Теорема любви для непокорной Звезды (СИ)

Глава 8. Против Лейлы нет приема

Прохладный ветер ласкает лицо, пока я пытаюсь сосредоточиться на рисунке. Нахмурив брови, старательно зарисовываю движения Айрис и группы девушек. Они тренируются на открытой площадке внизу, в то время как я сижу на парапете небольшого балкончика и усиленно притворяюсь элементом декора. Закатное солнце рисует красивые тени на стенах Драгрис, и мои руки сами собой потянулись к блокноту. Так происходит всегда, когда нервы берут надо мной верх. Мне нужно рисовать. Хоть в чем-то находить покой.

С посещения святилища прошло четыре дня. Всё мое время под завязку загружено лекциями и общением с Айрис и Даром. Но самое главное, за всё прошедшее время не произошло ни одной маломальской подставы. Даже выпуск академической газеты обошелся без скандальной статьи Далилы.

И вот это затишье как раз-таки не может не настораживать. Фракисы мне больше не подкидывают, хотя интерес со стороны драконов я замечаю. Далила и ее подружки тоже странным образом от меня отцепились. Подозрительно до зуда на подкорке сознания.

Выцепляю взглядом темноволосую голову фаворитки Аммиталя. Она тоже тут, движется с вызывающей зависть грацией и тщательно вычерчивает в воздухе золотистые линии. Меня же до практики по контролю магических потоков не допускают. Остается только наблюдать со стороны.

— Скучаешь?

Голос Дейдара, раздавшийся над ухом, закономерно заставляет меня вздрогнуть. Я даже заваливаюсь набок, отчего альва спешит схватить меня за локоть.

— Хорош подкрадываться, — бурчу я, закрывая блокнот и убирая пишущее стило в сумку.

— И не думал. Просто ты настолько погрузилась в свои картинки, что будь я непослушным драконом, уже подкинул бы свой фракис тебе в сумку, — Дар встает напротив меня и подмигивает.

А я только глаза закатываю. Все прошедшие дни Айрис и Дар старательно оберегали меня от посягательств со стороны драконов. И мне бы радоваться постоянной компании, да только вот отсутствие Итана всё портит. Конечно, у него полно его ректорских дел, но эгоистичная часть меня всё чаще требует подняться к нему в кабинет. Неважно по какому поводу — но подняться и спросить, где его демоны носят?! Он мне уроки задолжал, ведь магпотокам меня не учат именно по его распоряжению!

— Ты сопишь как маленький бурундук, — отмечает Дар, пристально наблюдая за мной. — Кто-то достал? Дерек или Максимус?

— Что? Нет! Эти двое только и делают, что дерутся между собой, когда меня видят.

Встаю с парапета и, нервно одернув жилетку, устремляю взгляд к садящемуся за лесом солнцу. Сознательно не смотрю на Дара, потому что уверена — ему хватит проницательности, чтобы понять, кто является причиной моего плохого настроения.

— Итан? — бьет в точку этот интриган.

— С чего ты решил? — дергаю плечом, вцепляясь в ремешок сумки.

И вроде бы Дар на нашей стороне, не скрывает своей неприязни к императору. Но я все еще не могу довериться альве. Он обманул сестру, воспользовался ее способностями и безграничной любовью. Неужели Дар ждет, что я буду с ним откровенничать?

— Ну я ж не слепой, — хмыкает альва и, подойдя вплотную, всовывает мне в руку клочок бумаги. — А вообще, ты тут кое-что обронила.

Вскидываю на него непонимающий взгляд и пока Дар отвлекается на тренировку девушек, разворачиваю листок. И моментально вспыхиваю от стыда. С мятого клочка на меня смотрят суровые глаза ректора. Нарисованные моей рукой черты его лица кажутся нереальными. Слишком далекими от прототипа. Я дико психовала, пытаясь хоть немного приблизиться к оригиналу. Но у меня ничего не получилось, потому рисунок и скомкала. Только видимо он выпал из сумки.

— Это не мое, — с деланным безразличием произношу я, аккуратно запихивая клочок в карман юбки.

— О да, у нас же так много студенток, рисующих своего ректора, да? — подкалывает меня Дар.

— С чего ты решил, что это Итан? Вообще не похож.

Опираюсь локтями о парапет и нарочито расслабленно наблюдаю за завершением тренировки. Преподаватель, старенький дракон, передвигающийся при помощи трости, собирает учениц вокруг себя и дает им последние наставления.

— В том-то и дело, что очень похож, Миррали, — Дар разворачивается ко мне лицом.

Скосив на него глаза, я понимаю, что время шуток прошло. Уж больно серьезен альва.

— Ну значит у кого-то талант к рисованию, — продолжаю отпираться.

— Миррали, я тебя до спальни проводить пришел, а не отчитывать. Ну потеряла ты рисунок и Неведомый с ним. У Итана действительно полно воздыхательниц, которые наверняка рисуют его лицо в своих секретных блокнотиках.

Закусываю нижнюю губу, чтобы Дар не услышал, как в приступе ревности скрипят мои зубы. Чем дольше я не вижу ректора, тем сильнее это чувство. И тем больше я злюсь сама на себя. Ведь Итан ясно дал понять, что не испытывает ко мне ничего, кроме тяги, обусловленной Искрой.

Глупая, глупая Миррали.

— Принцесса, я просто хочу предостеречь тебя, — с сочувствием произносит Дар. — Если твою симпатию к ректору вижу я, скоро об этом догадается и Далила с лордом Грайдером. И поверь, императору они эту информацию донесут в тот же день. Понимаешь, чем это чревато?

Перед внутренним взором пролетает улыбчивое личико Лейлы. Да, Аммиталь найдет способ, как устранить конкурента. Даже если этот самый конкурент плевать хотел на мои чувства.

— Мне очень жаль, Миррали, — с искренней грустью, произносит Дар, касаясь моего плеча. — Но каждый из нас должен отыграть свою роль.

— Ты поэтому не признаешься в своих чувствах Айрис? — внезапно спрашиваю я, желая уйти от больной для меня темы.

— Что?

И без того бледный Дар еще большее белеет. Метает взгляд на стоящую внизу драконицу и, поняв, что тем самым подтвердил мои догадки, вздыхает:

— Да, Миррали. Каким бы полезным я ни стал для общества Демастата, получить личное счастье мне не дадут.

— Даже если сама Айрис будет не против?

— В мире высших драконов решают не чувства. Решает фракис, которого у меня нет, — Дар отталкивается от парапета и, подхватив меня под локоть, выводит с балкона.

— Тогда зачем отыгрывать роль, если она тебе претит? — чтобы смотреть в лицо альве, мне приходится задрать голову.

Видимо поднятая мною тема очень не нравится Дару. Путь до моей комнаты мы буквально пролетаем, я даже запыхаться умудряюсь. Хочется возмутиться, ведь в моих планах была встреча с Айрис. Но что-то в ауре альвы заставляет меня промолчать. Разбередила я его раны.

— Потому что моя роль может перевернуть расставленные фигуры, — остановившись у двери в мою спальню, наконец-то отвечает Дар. — Благодаря мне Аммиталь получил так желанную им Искру. Теперь твой черед выполнить предначертанное. Закончи ритуал, освободи драконов от проклятья. И тогда каждый сможет обрести свое счастье.

Потрясенно смотрю на него, наконец-то осознавая истинный мотив действий альвы.

— Это все из-за любви?

— Принцесса, ты удивишься, сколько поступков — великих в своей красоте или чудовищности — совершается из-за любви, — с горькой усмешкой на губах Дар распахивает дверь и вталкивает меня в комнату. — Хороших снов, Миррали. И не теряй больше рисунков. В академии не так много студентов с талантом к живописи.

— Х-хорошо, — ошарашенно отвечаю я и поспешно киваю: — Спасибо.

Причем благодарность моя приходится на закрытую дверь. Какое-то время я растерянно стою посреди спальни и прислушиваюсь к тому, что происходит за порогом. Мне нужна эта заминка, чтобы привести мысли в порядок. Уж больно глубокие слова сказал Дар. Сколько правды в этой его фразе про любовь.

Мой отец из любви к Лите изменил Аламее, которую я считала своей мамой. Из любви ко мне отказался выполнять требования проклятых драконов. И всё это привело сначала к гибели Литы, а затем и к масштабной войне с Демастатом.

Страшная сила эта любовь, раз она приносит столько разрушений. Может проще без нее? Я настолько впечатляюсь этим открытием, что даже доводы разума о том, что у любви есть и светлая сторона, остаются без внимания. История Кары и Рейва, безусловна, прекрасна. Они нашли друг друга, и боги даровали им истинную связь. Но уж слишком много ужасного несет это могущественное чувство. Любовь к власти заставила Аштара совершить извращенный ритуал, призванный наделить его контролем над всеми стихиями. А что в итоге? Ужасное проклятье народу Демастата и нарушенное магическое равновесие между альвами и драконами.

Поежившись, я усилием воли отгоняю плохие мысли. У меня полно дел. За четыре дня лекций я умудрилась нахватать заданий от преподавателей. Очерк об устройстве Цветника, небольшой доклад по истории родов высших драконов и самое неведомое для меня — особенности обитателей Питомника. В последнем я еще ни разу не была, поэтому делаю себе мысленную пометку, упросить Айрис сходить туда завтра.

Подхожу к рабочему столу и начинаю разгружать сумку. Сдвигаю в сторону наметки домашней работы, складываю в стопки учебники, которые всё-таки передал Итан. Выдвинув ящик в столе, смахиваю туда рисунки, которые успела набросать на досуге. Жаль, что в Демастате не развита живопись. У проклятых драконов даже нет разноцветных пишущих стило! А картины, украшающие коридоры Драгриса, привезены из других стран или написаны заезжими художниками. Не понимаю, в чем причина такого отношения к живописи, но мне очень не хватает возможности рисовать в полную силу.

Размышления о причудах проклятых драконов помогают отвлечься от мыслей об отце, оставленных друзьях и, наконец, об Итане. Взгляд сам собой соскальзывает под кровать. Ни один из спрятанных фракисов так и не соизволил проклюнуться. И это начинает тревожить. Вдруг я не так Искра, которую ждут проклятые драконы? Меня вовсе не радует участь стать очередным «цветком» в коллекции Аммиталя.

Отхожу от стола, намереваясь проверить свою подкроватную сокровищницу. И только присаживаюсь на колени, как со стороны двери доносится странный звук. Будто кто-то несмело скребется. Время уже позднее, кого Неведомый принёс?

Сердце против воли взлетает к горлу и совершается взволнованный кульбит. А вдруг?

Не замечаю, как оказываюсь у двери. И останавливаю себя лишь тогда, когда рука ложится на ручку. Время в Драгрис всё-таки научило меня осторожности.

— Кто там?

— Лейла! — слышится тихий голосок. — Пусти быстрей, а то меня поймают!

Ничего не понимая, я распахиваю дверь и ловлю завалившуюся внутрь малышку. Выглядит она взъерошенной и то и дело оглядывается назад. Красное форменное платье помято и в пыли, а в растрепанной косе я даже куски паутины замечаю. Лейла будто сквозь катакомбы ко мне прорывалась.

— Закрывай! — командует девчушка и, не дожидаясь моей реакции, сама захлопывает дверь.

Приваливается спиной к дверному полотну и с довольной улыбкой смотрит на меня. Только вот я ее веселья не разделяю.

— Лейла, — с укоризной смотрю на нее, даже руки в боки упираю, чтобы та прочувствовала мое настроение. — Ты опять убежала от наставницы?

Малышка в ответ улыбается еще шире и хватается обеими руками за ремешок перекинутой через плечо сумки. Причем судя по размерам последней — Лейла собралась ко мне переезжать.

— Лейла!

— Да не убегала я ни от кого, — взмахивает руками девчушка. И принимается приводить себя в порядок. — Мне завтра нужно доклад сдать, а тебя не поймать. Ты же вечно на лекциях или с этими двумя ходишь.

Она обиженно дует губки, глядя на меня исподлобья. И я не выдерживаю. Ну нельзя злиться на эту милую мордашку. Да еще, когда в глазах Лейлы светится искренняя мольба.

— Ну позязя! — канючит мелкая, складывая ладошки в молитвенном жесте. — Расскажи мне про ваши традиции, я все запишу и побегу обратно. До отбоя еще есть время!

Протяжно выдыхаю и делаю шаг в сторону, предлагая маленькой манипуляторше пройти дальше. Не у двери же разговор вести. Лейла тут же подпрыгивает и молниеносно оказывается у моего рабочего стола.

— Дядя знает, что ты здесь? — всё-таки уточняю я.

— Чем меньше дядя знает, тем крепче спит, — беззаботно отвечает Лейла и сует нос в мои заметки.

Меня тут же обдает волной паники, потому что среди вороха бумаг все еще лежат рисунки. И наброски с Итаном там тоже есть.

— Нельзя так о дяде. Он беспокоится о тебе, — произношу строго, а сама аккуратно отодвигаю девчушку от опасных улик.

Ничего плохого в рисунках нет, но интуиция подсказывает мне, что Лейла тут же донесет, кто является моим невольным натурщиком. И от одной этой мысли у меня щеки обдает жаром смущения. Не готова я признаваться в своей симпатии. Не готова.

— Да что со мной случится в академии? — отмахивается Лейла и без приглашения усаживается на стул.

Сумку продолжает прижимать к себе, чем снова привлекает мое внимание.

— Что там у тебя? — спрашиваю как бы между прочим. — Решила, если с докладом не выгорит, подашься в бега?

Подначиваю ее и внимательно слежу за эмоциями на лице крошки. Но Лейла будто меня и не слышит. Ее взгляд мечется со стола под кровать и останавливается на моем лице.

— Лейла? — непонимающе приподнимаю бровь. — Ты что правда, собралась сбежать?

Малышка в ответ вздрагивает и вопросительно смотрит на меня. Когда смысл моих слов доходит до нее, на ее губах появляется бесшабашная улыбка:

— Не-е-е-ет, зачем? Меня и тут неплохо кормят. А тетку Агацию всегда можно обвести вокруг пальца и заняться своими делами. Нет, в Драгрис мне нравится. А тебе?

У нее такой резкий переход, что я даже теряюсь по началу. Уж больно многогранный вопрос задала малышка.

— Нравится ли мне в Драгрис? — переспрашиваю я, выигрывая время.

Приваливаюсь бедром к столешнице и смотрю на гостью сверху вниз.

— Да! Нравится?

— А как ты сама думаешь? Может ли нравиться там, куда тебя привели силой? Где у тебя нет привычной обстановки и друзей.

— Но ты же вроде бы подружилась с Айрис и Даром, — растерянно тянет Лейла, и я понимаю, что перегнула.

Маленькая она еще для таких разговоров.

— Не бери в голову, милая, — произношу я, стараясь улыбкой смягчить резкость моих слов. — В целом Драгрис мне нравится. У вас… м-м-м… Занимательные обычаи, интересная система обучения и глубокая история. Надеюсь, когда с ритуалом будет покончено, я смогу познакомить моих друзей с вашей культурой. Да и в целом — наладить контакт между странами.

— Было бы здорово! — искренне восхищается Лейла. Наконец-то бахает сумкой на стол и оттуда доносится не то звон, не то скрежет. — А то я ни разу за пределы Драгриса не ездила. Возьмешь меня с собой?

— Если дядя разрешит, — машинально отвечаю я, косясь на вещи Лейлы. — А что там у тебя?

— Учебники, — не моргнув глазом, отвечает малышка.

— И?

Пытливо смотрю на нее, и та вздыхает, даже закатив при этом глаза.

— Он не готов.

— Кто?! — замираю я.

— Поддельный фракис, — признается Лейла.

Лезет в сумку и достает аккуратное яйцо насыщенно золотистого цвета. Его чешуйки сверкают, будто сделанные из желтого бриллианта. Это настолько завораживает, что я ловлю себя тянущейся к фракису.

— Я не успела его доделать, а оставлять в комнате не рискнула. Вдруг тетка Агация или девчонки полезут в мои вещи, — продолжает объяснять мелкая и в ее голосе слышится искреннее расстройство.

— А зачем ты его вообще делаешь?

— Ну как же? — она вскидывает на меня полные удивления глаза. — Ты же сама сказала. Это ваша традиция. Я хотела сделать тебе подарок.

— Мне? Но почему?

Лейла несколько тушуется, а затем и вовсе краснеет.

— Просто ты хорошая. И мне хотелось сделать тебе приятное. Мне некому делать подарки. Дядя от них отмахивается, а мамы с папой… — она замолкает, а у меня аж сердце щемит от боли и грусти за малышку. — Их нет. А мне хочется. Понимаешь? Просто поделиться теплом, которое вот тут.

Она свободной рукой тычет себе в грудь, чем вызывает у меня улыбку.

— Понимаю, солнышко, понимаю, — ласково касаюсь ее плеча, убираю выбившуюся из косы прядку за ухо.

— Тебе нравится? — тут же спрашивает Лейла, протягивая мне яйцо. — Похоже получается?

— Очень даже, — хвалю от души, принимая подарок.

И в тот же миг понимаю, что что-то не так. Фракис вспыхивает, бриллиантовые чешуйки нагреваются. Я чувствую бешеный ток магии — не только в моих каналах, но и в окружающей среде. Воздух наполняет неясный гул, который только нарастает. Паника захлестывает меня. Я волнуюсь, как бы этот магический выброс не повредил малышке. Перевожу встревоженный взгляд на Лейлу, а у нее лицо светится от ликования. Проказница и не думает пугаться!

И в этот момент дверь спальни распахивается, являя нам хмурого Итана.

— Миррали! — его глаза округляются, и он бросается ко мне.

Едва руки ректора касаются моих ладоней, сомкнутых вокруг фракиса, спальню заливает ярким светом. Энергия, импульсами выплескивающаяся из яйца, волной расходится вокруг нас. Наполняет тело эйфорией и чувством легкости. Только вот зрение никак не возвращается. Зато я слышу отчетливый хруст. И этот хруст исходит не от фракиса в наших с Итаном руках!