Там, где кричат тихие сердца

Глава 30

Андреас

Я стоял у изножья кровати и смотрел на свою жену. Она все еще спала, ее густые рыжевато-каштановые волосы разметались по подушке, а щеки сохранили здоровый, яркий послеоргазмический румянец. Я не думал, что такое возможно, но теперь, когда я попробовал ее на вкус и наблюдал за ее сном, она казалась мне еще прекраснее, чем в тот первый момент, когда я увидел ее и несколько дней не мог перевести дыхание.

Я бесшумно вышел из комнаты и набрал номер Эрроу. Он звонил, пока я трахал пальцами свою жену в машине, и я не собирался откладывать это ради кого бы то ни было.

— Что там? — сказал я, когда он ответил.

— Тебе придется тащить свою красивую задницу в Вашингтон. Там лежит бумага с пунктирной линией, ждущая твоей подписи, и на ней красуются твое имя и Corioni Technology L.L.C.

— Ты издеваешься. Кто?

— Самое вкусное впереди… твоя бывшая подружка, Астрид.

Я едва удержался, чтобы не зарычать.

— Если хочешь остаться в живых, никогда не называй ее моей бывшей подружкой. Она была ошибкой, и ничего больше.

— Хорошо, как скажешь. Тогда твоя ошибка.

— Почему именно она?

— Ты не поверишь, Андреас. Она сейчас исполняет обязанности губернатора, пока не изберут нового. И ходят слухи, что она может выдвинуть свою кандидатуру.

Я устало провел ладонью по лицу.

— Блять. — Этого нам точно не хватало.

— Она не обязана выигрывать, если мы этого не захотим. Ты ведь знаешь. Мы можем сделать кучу всего. Подумай обо всем компромате, который у нас на нее есть.

— Ты прав. Но всему свое время. Мне нужна эта подпись.

— Ну, считай, она у тебя в кармане. Тебе просто нужно слетать туда лично. Мини-медовый месяц, так сказать.

Он шутил, но идея на самом деле была неплохая.

— У меня есть еще хорошие новости. Готов?

— Давай.

— Мы достали последних двоих.

— Что? — В груди торжественно бухнуло сердце. — Люди Аджелло?

— Они самые. Теперь мертвые. Мы их выбросили за пару миль в заливе.

Я дошел до кресла в конце площадки. Нужно было сесть. Это было огромно. Я наконец прикончил правую руку своего отца. У него больше никого нет. Ни дел, ни связей, ни территории. Он кончен.

— Где Аджелло?

— Прячется, но мы точно знаем где. Хочешь сам его прикончить?

Хочу ли я пустить пулю в голову этому ублюдку? Конечно, хочу. Но хочу ли я тратить время на эту высасывающую душу мразь, если могу провести еще несколько часов, вылизывая свою жену?

— Нет. Но проследи, чтобы он услышал мое имя, прежде чем погаснет его свет.

— Считай, сделано. Что-нибудь еще нужно от меня?

— Нет. Я затаюсь на пару дней. — Я почти слышал, как Эрроу удивленно нахмурился. — Тут есть несколько дел, которые я должен уладить.

— Ладно, босс. Я напишу тебе, когда все будет сделано.

Я сбросил звонок и позволил облегчению нахлынуть на меня.

Теперь все кончено.

Альдо Аджелло получит пулю между глаз, а вместе с ней рухнет весь его преступный мир и его жалкое существование. Он наконец получит то, что заслужил, и он узнает, чьими руками был нанесен последний удар. Вот она, карма, сука.

С чувством облегчения я поднялся и направился обратно в спальню к жене, в нашу спальню, и лег рядом с ней, оставаясь только в боксерах. После долгих месяцев, когда я был лишен прикосновений к этой женщине и ее безупречной коже, я жаждал только одного, чувствовать кожу к коже.

Я опер голову на согнутый локоть и стал наблюдать, как она дышит. Это успокаивало мои кости и снимало с меня еще больше тяжести. Я мог бы лежать так и смотреть на ее сон целую вечность, но едва я сформулировал эти слова в мыслях, как она проснулась.

Она сонно моргнула и медленно повернула голову. По ее щекам разлился нежный румянец, высветив веснушки и чуть затуманенные голубые глаза.

Я провел пальцами по ее щеке, убрав прядь волос.

— Ты хорошо спала?

— М-м… да, — промямлила она, потирая глаза. — Даже очень хорошо.

— Спасибо за вчерашнюю ночь.

Ее взгляд сузился, когда память вернула ей то, что я делал, и свежая волна румянца вспыхнула на лице.

— Но я ведь ничего не сделала. Это я должна благодарить тебя.

Я чуть усмехнулся уголком губ.

— Ты сделала более чем достаточно.

Она нахмурила гладкий лоб и села, упершись спиной в подушки.

— Я думала, что ты… ну… — Она уставилась на свои ногти.

Я на мгновение замолчал, а потом понял, к чему она ведет.

— Хотела сказать, что я должен был тебя трахнуть?

Ее губы разжались от возмущения.

— Ты обязательно должен говорить это такими словами? Я имела в виду, что думала, ты заберешь у меня девственность!

Я покачал головой, плотно сжав губы.

Ее лоб снова нахмурился.

— Почему нет?

— Ты не готова, — ответил я хрипло.

В ее взгляде мелькнуло раздражение.

— А когда я буду готова?

— Сера… — Я прижал ладонь к своей груди, а потом переложил ее на ее грудь. — Ты недостаточно любишь саму себя.

Ее губы разомкнулись, глаза наполнились слезами. Это дерьмовое осознание, но если мы не позволим себе признать правду, мы никогда не сможем расти и меняться.

— Только когда ты сможешь полюбить себя полностью, ты позволишь мне любить тебя всем, что во мне есть.

Ее нахмуренные брови сошлись еще сильнее, пока она пыталась понять, что именно я имею в виду.

Я стянул простыни и раздвинул ее ноги руками. Она резко вдохнула от внезапного движения. Я легко провел пальцем по линии ее шрамов и тут же поднял взгляд.

— Сколько их у тебя?

Она со стыдом сомкнула ноги, но если я хочу помочь ей исцелиться, этот разговор необходим.

— Я не знаю, сколько. Я не считала.

Я поднял один палец, давая понять, что прошу ее считать вместе со мной. Прикоснулся этим пальцем к самому нижнему, самому бледному шраму.

— Один, — прошептала она.

Я легко провел кончиком пальца по шраму рядом и посмотрел на нее в ожидании.

— Два.

Я кивнул, давая понять, что она отлично справляется, и мягко провел кончиком пальца по следующему шраму, а потом к другому.

К тому моменту, когда мы дошли до пятидесяти пяти, моя жена была до черта влажной.

Еще один, малышка.

Я легко коснулся самого последнего, самого свежего шрама.

— Пятьдесят шесть, — прохрипела она.

Я наклонился и лизнул ее киску от входа до клитора и буквально растворился в долгом, прерывистом стоне, сорвавшемся с ее горла. Потом я переместился над ней и накрыл ее губы своими. Я не целовал их, я просто скользил по ее рту своими губами и закрыл глаза, чтобы уловить каждую ее реакцию.

В этот момент, когда мой член был яростно твердым, а голова кружилась от чертовски приятного напряжения, слова легко сорвались с моих губ. Они скользнули по ее дрожащим устам.

— Ты кончишь столько раз, сколько у тебя шрамов. Только после этого ты получишь мой член.

Ее дыхание дрожью скользнуло в мои губы, и я застыл над ней, впитывая каждую ее реакцию. Напряжение между нами было настолько густым, что я не хотел шевелиться.

— Почему ты издеваешься надо мной? — прошептала она.

— Я не издеваюсь. Ты еще скажешь спасибо.

— За что?

— Мне нужно, чтобы ты была мягкой и податливой.

Она уже собиралась закатить глаза, когда я вцепился в ее волосы, намотав их на кулак.

— Потому что я, пиздец, какой огромный, что могу разорвать тебя изнутри.

Ее глаза распахнулись, и я глубоко проник языком в ее рот, заглушая ее удивленный вздох. Господи, сейчас, после того как она вдохнула мою правду, ее вкус стал еще слаще. И чтобы она ни секунды не сомневалась, что я серьезен, я прижал свой налитый каменный член к ее животу, заставив ее ощутить его от лобка до самой середины живота. Ее грудь вздрогнула от резкого вдоха.

Вот так, малышка. Больше никакой лжи.

Ее дыхание обжигало мою кожу, становясь все горячее и все менее сдержанным. Тогда я выпрямил локти, напряг мышцы рук и снова скользнул вниз к ее киске. Я больше не мог ждать, чтобы утонуть в ней.

Пятьдесят шесть раз я должен заставить ее кончить. Языком, пальцами, любым способом. Пятьдесят шесть оргазмов в обмен на мой член.

Один оргазм за каждый шрам, который она нанесла себе сама. К тому моменту, как я закончу, она будет любить каждый из них.

— Выбирай, — скомандовал я.

— Что выбирать? — выдохнула она.

Я недооценил ее состояние.

— Шрам, малышка.

— Эм… — Она приподняла голову и нахмурилась, рассматривая лоскутное полотно ярко-красных линий, потом указала на самый нижний на левой ноге. Я легко коснулся пальцами выпуклой кожи и начал действовать.

Когда я опустил язык в ее жар, она выгнула бедра, требуя большего.

О нет, нет, нет. Мы сделаем это по моим правилам.

Я прижал ее к кровати, опустив другую руку ей на живот, и снова наклонился к ее киске. Она была нежной, бархатистой, с таким сладким ароматом, что я едва не терял голову. Я медленно, с наслаждением вылизывал ее складочки и посасывал ее крошечный клитор, впитывая каждый беспомощный стон и всхлип, доводя ее до грани.

И каждый раз, когда ее тело напрягалось, я останавливался, посылал на нее горячую струю дыхания или слегка прикусывал ее кожу зубами. А потом ждал, пока ее дыхание станет сбивчивым, и снова поднимал ее все выше.

— Андреас, умоляю… — простонала она.

Я поднял голову и встретил ее затуманенный взгляд, который никак не мог сфокусироваться. После этого склонился к шраму на ее ноге и поцеловал его нежно, продолжая дразнить ее пальцами, удерживая на острие удовольствия.

— Ты идеальна, — прошептал я между поцелуями. — Каждая твоя часть.

Я нежно пососал кожу, отмеченную шрамами.

— Ты достойна любви именно такой, какая ты есть.

Я ласкал ее киску, одновременно покрывая поцелуями ее бедро.

— Разве не так? — Я взглянул на нее из-под ресниц.

Ее голос сорвался в едва слышный шепот:

— Да.

Я смотрел на нее с изумлением. Я надеялся, что она запомнит этот момент, потому что сейчас я собирался довести ее до потери сознания.

— Вот и хорошо.

Я сместил вес и снова устроился между ее ног, чтобы пожирать ее киску, как бездумный зверь. Мне нравилось уделять внимание ее бедру, но сейчас мне нужно заставить ее кончить, чтобы потом исчезнуть в ванной и кончить самому. Мой член был таким чертовски твердым от всех этих разговоров о том, как я ублажаю свою жену, что пульсировал у бедра, но я не собирался брать свое, пока она еще так уязвима.

Я не оторвусь, пока она не сожмет мою голову своими бедрами и не начнет содрогаться, словно ее пронзил электрический разряд.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание в груди и нырнул в ее жар.