Теорема любви для непокорной Звезды (СИ)

Глава 10. Последствия

Принцесса Миррали

Утро встречает меня жуткой головной болью. Со стоном поднимаюсь с подушек и, приложив ладони к горячему лбу, пытаюсь вспомнить, что же такого произошло вчера.

Фракисы!

Распахиваю глаза и обнаруживаю весь выводок мирно дремлющим на моей кровати. У меня под боком. Причем золотая дракоша лежит звездой, оттолкнув остальных подальше от моей груди. Вот ведь единоличница.

Веду осоловелым взглядом по комнате и тут меня накрывает волной паники и смущения. Я сама кинулась на Итана!

Я его поцеловала!

Вереница картинок, последовавшая следом, и вовсе заставляет меня спрятать голову под подушкой. Шестеро, какой стыд! Что он обо мне подумает?!

Фракисы, разбуженные моим маневром, сыпятся на пол и начинают возмущаться.

— Ты проснулась? — слышится сонный голос Айрис.

Приподнимаю край подушки и смотрю на заспанную мордашку подруги. Вчера, когда Итан поспешно сбежал, она осталась со мной. Провела небольшой мастер-класс по распределению магии между фракисами, да так и уснула на полу. Благо в шкафу обнаружились дополнительные подушки и одеяло, а ковер, выстилающий пол, оказался достаточно мягок.

— Ага, — поспешно киваю и снова прячусь под подушку.

Мне надо унять панику, которая накатывает новыми волнами. Вчера все казалось таким простым и легким, фракисы быстро подчинились мне. Особенное родство я почувствовала с золотой дракошей.

А сегодня на меня резко наваливается осознание произошедшего. И проклевывание сразу четырех яиц — наименьшая из моих проблем. Мне как теперь Итану в глаза смотреть?!

Эмоции закручиваются в бешеном танце из чувства вины и надежды. А вдруг… Вдруг я ему тоже не безразличная? Не из-за Искры… А потому что я — это я?

— Как ты себя чувствуешь? — прокашлявшись, интересуется Айрис.

Слышу, как она поднимается и тихо отчитывает копошащихся внизу фракисов.

— Хорошо, — пищу я, пытаясь совладать с эмоциями.

Они расшатаны, но первых шок уже прошел. Теперь надо определиться с линией поведения. Но, в первую очередь, понять — как ко всему случившемуся отнесется Итан.

— Тогда давай собираться, — спокойно произносит Айрис.

Слышу, как она проходит в ванную, гремит шкафчиками и включает воду.

— Надо спрятать зверьков до того, пока ректор не скажет, что с ними делать, — доносится ее голос.

— А есть какие-то варианты?

Сажусь на кровати и, поправив бретельки ночной сорочки, с замиранием сердца жду ответа подруги.

— Тебе честно? — в дверном проеме появляется голова драконицы.

— Хотелось бы.

— Понятия не имею. — Пожимает она плечами и возвращается к своему делу. — У меня есть инструкция к действиям, когда фракис один. Что делать с твоим детским садом ума не приложу.

— Но ведь это не плохо? — с тревогой интересуюсь я.

Перевожу взгляд на копошащуюся малышню, которая уже оккупировала кровать. Золотая дракоша, ткнувшись теплым носом мне в ладонь, просится на ручки, и я машинально забираю ее себе. Нет, остальных мне тоже хочется понежить, это чувство идет откуда-то изнутри, наполняет сердце теплом и желанием заботиться. Но все же, золотинка кажется мне какой-то особенной.

— Миррали, плохо это или разновидность нормы — скажет Итан.

Айрис выходит из ванной и приближается к нам. Выглядит драконица так, будто и не спала буквально десять минут назад. Собранная и как всегда деловитая.

— Поэтому собирайся и пойдем к ректору.

Мои щеки неконтролируемо вспыхивают огнем смущения, а черный дракончик в этот момент ощеривается, словно ему не нравятся мои эмоции. Ревнует что ли?

— Миррали? — Айрис подходит ближе и заглядывает мне в глаза. — Что-то не так? Ты не хочешь общаться с Итаном?

— Что? Нет, — стараюсь говорить ровно, хотя сердце от волнения десантируется в горло. — Просто…

— Ты в него влюбилась что ли? — ахает подруга, и мне остается только восхищаться ее прозорливостью.

— Не всё так однозначно.

— Поистине ответ дипломата, — хмыкает Айрис и, сложив руки на груди, продолжает: — Ни подтвердила, ни опровергла…

Резкий стук в дверь прерывает драконицу. Да даже не стук. Такое ощущение, что дверь пытаются снести с петель.

— Спрячь фракисы! — тут же бледнеет подруга и молнией оказывается у двери.

Я так же стремительно накрываю малышей одеялом и встаю с кровати. Как раз в тот момент, когда Айрис приоткрывает дверь.

— Дерек! — кричит Айрис, когда в проем пытается просунуться чернявая голова дракона. — Какого Аштара тебе тут надо?!

— Быстро прячьте малышню! — не обращая внимания на драконицу, приказывает парень. — Аммиталь идет!

Чувствую, как вместе с озвученной новостью меня окатывает ледяной волной страха. За сегодняшнее утро я слишком много качаюсь на эмоциональных качелях, поэтому на несколько минут впадаю в ступор. Не реагирую на разводимую Айрис суету.

А она мечется по комнате в поисках места, куда можно будет безопасно спрятать фракисы. Дерек, зависший на пороге, с нервной ухмылкой на лице следит за действиями драконицы.

— Ну чего там?

Вопрос и появившаяся следом за ним рыжеволосая голова Максимуса Ферга, заставляют меня вздрогнуть и в тот же миг включится в реальность. Во-первых, я в ночнушке, во-вторых, у нас тут толпа фракисов. В-третьих — император идет!

— Закройте дверь с той стороны! — рявкаю я на опешивших, но, тем не менее, послушно исчезнувших парней. — Айрис, не суетись!

— Что значит не суетись? — первый раз слышу в голосе подруги откровенную панику. Она с тоской закрывает очередной ящик — на этот раз рабочего стола — и с тревогой смотрит на меня: — Куда их прятать? Они же не будут сидеть смирно!

— Ты говорила, что они будут слушать меня? Так?

— Конечно, безоговорочно.

Мы вместе переводим взгляды на притихших фракисов. В глазах всех четверых читается вызов. Мол, слушать мы будем, но сделаем всё по-своему.

— Должны, — неуверенно произносит Айрис. — По идее. А-а-а-а, — она хватается за свои рожки и снова пускается в нервный забег по комнате, — был бы фракис один, послушание было бы стопроцентным. Но их четыре!

— Значит вероятность исполнения приказа один к четырем.

Прищурившись, я оглядываю малышню и понимаю, что теория вероятности в их случае будет работать против меня. Покусывая нижнюю губу, поднимаюсь с постели и обхожу спальню. Ванную, как убежище, отметаю сразу. Без контроля, фракисы устроят там пенную вечеринку, чем обязательно привлекут внимание Аммиталя. Взгляд сам собой останавливается на окне, за которым вовсю разгорается рассвет.

— Айрис, твоя комната далеко?

— Через одну от тебя? А что?

— Переправим фракисы к тебе, — уверенно произношу я, направляясь к окну.

— Так Аммиталь их в коридоре увидит. — Айрис совершенно точно не улавливает моей идеи.

— А их в коридоре и не будет. — Я распахиваю окно и на мгновение теряю решимость.

Уж слишком высоко и ветрено для моих малышей. Поток воздуха, проникший в спальню, дергает шторы и разбрасывает листы бумаги с рабочего стола.

— Отличная идея! — рядом оказывается Айрис и деловито осматривает узкий парапет вдоль окон.

— Думаешь? — спрашиваю я, сглатывая. — А я вот уже не так уверена.

— Да что им будет? — отмахивается драконица и возвращается в спальню, принимается гоняться за фракисами. — У них крылья.

— Маленькие, — отмечаю я.

Помогаю Айрис, тем более что малыши охотнее идут ко мне. Доверяют, еще не понимая, какой подвох их ждет.

— Они справятся, — воодушевленно произносит Айрис и ныряет головой под кровать.

Оттуда доносится недовольное ворчание, но подруга за лапу вытягивает черного дракончика. Поднимается и, сдув блондинистую прядь со лба, подает зверька мне.

— Уф, — выдыхает она. — Теперь дело за малым. Заставить их прошагать по парапету. А я их у себя в комнате приму. Черныша придется оставить. Император должен видеть свой фракис.

В этот момент в дверь тревожно стучат, сигнализируя о приближении угрозы.

— Быстро-быстро! — поторапливает меня драконица.

Подталкивает меня к окну, а я упираюсь. Внутри разрастается беспокойство о малышне. А еще я чувствую их страх. И самодовольство, излучаемое чернышом. Конечно, ему-то сейчас не надо совершать подвиг преодоления страха высоты.

— Все будет хорошо, милые, — склонив голову, шепчу в испуганно глядящие на меня мордочки. — Вам просто надо перебежать в спальню Айрис, а потом я вас заберу. Хорошо?

Мелочь переглядывается, и лисенок с золотинкой отрицательно покачивают головами. Один лишь боевой рогач пытается показать, что ему не страшно, но все равно с опаской жмется к моей груди.

— Ты можешь их заставить, — предлагает Айрис. — Как хозяйка. Через магию принуждения.

Ее слова вызывают во мне волну отторжения. Любой безрассудный поступок должен совершаться по доброй воле. Я, в конце концов, заставляю их жизнью рискнуть.

— Милые, я вас очень прошу, — высаживаю всех троих на подоконник. — Поймите, у нас нет выбора. Если Аммиталь вас увидит — нас разлучат. И могут пострадать хорошие люди. Ваши связные.

В комнате повисает тишина. Я глаз не свожу с фракисов, ловя их эмоции и умоляя довериться. В магическом резерве один за другим происходит мягкие импульсы. Золотистое сияние окутывает руки и протягивается к малышне, окружает их теплым ореолом. Где-то сзади возмущенно шипит черныш, которому не достается моей магии.

— Так все, — нервно вскрикивает Айрис, и я слышу, как она открывает дверь. — Жду их у себя. Давайте, ребята!

Хлопок закрывшейся двери будто запускает таймер. Первой отмирает золотинка. Она коротко кивает мне и осторожно перелезает через оконную раму. Следом за ней тут же несется пушистый рогач. Лисенок, на мордочке которого отчетливо читается «Я пожалею об этом», замыкает процессию.

В страхе за них я по пояс высовываюсь в окно. Ветер нещадно бьет меня в лицо, дергает за волосы и пробирается ворохом ледяных мурашек под шелк сорочки. Но все это меркнет под гнетом тревоги. Они должны справиться, должны.

Снова закусив губу, я наблюдаю за тем, как золотинка прижимается к парапету и ловкой ящеркой ползет по направлению к окну Айрис. Оно, к слову, уже распахнуто, и я вижу подругу, которая тянет руку навстречу ползущим фракисам.

Следом за золотинкой, встав на задние лапки и прижавшись спиной к стене, неуверенно шагает рогач. Такой боевой, когда дело касается моей защиты, он выглядит абсолютно беспомощным. Постоянно смотрит вниз и отводит взгляд, в котором я легко считываю нотки паники.

— Давай-давай, малыш, я в тебя верю! — подбадриваю его и даже в ладоши хлопаю.

Видимо, этого хватает для воодушевления. А может быть рогача простимулировал лис, который, беспардонно наступив на лапы пушистика, пролезает вперед и спокойно идет дальше.

В глазах рогача моментально вспыхивает мстительный огонь. Он хоть и продолжает прижиматься к стене, но гораздо охотнее начинает продвигаться дальше. В комнату к Айрис пушистик залетает вместе с лисенком. Точнее верхом на последнем. Успеваю услышать начало драки, когда за моей спиной хлопает дверь.

— Неожиданно, — елейный голос Аммиталя заставляет меня резко обернуться.

В его красноянтарных глазах сквозит удовлетворение и что-то очень опасное. Не сразу понимаю, что это очень похоже на похоть. И только сейчас понимаю, в каком виде предстала перед ним.

— Отвернитесь! — требую я, руками стараясь прикрыть и грудь, и бедра.

— Не стоит прятать себя от будущего мужа, — хмыкает император и проходит в центр комнаты.

Пока он осматривается, я боком крадусь к кровати и стягиваю с нее покрывало. Во все глаза рассматриваю Аммиталя. Одежда на нем помята и запылена, будто он сразу с дороги пришел ко мне. Под глазами отчетливо угадываются тени, а волосы лежат в беспорядке.

— Это он? — император подбородком указывает на черныша, который затихарился между подушек.

— Да, — коротко киваю я, окончательно укутавшись в одеяло. — Как видите, фракис проклюнулся. Можно приступать к ритуалу? Закончим на этом?

Смотрю прямо в прищуренные глаза императора и молю всех богов, чтобы он согласился. Я очень боюсь, что остальная малышня устроит разгром в спальне Айрис и это непременно привлечет внимание если не Аммиталя, то его свиты. А она, уверена, есть. Стоит за порогом и внимательно прислушивается к тому, что сейчас происходит в спальне.

— Хм, похвальное рвение, моя принцесса, — спустя минуту молчания произносит Аммиталь и подходит ближе.

Катастрофически близко. Вторгается в мои личные границы, и я почему-то даже возмутиться не могу. С ужасом осознаю, что я его боюсь. Причем страх этот не за себя. Если в первую нашу встречу во мне горело хоть какое-то подобие бесстрашия, то всего несколько дней в Драгрис и общения с его обитателями поселило в моем сердце тревогу за тех, кто каким-то образом отвоевали уголки в моем сердце. Сейчас любое моё слово может нанести вред Айрис, Дару, Лейле... Малышам фракисам... Итану...

Мысль о ректора особенно болезненно откликается внутри. Я и боюсь за него, и злюсь на него. Ведь в данный момент, когда я одна против императора, он нужен мне как никогда раньше.

Но Итана нет, а значит я должна бороться за себя и друзей в одиночку.

— Что? — смело бросаю в лицо Аммиталю.

Не хочу, чтобы он видел, как сильно меня нервирует его присутствие.

— Ритуал подождёт, — с кривой ухмылкой отвечает император, чем приводит меня в изумление. — Да, девочка моя, ритуал, как оказалось, можно ещё отложить. У нас появился один отвлекающий фактор в виде настырного драконьего принца. Представляешь, Армониан не угомонился. Пытается прорвать границы, спасти свою любимую принцессу от злого демона.

У меня дыхание перехватывает от этой новости. Арм! Зачем ты так?! Итан и Дар ясно дали понять, что любые попытки моего спасения развяжут новую войну.

Сердце, разогнавшись до невероятной скорости, пытается проломить ребра. Черныш, притихший с момента появления в спальне императора, издает предостерегающий "Р-рау" и подползает ко мне. Гневно смотрит на Аммиталя, чем вызывает у него ещё одну усмешку.

— Смотрю, вы подружились. Настолько, что фракис не знает своего места?

Император хватает черныша за рога, отчего тот жалобно пищит, но все равно пытается отбиться, царапая Аммиталя острыми коготками.

— Успокоился! — рявкает на малыша император, и по спальне проходит ощутимая волна магии принуждения.

Черныша будто в судорогах скручивает и меня тоже бьёт, встрыхивает внутренности.

— Оставьте его в покое! — воплю я и вскакиваю на ноги.

Плевать на одеяло, слетевшее с моей груди, плевать на мой вид. Сейчас для меня важнее спасти черныша из рук этого чудовища. Не контролируя себя, я бросаюсь вперёд, толкаю Аммиталя и чувствую, как в ответ на разлитую по комнате магию императора мой резерв выплескивает энергию Света. Мою родную магию, которой меня обучали с детства. Она мягким щитом окутывает фракис, а вот по Аммиталю проходит катком. Император отшатывается, будто я ему пощечину влепила.

— Ах ты сука! — моментально звереет тот и бросается уже на меня.

Хватает за волосы, вынуждая запрокинуть голову и давит магией. Да так сильно, что все мои попытки сопротивления приводят к лютой головной боли. Она взрывает мозг, и я, не сдерживаясь, издаю болезненный стон.

— Не забывайся Миррали, — шипит Аммиталь, а его красивое лицо сейчас больше походит на демоническую маску. — Ты нужна мне только для проведения ритуала. На этом твоя полезность заканчивается. Будешь послушной — сделаю тебя своей женой и отправлю жить в Закатный замок. Поверь, это лучший исход для тебя.

Уверена, в моих глазах сейчас столько ненависти, что будь она материальной — сожгла бы этого урода до пепла.

— А посмеешь все испортить, — Аммиталь приближает ко мне лицо, ласково проводит носом вдоль щеки, чем вызывает у меня дрожь омерзения. — И станешь главной звёздочкой в моем Цветнике. Знаешь, сколько моих соратников уже облизывается на такой экзотичный цветочек, как ты? Ты ведь девственница, Миррали?

Как только смысл его слов доходит до меня, тело тут же каменеет от ужаса. В шоке смотрю на императора и ничего не понимаю. Ведь...

— Ритуал не сможет произойти без моего добровольного согласия, — как ни стараюсь, а голос дрожит. — Ваши угрозы сейчас никак этому не способствуют. Даже если вы сейчас потащите меня к Светочу, я ничего не смогу поделать. Вы мне омерзительны!

— Да плевать, — хмыкает Аммиталь, отшвыривая меня к кровати так, будто я ничего не вешу. — Итан доложил, что твои каналы полностью перестроились. Этого достаточно для завершения ритуала.

В горле пересыхает. Он не мог. Итан не мог такого сказать, ведь это развязывает Аммиталю руки. Вручает меня ему. Итан, за что?

На глаза наворачиваются слезы, но я успеваю спрятать их, отвернувшись и украдкой вытерев о подушку. Черныш, подползает ко мне и с тоскливым фырчанием тычется мне в ладонь. Потерпи малыш, вот уйдет твой "папка" и мы поплачем.

— Тем не менее, лорд Райнхарт настаивает на дополнительных тренировках и времени для адаптации, — продолжает Аммиталь, сея в моей душе робкую надежду на то, что Итан все продумал наперед. — Впрочем, это мне на руку. Решу проблему с драконьим принцем.

Он подходит ближе, садится на постель и проводит ладонью по моей голой ноге. Меня снова передёргивает, но Аммиталь все понимает по-своему.

— Потерпи Миррали, после ритуала все у нас будет. Я сделаю тебя самой счастливой королевой, только будь послушной, — император сжимает мою щиколотку, и я уверена, там останутся синяки.

Слова о том, что я буду счастлива, если он подохнет в страшных муках, застревают в горле. Просто потому, что я знаю, к чему приведет моя несдержанность. Да и следующая фраза Аммиталя заставляет меня моментально подобраться и уставиться на императора:

— А сейчас я проверю правдивость некоторых слухов.

Аммиталь снова хватает черныша, который только и успевает жалобно рявкнуть.

— Что вы делаете?! — Тяну руки в попытке отобрать дракончика.

— Мне донесли, что ты тут не гнушалась принимать чужие фракисы, — верхняя губа Аммиталя дёргается в зверином оскале. — Мне фракисовая шлюха в жены не нужна.

— Я ничего не принимала, — заявляю я, самая поражаясь тому, как уверенно это выходит.

— Вот это мне сейчас фракис и подтвердит.

Аммиталь переводит взгляд своих жутких глаз на черныша, которого держит за шкирку прямо напротив лица. Красно-янтарная радужка вспыхивает, зрачок сужается в вертикальную щелку и по комнате снова расходится императорская магия.

— Сейчас ты мне все покажешь, малыш-ш-ш, — шипит Аммиталь. — Иначе твоей мамочке будет плохо.

Я замираю, чувствуя, что даже кровь в моих жилах застывает. Будто бы сердце мое превращается в камень и перестает качать живительную жидкость. Нет ни единого шанса, что дракончик сможет скрыть остальных малышей. У него нет ни мотива, ни, скорее всего, сил сопротивляться воле императора. А если я начну оказывать сопротивление — еще больше насторожу Аммиталя.

У себя в голове я мечусь в панике, не зная где искать помощи, кого просить заступиться за меня и тех, кто оказался втянут в эту ужасающую игру. Но внешне стараюсь остаться бесстрастной. Бросающий на меня косые взгляды император не должен заподозрить, в каком состоянии я сейчас нахожусь.

Чем дольше по комнате течет магия Аммиталя, тем сильнее я молюсь. Шестерым, даже Всеединому, в которого верят в драконьей Валестии. Но когда император в порыве гнева встряхивает черныша и что-то угрожающе ему шипит, я неожиданно для себя начинаю звать совсем другое божество.

«Камалисс, прошу тебя, помоги. Если ты действительно ведешь меня и желаешь добра этому народу — помоги сейчас!», — прикрыв глаза, умоляю я.

И не знаю, ответ ли это богини, или просто Аммиталь закончил, но атмосфера в спальне резко разряжается. Мне даже дышать легче становится. Распахиваю глаза, когда император отшвыривает мне на колени бедного дракончика. Тот выглядит безвольной тряпочкой, отчего в моей душе вспыхивает жалость наполовину с гневом. Как можно так относиться к собственной частичке?! Ведь фракисы связаны с обоими хозяевами, несут в себе их энергетику. По сути — магические дети!

— Ладно, — рявкает император, хотя на его лице написано крайнее недовольствие. Он порывисто поднимается и отряхивает руки. — Видимо мой ближник нюх потерял, раз верит всяким сплетням.

Я не совсем понимаю о чем он, но раз меня еще не тащат в Цветник, значит черныш каким-то образом смог укрыть сведения о его «братьях» и «сестре». Император поворачивается ко мне спиной и отходит к двери. А я прижимаю к себе слабо шевелящегося дракончика и шепчу ему: «Спасибо». Видимо малыш потратил все свои силы на сопротивление воле Аммиталя. Но я все восстановлю. Дайте только наедине остаться.

— Ритуал проведем, как только я вернусь, — открывая дверь, доводит до моего сведения император.

За порогом я вижу как лорда Грайдера, так и Далилу. А еще с десяток одетых в черное гвардейцев, которые стоят напротив Дерека, Максимуса и, неожиданно, Итана. Глаза последнего вспыхивают тревожной эмоцией, но тут же гаснут, оставляя после себя безэмоциональную пустошь. Будто ему абсолютно все равно, что происходит со мной.

— Лорд Райнхарт, проинструктируйте принцессу о дальнейших действиях, — просит Аммиталь, но мне чудятся в его словах какой-то подвох. — Она должна быть полностью готова к церемонии. Возможно, для лучшей подготовки ее каналов нам всё-таки стоит провести брачную ночь?

Я давлюсь воздухом, который застревает где-то в горле. Вот он подвох. Провокация. Мечусь взглядом с Далилы, у которой глаза так и светятся злорадством, на Итана, скулы которого побелели, так сильно он стискивает челюсть.

— Отец всегда говорил, что магия девственниц особенно мощна и вкусна, — голос Максимуса в повисшей тишине кажется громом. А его слова и вовсе производят взрыв.

— Что? — угрожающе шипит на него Аммиталь.

То ли возмущен нахальством рыжего дракона, то ли действительно не понял, к чему тот клонит.

— Мне кажется, что для успешного проведения ритуала, Миррали стоит остаться нетронутой, — пожимает плечами парень и переводит взгляд на Итана. — Но я могу ошибаться. Что скажет учитель?

— Я скажу, что твой отец прав, — холодно роняет Итан и стремительно шагает в мою сторону. Останавливается у императора и, приподняв бровь, спрашивает: — Позволите? Я проверю каналы Миррали.

Ожидаю, что Аммиталь воспротивится, но император удивляет. Отступает в сторону, пропуская ректора.

— Под нашим присмотром, лорд Райнхарт, — бросает он в спину Итана.

— Конечно.

Ректор приближается ко мне, а я неосознанно отползаю по кровати дальше. Не узнаю Итана. Он чужой. Особенно на контрасте после ночи и нашего с ним безумия. Ректор словно отдалился от меня, выстроил между нами стену, через которую не проникает ни единая эмоция.

Пугающая догадка пронзает разум. Он отказался от меня! Сделал окончательный выбор и отдал меня Аммиталю!

— Дай руку, — слышу будто сквозь вату.

Вскидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но понимаю, что образ Итана плывет. Я что, плачу?

— Руку, — холодно повторяет он, а меня словно пощечиной бьет.

От его тона, от его бесстрастности. Я доверилась Итану, впустила его себе под броню. А он…

Вместе с разочарованием в душе разгорается обида, из которой я охотно черпаю силы. Справившись с собой, молча выполняю приказ ректора. От его прикосновения под кожей разбегаются искры, а в животе ощущается то самое томление, из-за которого я вчера и позволила себе лишнего. Мое тело реагирует на Итана не так, как на Аммиталя. Император вызывает во мне животный ужас. А вот к ректору меня все еще тянет. И пускай во мне сейчас играют эмоции и моя обида иррациональна, но я ждала от Итана поддержки. Не открытой, не перечащей Аммиталю, но банальной теплоты во взгляде.

Но раз ректор для себя всё решил, то и я буду играть по правилам. Потому в глаза ему не смотрю, а уделяю внимание стоящим за дверью Дереку и Максимусу. Друзьями с «отцами» двух моих зверьков мы не стали, но выходку рыжего я оценила. Пусть она за гранью приличия, но на какое-то время обезопасила меня от посягательств со стороны как императора, так и его приспешников.

— Миррали, — тихо зовет Итан.

— М-м-м?

Глаза по-прежнему не поднимаю.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. Надо черныша подлечить.

— Поделишься с ним магией и будет как новенький, — хмыкает Итан, отпуская мою ладонь.

Потом резко присаживается у кровати на корточки, загораживая меня спиной.

— Ты что задумал? — тут же рычит Аммиталь.

— Стандартная проверка, Ваше Величество, — по лицу Итана скользит тень гнева, но голос его звучит ровно. — Я вижу синяки на щиколотках Миррали. Хочу убедиться, что это не следствие какого-либо сбоя в организме. Вы же знаете, как плотно энергоканалы связаны с физическим состоянием тела.

Ошарашенная словами Итана, я бросаю быстрый взгляд в сторону Аммиталя. Тот на меня не смотрит, пристально следит за действиями своего генерала.

— Мне начинает казаться, что ты проявляешь слишком много внимания к моей невесте, — произносит император.

А у меня волосы на загривке дыбом встают. Столько предостережения звучит в этих словах.

— Могу предложить пользоваться услугами штатного лекаря, но вы ведь хотели лучшего специалиста, не так ли? — Итан не удерживается и, слегка обернувшись, встречается с Аммиталем взглядами.

— Работай! — отрывисто командует тот и отворачивается к ближнику и Далиле.

Последняя тут же виснет у него на плече и начинает что-то нашептывать.

— Мирра, — снова тихо зовет меня Итан и под мою ладонь, лежащую на покрывале, проскальзывает лист черной бумаги.

— Что это?

В удивлении смотрю на ректора, моментально позабыв об обиде.

— Призови свет.

Его ответ не вносит никакой ясности, но видя напряжение на лице Итана, я послушно выполняю его просьбу. Родная магия скользит по каналам, вызывая свечение на кончиках пальцев. И черный цвет отступает, расходится от моих пальцев радужными всполохами. Но стоит убрать руку, как тьма тут же возвращается.

— Дар объяснит, — облегченно выдохнув, произносит Итан и поднимается. Оглядывается на маячащих на пороге зрителей и добавляет: — Все в порядке. Нужно время на восстановление резерва. И тренировки, как я и говорил. В остальном, противопоказаний к ритуалу я не вижу.

— Отлично, — в нетерпении взмахивает рукой Аммиталь, одновременно еще теснее притискивая к себе хихикающую Далилу. — Оставим мою невесту набираться сил.

Спальня настолько стремительно пустеет, что я не успеваю и слова сказать. И даже последний брошенный на меня взгляд Итана, в котором всего на мгновение проскальзывает то самое тепло и нежность, не помогает. Мне надо выговориться! Выговориться и понять, что происходит? Что мне делать дальше?!