Там, где кричат тихие сердца

Глава 44

Андреас

Я не могу отвести взгляд от своей жены. Зеленое атласное платье собралось складками вокруг ее колен, с одного плеча соскользнула мешковатая кофта, а босые ступни покрыты засохшей кровью. Моей кровью. Волосы перехвачены сзади, но растрепались, а по щекам размазано нечто, похожее на муку.

Она только что обнажила свою душу, и в этот момент она была красивее, чем когда-либо. Я никогда не забуду тот миг, когда она шагнула в комнату, держа в руках мое самое смертоносное оружие. Моя босоногая Джессика Рэббит²² в атласном платье, держащая пулемет. Одна эта мысль могла бы сделать меня твердым, если бы не шрам в шесть дюймов, только что прорезавший мою грудь.

Я не могу поверить в то, что она только что сделала там, ради меня. Ради нас. Она не послушалась моего приказа оставаться в оружейном подвале, конечно, не послушалась. Но если бы она осталась, я был бы уже мертв.

Она еще и обращалась с оружием, как ебучий, блять, профи, но я ей этого не скажу. Это была удача новичка, и я не верю, что она сможет одинаково уверенно справиться с каждым стволом. Я отправлю ее на стрельбище, как только все вернется к относительной нормальности.

— Даже не думай отчитывать меня за то, что я сделала, — она выгибает бровь и поджимает губы.

— Хорошо, не буду. Но я все равно накажу тебя, как только вернется сила в моем теле.

Она хмурится.

— За что?

— За то, что ты сняла со стены мою любимую винтовку М27. Она обошлась мне в крайне неприятное общение с международным торговцем оружием и в мой любимый Rolex.

— Когда я отдала оружие твоему брату, оно еще работало, — говорит она, надув губы. — Так что если оно сломано, то в этом виноват Бенито.

Ее дерзость вызывает у меня улыбку.

— Что именно я сломал? — низкий голос Бенито раздается в комнате еще до того, как он появляется.

Я бросаю на жену лукавый взгляд. Интересно, как она теперь выкрутится.

— Я всего лишь сказала, что если драгоценная М27 моего мужа сломана, то это сделал ты, а не я.

Взгляд Бенито скользит между мной и Серафиной, и выражение его лица словно говорит: «Черт возьми, на ком ты женился?»

Бенито расправляет плечи и подходит ко мне, глубоко засунув руки в карманы.

— У меня есть для тебя подарок.

Я поворачиваю голову к нему.

— Для меня?

— Да, брат.

Мы обмениваемся взглядами. Это напоминает мне то время, когда мы были детьми и отец тащил нас на одну из своих безрассудных вылазок. Иногда один-единственный «взгляд» через переполненную комнату или набитую людьми машину был самым понятным способом общения. И именно так мы общаемся до сих пор.

— Где?

Бенито перекатывается с пятки на носок.

— В багажнике.

— Живой?

Бенито проводит большим пальцем по губам.

— Едва.

Я смотрю на жену. Справится ли она с этим? Я ведь сделал все, чтобы этот дом стал для нее таким же родным, как и для меня. Она чуть заметно кивает.

— Тащи его сюда, — говорю я.

Бенито коротко кивает, выходит из гостиной и окликает Эрроу. Спустя несколько минут они возвращаются, таща в гостиную полумертвого, избитого и окровавленного старика. Того самого, что всего несколько недель назад появился на подъездной дорожке и оскорбил меня. И того самого, что только что собрал небольшую армию, чтобы обмануть мою жену и убить меня.

Он едва держится на ногах, поэтому Эрроу и мой брат поддерживают его, каждый подхватив за руку.

— Смотри на меня, — рявкаю я. Мой голос такой низкий, будто сделан из гравия.

Похоже, силы окончательно покинули его, и тогда Бенито обхватывает ладонью подбородок отца и поднимает его голову, пока его взгляд не встречается с моим.

Я смотрю на Серу, которая стоит у двери. Одного многозначительного взгляда хватает, и она пересекает комнату, осторожно усаживая меня. Левый бок разрывает боль, но она не отвлекает меня от животного, которое словно вонзило кинжал в мое сердце, когда мне было всего восемь. Именно тогда он впервые заставил меня убить человека.

Для его авторитета это не значило ровным счетом ничего, но для меня все изменилось. В одно мгновение я стал бессердечной машиной, лишенной чувств. Я исполнял приказы отца, не задавая вопросов, но при этом впитывал все вокруг, как губка. Я учился мелочам: как держать оружие правильно, а не так, как он показывал. Как лгать так, чтобы верили. Как красть и как обманывать. Я стал преступником, которого сам уважал, а не тем, каким хотел меня видеть отец.

Когда его люди начали смотреть на меня, ожидая указаний, а не на него, он приставил нож к моему горлу. Пустой взгляд в его глазах доказал, что он действительно убил бы меня, если бы я не оттолкнул его с силой, которой у него никогда не было. После этого я ушел. Он не испытывал такой ревности к моему брату, поэтому за Бенито я не переживал, но все равно продолжал наблюдать.

Его глаза остаются такими же пустыми, когда он смотрит на меня сейчас, но в них мелькает искра торжества, словно он хотел, чтобы все пришло именно к этому.

Я медленно наклоняюсь к жене и шепчу ей на ухо. Она кивает и выходит из комнаты.

— Есть что-нибудь, что ты хотел бы сказать нам, прежде чем я убью тебя?

Его губы дрогнули в слабой усмешке.

— Твоя… мать гордилась бы тобой, — выдавил он.

Я чувствую, как взгляд Бенито прожигает мое лицо. Никто из нас этого не ожидал.

— Ты весь в нее, — продолжает он зловещим тоном. — Слабак, без хребта. Ебаная тряпка, которой нужна поддержка «семьи», вместо того чтобы иметь силу управлять городом в одиночку.

Я прищуриваюсь.

— Ты сам едва ли управлял городом, — говорю я с мрачной гримасой.

Будто я и слова не произнес, он продолжает гнать свое.

— И точно как она, ты нахуй никому не нужен. Вы — паразиты, сосущие кровь из подпольной жизни только ради того, чтобы сидеть в своих маленьких особняках со своими маленькими бабами Кастеллано.

Я слышу скрежет его челюсти и понимаю, как сильно Бенито сдерживается, чтобы не выжать из легких нашего отца остатки воздуха.

— Даже не смей говорить так о маме, или о наших женах и девушках, — рычит он.

— Посмотри на себя, — сплевывает отец. — Ты не видишь дальше этих коротких юбок и пафосных кисок, да? Думаешь, у тебя есть видение… — он захохотал и едва не захлебнулся кровью, скапливающейся во рту после того, как Бенито явно приложил его. Он едва успел перевести дыхание, прежде чем продолжить: — А на деле ты не видишь дальше своего следущего траха.

— Да, — он кашляет. — Ты так же бесполезен, как твоя мамаша. Она заслужила смерть. Так же, как и вы оба.

Я бросаю быстрый взгляд на Бенито. По напряженной линии его челюсти, острой как лезвие, я понимаю, что он думает о том же.

— Мама умерла не от припадка, да? — каждое слово бьет по моему сердцу, по душе того восьмилетнего мальчишки, которым я был.

Его смех звучит едко и ядовито.

— Нет.

— Это ты убил ее, — сквозь зубы произносит Бенито, его пальцы сжимаются на тощем бицепсе старика.

Сера оказывается рядом, ее тихое присутствие наполняет меня теплом и уверенностью. Она вкладывает в мою руку то, что я просил, и я поднимаю это, показывая отцу.

Его глаза прищуриваются, он пытается сфокусироваться.

Ему должно быть лет шестьдесят. Золотое покрытие начинает тускнеть, костяная рукоять чуть сколота. Но помимо этого, любимый антикварный «Браунинг Хай-Пауэр 9 мм»²³ моего отца остается прекрасным экземпляром, идеально сохранившим рабочее состояние.

Его глаза округляются, когда он понимает, что я держу в руках.

— Правду, — требую я, поворачивая в ладонях это красивое резное оружие. — Ты убил нашу мать?

— Ты собираешься убить меня моим любимым пистолетом?

Я поднимаю взгляд и вижу, как его глаза затуманиваются безумием.

— Отвечай, — рычу я.

Его веки опускаются, и он смотрит на меня с горькой усмешкой.

— Она умерла от припадка, — медленно произносит он.

На миг сердце сжимается. Я не хочу верить, что она умерла от рук этого зверя, но в то же время я жажду как можно большего количества причин, чтобы прикончить его без малейшего сожаления.

— Припадок, вызванный нехваткой кислорода, — его губы изгибаются в улыбке, пока он ждет, когда до нас дойдет.

— Ты задушил ее? — голос Бенито звучит отдаленно, будто он переживает это в другой реальности.

— Д…

Он не успевает договорить, потому что я, сжав зубы от боли, поднимаюсь на ноги, приставляю пистолет к его лбу и выстреливаю. Золотая пуля пробивает его череп.

Его голову откидывает назад, и она безвольно болтается на шее. Я выпускаю еще две пули, по одной в каждый глаз, затем передаю оружие брату.

Он вместе с Эрроу роняет тело отца на пол. Бенито переступает через него, становится верхом на бедрах и выпускает три пули в сердце. Одну за него, одну за меня, одну за нашу мать. Потом плюет на лицо старика.