребывания Эндрю Стоуна в «Харборс Эдж», и, во-первых, мне слегка неловко оттого, что я вообще веду счет, а во-вторых, я не могу поверить, что с каждым днем, приближающим его отъезд, внутри меня что-то болезненно сжимается.

Первый день был утром, когда он поймал меня в лобби отеля, и именно тогда я поняла, что у меня серьезная слабость к мужчинам с темными глазами и мускулистыми руками.

На второй день он уехал на свою конференцию или что бы это там ни было (я до сих пор не сумела вытянуть из него, чем именно он занимается и зачем сюда приехал).

На третий день он пришел вечером в бар, и это был первый раз, когда меня заставили почувствовать жар и смущение только за то, что я выбрала напиток.

На четвертый день он купил мне кофе и настоял, чтобы я уделила минуту и действительно его выпила.

На пятый день его нигде не было видно, но он как-то устроил, что на мой стол доставили еще один латте с фундуком.

На шестой день он провел два часа в ресторане, разговаривая сразу по нескольким телефонам и время от времени бросая на меня взгляды. В какой-то момент, прямо посреди беседы, он демонстративно указал на кофемашину и снял с меня свой тяжелый взгляд только тогда, когда я приготовила себе латте и сделала глоток прямо у него на глазах.

Я начинаю чувствовать себя почти… особенной, что ли. Он ведь ни для кого больше не заказывает кофе. Честно говоря, я вообще не видела, чтобы он смотрел на кого-то еще. Эта мысль заставляет все ниже пояса сладко затрепетать.

Я все чаще задерживаюсь в душе по утрам, накручиваю волосы, наношу немного блеска для губ, выбираю блузки, которые чуть плотнее обтягивают грудь. Но это ничего не значит. В глубине души я знаю, что такой мужчина, как Эндрю Стоун, никогда не заинтересуется такой, как я.

Он словно греческий бог. Невероятно высокий, широкоплечий, с мускулами, которые натягивают ткань его безупречно белых рубашек. Лицо будто высечено из мрамора, линия челюсти безупречна, а глаза глубокие, словно темные пещеры. Щетина на его лице выглядит так же изысканно, как дорогой парфюм, ненавязчиво, элегантно и при этом чертовски притягательно.

С тех пор как он заселился в отель, я не могу выбросить его из головы. И дело не только в ореоле тайны, который его окружает, — меня тянет к нему еще и потому, что он внимателен и умеет задавать вопросы. В отличие от всех остальных мужчин-постояльцев, которые разговаривают исключительно с моей грудью, Эндрю задает вопросы мне и действительно слушает ответы. Он интересуется моим мнением и хочет его услышать. Он не отмахнулся от моей страсти к… ладно, одержимости астрологией. Наоборот, он хочет, чтобы я делилась этим с ним.

Честно? Я и мечтать не могла о таком мужчине, как он. Я почти не знаю Эндрю Стоуна, но он самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала, и один из самых щедрых. Каждый вечер я засыпаю словно на облаках только потому, что греческий бог из номера «Мидоу-лейн» угостил меня еще одним кофе.

Сегодня утром я так нервничаю, что не могу унять дрожь в руках. Сегодня седьмой день — день, когда я должна показать Эндрю Стоуну его натальную карту.

Я сижу в оранжерее, как и обещала, и пытаюсь унять дрожь в коленях, пока жду. С того момента, как он сообщил мне дату своего рождения, я почти каждый вечер проводила за подсчетами, разбором и анализом, и теперь мне кажется, что я знаю этого человека лучше, чем он сам себя.

Я устроилась у дальнего окна, чтобы видеть, как только он появится, и хотя бы немного успокоить дыхание. Никогда раньше мужчина не действовал на меня так. Мое тело просто не знает, как с этим справиться. На секунду я подумываю о том, чтобы выпить чего-нибудь покрепче, но тут же отбрасываю эту мысль как безумие.

Он всего лишь мужчина, Сера. Обычный человек. И к тому же сейчас десять утра.

Кажется, сердце начинает биться сильнее еще до того, как его фигура появляется в поле зрения, словно сама энергия витающая в воздухе изменилась. На нем снова темная одежда, и даже издали синий цвет его глаз выделяется на фоне ткани. К тому моменту, как он оказывается у моего стола, я уже почти задыхаюсь.

Я судорожно сглатываю, когда он отодвигает стул и удивительно грациозно опускается на него, несмотря на свои мощные бедра. Его взгляд пронзает меня насквозь, прежде чем он отводит глаза и легко привлекает внимание Рори, одного из официантов.

— Мистер Стоун. Вам как обычно, сэр?

Эндрю кивает, а потом переводит взгляд на меня.

— А ей латте с фундуком, — говорит он Рори, не отрывая взгляда от моего стремительно краснеющего лица.

Когда заказ сделан, Эндрю закатывает рукава рубашки и кладет руки на стол. Мой взгляд приковывают татуировки, бегущие по обеим рукам. Ключицы обжигает жар, и я снова сглатываю.

«Господи, — мысленно стону я. — За что ты так со мной?»

Губа вдруг болезненно заныла, и я поняла, что прикусывала ее все это время.

Я прочищаю пересохшее горло, двигаю натальную карту к центру стола и начинаю.

— Спасибо, что попросили меня сделать это, — я неуверенно улыбаюсь. — Я люблю составлять натальные карты, особенно когда они такие интересные, как ваша, мистер Стоун.

— Эндрю, — произносит он низким твердым голосом.

Нервы колотят в груди.

— П-простите, — заикаюсь я. — Эндрю.

Я снова прочищаю горло. Я толковала сотни карт. Я не должна так нервничать.

— Взгляните сюда. — Я указываю на несколько выделенных символов. — У вас Солнце в Козероге, Луна в Скорпионе и восходящий знак в Овне. Это мощная комбинация. Два из них кардинальные — альфы зодиака, те, что открывают каждый сезон, задают движение. Вы хотите быть первым во всем, лучшим. И чаще всего именно так и выходит. Но сочетание этих знаков… я бы не назвала его «легкой» энергией. — Я стараюсь не поморщиться при этом слове. — Оно скорее… тяжелое, насыщенное.

Он меняет позу и подается вперед, и его дыхание начинает согревать мои руки. Пытаясь не обращать внимания на жар, поднимающийся по шее, я продолжаю.

— Ваша Луна очень любопытна. Луна в Скорпионе скрытна и защищает себя. Ей не нравится быть на виду. Она предпочитает наблюдать из тени и тщательно продумывать каждый шаг. — Я слежу за его реакцией, пока говорю. — Вы можете не говорить многого, но вы запоминаете все.

Его черты смягчились, во взгляде появился интерес.

— Ваш Асцендент показывает, какой вы снаружи, как вас воспринимают окружающие. У вас он в Овне, а это знак лидера, человека, который берет инициативу и принимает решения. Это огненный знак. Люди с таким положением часто вызывают уважение, на них равняются… — я снова прочищаю горло. — Некоторые могли бы сказать: опасный, внушающий страх.

Я украдкой смотрю на него из-под ресниц и встречаю его пристальный, обжигающий взгляд.

Сделав глубокий вдох, я продолжаю:

— Но ваша Луна в водном знаке. И это хорошо. Она успокаивает и смягчает ту силу, которая в вас бушует. На самом деле это только усиливает вас. У вас так много огня в карте, что это могло бы обернуться безрассудством, но вода, столь ярко выраженная в вашей натальной карте, сдерживает его. Для некоторых людей такое сочетание может сделать их… смертельно опасными.

Он совсем не выглядит удивленным моим объяснением, поэтому я перемещаю палец к другому символу среди переплетения линий и аспектов.

— Управитель вашей карты — Марс, расположенный в восьмом доме. Это дом власти, контроля и даже чужих ресурсов и денег. Такое положение может быть… — я подыскиваю слова, чтобы не прозвучать слишком драматично. — …довольно напряженным.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы заметить легкую усмешку в уголке его губ. Но она исчезает так же быстро, как появилась.

— Если честно, это положение я часто вижу у людей, которые умеют чувствовать опасность, потому что, хотят они того или нет, но словно притягивают ее к себе.

Я делаю глубокий вдох и откидываюсь на спинку стула. Воздуха словно становится меньше, и между нами тянется напряженная пустота. Какая-то часть меня отчаянно хочет верить, что я ошиблась в трактовке его карты, потому что мне тяжело думать о том, что этот мужчина, который до сих пор был для меня воплощением внимания и доброты, живет в постоянной настороженности. Но я знаю, что ни одна карта, особенно такая, как его, не бывает такой однозначной.

Я все же продолжаю:

— В вашей карте есть ощущение двойственности, словно у вас было две жизни. В вас есть что-то, что не до конца совпадает с тем образом, который вы показываете окружающим. И это не притворство, а скорее способ сохранить себя. Как будто вам пришлось разделять части своей личности, чтобы выжить.

Я поднимаю глаза и ловлю его взгляд. Его глаза сузились, сосредоточенно изучая меня, и во мне поднимается неприятное чувство, что я коснулась очень болезненной струны.

— Здесь есть транзит, который может привести в вашу жизнь людей, способных изменить вас. Он связан с любовью и одержимостью, с завершениями и новыми началами. Если вы не любите сюрпризы, вам стоит быть настороже. Будет полезно внимательнее присмотреться к тем, кто рядом: к семье, коллегам, друзьям… любовникам.

Я ужасно краснею на последнем слове, поэтому остальная часть толкования звучит чуть поспешно.

— Если подытожить вашу карту, я бы сказала так: вы интересуетесь своими аспектами не из простого любопытства. Вы ищете ответы, потому что чувствуете, что вы на пороге перемены. Возможно, вы уже знаете, какие именно, а возможно, еще нет. Но в любом случае ваша карта говорит о том, что у вас есть все необходимое, чтобы найти правду и пройти через изменения с той силой и властью, которые дал вам ваш Асцендент.

Он поднимает карту и внимательно ее изучает, а я в это время борюсь за то, чтобы дыхание вернулось хотя бы к относительной норме. Я упомянула все, что должна была, и любопытнее всего то, что ни одно из моих слов, похоже, не произвело на него впечатления.

Но было то, о чем я промолчала. Натальная карта Эндрю Стоуна мрачна. Она говорит о прошлом, в котором мало кому удастся выстоять и не сломаться, и те, кто смог это пережить, изменились навсегда. Это тот самый вид карты, который я обычно связываю с мрачным гением, с человеком уровня президента… либо с серийным убийцей. Я резко трясу головой и стараюсь выбросить из мыслей этот последний образ.

Есть еще кое-что, о чем я не говорю: я сравнила его натальную карту со своей. Это что-то вроде того, чем я занималась в старших классах, писала свое имя рядом с фамилией парня, чтобы «примерить» и представить, как это было бы, быть его женой.

Но на этот раз я не увидела милый каракуль с сердечком, выведенным розовой ручкой. Я увидела хаос. Если бы я когда-нибудь оказалась в отношениях с Эндрю… мечтать-то не запрещено, правда?.. то мы либо стали бы неразлучными на уровне душ, либо погубили бы друг друга. Либо его тьма погасила бы мой свет, либо мой свет заслонил бы его тени.

Или же, что кажется наименее вероятным, соединение наших характеров могло бы усилить силу каждого из нас, сделав нас неудержимыми.

От этой мысли у меня перехватывает дыхание, и я делаю глоток латте, чтобы унять дрожь.

Я напоминаю себе, что он всего лишь постоялец отеля. Было бы безумием воображать, что я могу стать для Эндрю кем-то большим, чем пухленькая администраторша с наивной влюбленностью и чрезмерной одержимостью звездами.

Звонок телефона заставляет меня вздрогнуть. Он отвечает одним словом:

— Федерико.

Имя кажется знакомым. Я лихорадочно пытаюсь вспомнить, где могла его слышать и почему оно звучит так знакомо, а он уже захлопывает телефон, складывает лист бумаги и прячет его во внутренний карман пиджака.

Он поднимает стакан воды, делает глоток, внимательно наблюдая за мной поверх его края, затем ставит его обратно и медленно облизывает губы.

— Спасибо тебе, Сера, — говорит он, и в этот момент эти три слова значат для меня больше, чем он когда-либо узнает. Он не просто поблагодарил за то, что я сделала, он проявил уважение, признал ценность моей работы. Он не отмахнулся, как делают многие, считая такие вещи пустяками.

Я поднимаюсь и разглаживаю ладонями форму.

— Не за что, — отвечаю я слишком высоким голосом. Я бросаю взгляд на часы на стене. — Простите, мне нужно идти. Я должна примерить платье подружки невесты для свадьбы моей сестры. Она сейчас позвонит мне по видеосвязи, чтобы увидеть его.

Его губы медленно изгибаются в ленивой улыбке, от которой я с усилием отвожу глаза.

— В любом случае, заберите, посмотрите и скажите, если появятся вопросы.

Он неторопливо кивает, и я поворачиваюсь, чтобы уйти, чувствуя, как его взгляд прожигает мое тело и заставляет мои формы отзываться на каждый неуверенный шаг.