Теорема любви для непокорной Звезды (СИ)

Глава 15. Отставить панику, или мудрость бабули Виреми

В библиотеке холодно и пустынно. Устало потираю глаза и откладываю очередной темный лист с уже исчезающим рисунком. Надо будет отдать Дару, чтобы отправил по своим каналам. В этот раз я нарисовала башни Драгриса, подсвеченные огнем заходящего солнца. Картина получилась светлой, в отличии тьмы в моей душе. Тягостно, тревожно и тянет безнадегой. Я, возможно, впервые за время в этом так называемом плену по-настоящему не знаю, как быть.

Перевожу взгляд на Айрис. Драконица отрывается от очередного древнего трактата и смотрит на меня с легкой улыбкой. Пожалуй, ее оптимизм — единственное, что еще держит меня на плаву. Не дает сорваться в водоворот паники. А еще я очень жду возвращения Итана. Дар сказал, что он прибудет со дня на день.

— Всё хорошо? — спрашивает Дерек.

За длинным прямоугольным столом мы сидим втроём, обложенные десятками книг по истории Демастата. Есть среди них и биологические исследования, да только все без толку. Про теневую падучую известно крайне мало. Да даже ее источник не до конца понятен. За всю историю Демастата было зарегистрировано всего три вспышки теневой падучей. И все три приводили к вымиранию целых городов. Но что самое плохое для меня, так это то, что каждый раз падучая приходила после появления так называемых «фракисовых шлюх». Именно их подопечных и считают источниками болезни, осквернителями «слез Камалисс», которые подпитывают Обелиски.

— Ты серьезно думаешь, что «хорошо» подходит к нашей ситуации? — тихо выдыхаю я.

С грустной улыбкой откидываюсь на спинку стула и наблюдаю за тем, как три фракиса носятся по библиотечной секции. Больше не прячась в спальне, они активно ползают по книжным полкам и суют носы во многочисленные шкафы. Хмыкаю, когда Золотинка в очередной раз использует Черныша, как лестницу, и забирается по нему под потолок. Царящая вокруг тишина создает иллюзию спокойствия. Будто все хорошо… Будто Драгрис не стоит на пороге энергетического истощения. В котором все винят меня. Меня и четыре моих фракиса. Именно так, хотя о преданности Лиса уже можно поспорить.

— Да брось, Мирра. Раньше почему лечения не находили? Это потому, что у нас тебя не было! — с преувеличенной уверенностью заявляет Дерек, чем вызывает у меня новую улыбку.

Правда улыбка эта снова с привкусом горечи. Перевожу взгляд на дракона и отмечаю, что даже при всей его браваде, в янтарных глазах мелькает тревога. Не могу его винить. Я сама еле сдерживаюсь, чтобы не бросится в панический забег по академии. Решение не находится, а оно нужно!

Отвлекаюсь от грустных мыслей, сосредотачиваясь на синяке, который украшает левую скулу Дерека. Схватка между ним и Максом все же состоялась. И черноволосый дракон проиграл, хотя абсолютно все были уверены в его победе. Уже после оглашения результата, парень доверительно сообщил мне, что поддался. Не хотел ронять авторитет Макса в глазах маленькой Лейлы.

Макс и Лейла… Уже абсолютно всем в нашей компании становится понятно, что эти двое истинные. Она смотрит на него с обожанием, он — слишком активно играет роль старшего брата. Да, между ними разница в двенадцать лет, но воле богов все возрасты покорны. Надо только подождать, когда малышка подрастет.

Улыбаюсь, представляя реакцию Итана. Почему-то мне кажется, что Максу не сдобровать, уж очень дорога лорду Райнхарту его племянница.

— О, видишь, ты уже улыбаешься, — Дерек не теряет расположения духа. — Представляешь, как хорошо будет житься в родовом поместье Расмус? Тебе нравится купаться? У нас очень много прудов и озер. Даже с целебной грязью есть! Отец после боев сразу туда едет. Неделя на источниках — и как новенький!

Вот понимаю же, что болтает Дерек для того, чтобы отвлечь меня от горьких мыслей. А все равно удивленно смотрю на него.

— Причем тут твое родовое гнездо? — скрывая улыбку за ладонью, интересуюсь я.

— Ну как же, — на лице дракона появляется недоумение.

Весь его вид будто бы говорит: «Чего тут странного?».

— Дерек все еще надеется, что раз Лис выбрал себе другую хозяйку, то и Золотинка с Чернышем обретут истинных. Как ты понимаешь — с тобой никак не связанных, — не отрываясь от книги, уточняет Айрис и хмыкает: — Впрочем, делает он это абсолютно зря.

— Да почему?! — взрывается Дерек. — У меня есть все шансы! С Миррали все возможно и то, что у нее проклюнулись все подаренные фракисы вообще не показатель однозначной привязки. Магия Мирры подходит всем… — Дерек осекается и бросает на меня виноватый взгляд, — Ой… Мирра, я не это имел в виду!

— Всё в порядке, — спокойно отмахиваюсь, хотя слова Дерека задевают.

По-настоящему задевают. Ведь одно дело, когда меня за глаза называют фракисовой шлюхой. Когда эти шепотки остаются за спиной, оседают налетом на стенах Драгрис. Другое дело, когда так думают друзья. Да, немного иначе преподнося эту информацию, но для проклятых драконов я однозначно запятнана. Я та, чье появление накликало смертельную опасность на весь Драгрис. Та, кто готова делиться магией с каждым, давать подпитку сразу четырем мужчинам. Да меня саму от этих мыслей передёргивает!

— Миррали, я не думал, как это прозвучит, — расстроенно бубнит Дерек. — Прости меня.

— Не бери в голову, — тихо произношу я, не желая продолжать тему. — Главное не то, как это звучит, а то, что ты на самом деле думаешь. Ты тоже считаешь меня… этой?

Не могу произнести это оскорбление вслух. Достаточно того, что после разоблачения количества моих фракисов весь Драгрис ополчился против меня. Куда бы я ни пошла, меня везде преследуют презрительные взгляды. А иногда и подножки. Гвардейцы Аммиталя, как ни странно, даже не думают меня спасать. Хотя почему странно? Судя по словам лорда Грайдера — императору нужно, чтобы я страдала. Чтобы я падала в глазах окружающих.

И вопрос «Зачем?» сейчас настолько же важен, как и поиски лекарства от падучей.

— Ладно, это на самом деле не так важно.

Не дожидаясь ответа, я поднимаюсь. Со скрипом отодвигаю стул и, подхватив полностью черный лист, направляюсь к выходу. Фракисы, бросив свои изыскания, тут же бросаются за мной.

— Ты куда? — Айрис откладывает книгу и укоризненно смотрит на Дерека.

— Найду Дара, пускай отправит новое письмо, — взмахиваю листом и, распахнув дверь, со всего маха врезаюсь в чью-то грудь.

Знакомый запах моментально наполняет легкие, заставляя сердце сначала прыгнуть в приступе эйфории, а затем испуганно замереть.

— Добрый день, Миррали, — на мои плечи ложатся тяжелые ладони и легонько сжимают.

Мой взгляд гуляет по знакомому черному кителю со множеством металлических вставок и украшений. Поднимаю глаза, отмечая и расстегнутые пуговицы рубашки, и то, как дергается кадык на мощной шее. И только столкнувшись с теплым взглядом янтарных глаз, понимаю, что дрожу. Что все эти несколько секунд подспудно ожидаю, что меня оттолкнут.

Я на полном серьезе думала, что Итану будет противно меня касаться. Что и для него я запятнана.

— Добрый день, — шепчу дрогнувшим голосом.

И тут же ругаю сама себя. Ну как так можно? Почему рядом с ним я тут же теряю свой стержень? Почему превращаюсь в маленькую беззащитную девочку, которой нужна его защита?

Молчание затягивается. В глазах ректора появляются тревожные искры. Итан чуть отстраняет меня от себя и с беспокойством осматривает.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— А как я могу себя чувствовать, когда вся академия и население Драгриса считает меня виновной в этой вашей падучей? — не сдерживая сарказма, огрызаюсь я.

Понимаю, что прячу за этим свою слабость, но всё равно расстраиваюсь. Итан-то ничем не заслужил потока моего яда. Будь на его месте Армониан, мы бы уже сцепились. Драконий принц не упускал возможности сойтись в словесной пикировке.

Но ректор удивляет.

— Ты можешь позволить им и дальше так думать, — произносит Итан, пристально вглядываясь в мое лицо. — Какая разница, что говорят за твоей спиной? А можешь взять ситуацию в свои руки и перевернуть доску, сломав Аммиталю всю его игру.

— Да что я могу? — спрашиваю, а сама оглядываюсь на замерших за столом Айрис и Дерека.

Ребята не вмешиваются, только внимательно слушают наш с ректором разговор. Единственный шум, который хоть как-то разбавляет сгущающуюся тишину, издают суетящиеся фракисы. Золотинка пытается отогнать от нас с Итаном остальных малышей.

— Миррали, — ректор мягко поддевает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Я готов повторять это снова и снова: ты способна на многое. В твоих силах изменить не только наш народ, но и всех драконов. Как бы высокопарно это ни звучало, но не позволяй окружающей грязи погасить твой свет.

Мне кажется, что вокруг нас начинает клубиться сила. Магия, которая невидимыми нитями пытается связать нас. Окружающий мир меркнет, уходя на второй план. Я опять ощущаю то же самое притяжение, которое подтолкнуло меня на сумасбродный поступок поцеловать Итана. И судя по глазам ректора — он чувствует всё то же.

Мне до боли в пальцах хочется прикоснуться к нему. Ощутить жжение пробужденной магии, твердость его губ и силу объятий… Ведь всё это уже было между нами.

— Почему ты так веришь в меня? — шепчу и с упавшим сердцем отмечаю, что мой вопрос всё портит.

Итан с усилием прикрывает глаза, а когда открывает в них читается штиль. Магия вокруг нас успокаивается, и я понимаю, что момент упущен. Ректор, как и всегда, включает разум, отсекая все эмоции.

— Потому что ты наша звёздочка. По-другому я просто не могу, — с мягкой улыбкой отвечает Итан. Делает шаг назад и, склонив голову набок, зовет ребят: — Пойдёмте.

— Куда? — подрывается с места Айрис.

Ураганом захлопывает книги и расставляет их по полкам. Дерек не успевает даже подняться, как драконица уже заканчивает с уборкой.

— Будем исправлять ситуацию.

Итан подталкивает меня на выход. Одновременно подхватывает на руки Золотинку, отчего я в удивлении распахиваю рот. Он же так всем покажет, что связан со мной! Одно дело, когда все вокруг знают, что у меня много фракисов. Совершенно другое — когда они знают с кем именно я связана!

— Итан, — в шоке произношу я. — Ты ведь… Ты ведь себя под удар ставишь.

— Время прятаться закончилось, — отсекает ректор. — Уверен, Аммиталь и без этой показательной демонстрации прекрасно знает, с кем ты связана. Я делаю это, чтобы все вокруг знали — кидаясь грязью в тебя, они метят и в меня. А я никогда не оставлял оскорбления без ответа.

В его голосе столько угрозы, что у меня волосы на загривке дыбом встают. И одновременно с этим же, внутри разливается тепло благодарности. Итан готов разделить неприятности вместе со мной. Более того — готов подставить спину, чтобы оградить меня от новых нападок.

И это странным образом наполняет меня. Во мне растет уверенность. Она вытесняет то чувство безнадеги и собственной ничтожности, которое успело отравить мою душу. Я будто бы заново наполняюсь тем самым светом, к которому постоянно взывает ректор.

— Спасибо, — уже гораздо бодрее произношу я.

И, подхватив на руки Ченыша, выхожу из библиотеки. Пытаюсь поймать Нокаута, но его перехватывает Дерек. С нахальной улыбкой на лице показывает, что не только Итан готов разделить со мной участь изгоя.

— А как мы будем исправлять ситуацию? — подстраиваясь под размашистые шаги ректора, интересуется Айрис. — Падучая же неизлечима!

Мы проходим несколько метров, прежде чем Итан отвечает:

— Она была неизлечима, потому лекарство каждый раз уничтожали.

Его слова производят эффект взорванной шутихи. Папа частенько заказывал их из Конклава оборотней и устраивал праздники для обитателей дворца. И вот мы сейчас так же, как и подданные Алерата во время представлений, смотрим на Итана, раскрыв рты.

— Погодите-ка, но это противоречит логике, — первой приходит в себя Айрис. А я слежу за лицом ректора, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что он шутит. Или пытается внушить ложную надежду.

— Зачем уничтожать то, что спасает народ? — вторит драконице Дерек.

Мы настолько поражены словами Итана, что даже косые взгляды встречных обитателей Драгрис перестают беспокоить. Действительно, плевать что там кто подумает, когда тут такая тайна готова раскрыться!

— Это очень правильный вопрос, адепт Расмус, — спокойно кивает Итан, а на его губах появляется довольная улыбка.

Он вообще весь выглядит каким-то уж очень уравновешенным. Неужели его поездка увенчалась успехом, и теперь в наших руках секретные сведения о ритуале?

— Насколько мне стало известно, падучая всегда появлялась либо до, либо после появления обладательниц нескольких фракисов, — то, с какой элегантностью Итан заменяет мерзкое «шлюха» оседает теплом на душе. — Но эти явления всегда шли в паре. Всегда. А вот падучая уходила по-разному. Либо когда выкашивала поселение, в котором появлялась.

— Либо? — тихо спрашиваю я, интуитивно понимая, что второй вариант мне не понравится.

— Носительницу многих фракисов приносили в жертву, — отвечает Итан и делает это так буднично, будто меня эта информация никак не касается.

— Охр…, — потрясенно выдыхает Дерек, затыкаясь под суровым взглядом ректора.

Какое-то время мы идем в молчании, переваривая новость. Кусочки мозаики постепенно складываются в голове. Мотивация Аммиталя становится понятной, но часть его поступков всё же не находит объяснения.

— Значит императору нужно, чтобы Миррали была запятнана. Ведь принести в жертву мерзкую шлюху гораздо проще, нежели любимицу народа, — озвучивает мои мысли Айрис.

— Верно, — подтверждает Итан, заводя нас в башенку с кинетик-трубой.

— Не складывается, — качаю я головой. — Как тогда провести ритуал? Я ведь нужна ему для него. Да и откуда Аммиталь знал, что в Драгрис придет падучая? Конечно, можно подумать, что это лорд Грайдер каким-то образом вызвал болезнь. Но ведь никто во всем Демастате не знает причин ее возникновения.

— И это снова очень правильные вопросы, — кивает Итан, подзывая меня к себе взмахом руки.

Выполняю ее просьбу, даже не задумываясь. Чисто машинально. И густо краснею, когда ректор прижимает меня к себе. Что такого произошло в его поездке, раз Итан… Оттаял? Решился на действия? От непонимания происходящего я совсем теряюсь.

Как меня вести себя с таким новым Итаном?!

— Дерек, Айрис, спускайтесь первыми. Вас встретит Дар, — отдает команду ректор, не глядя на ребят.

Взгляд его янтарных глаз прикован ко мне и это вызывает дрожь в теле. Даже больше — тепло, пробужденное в груди, устремляется к низу живота, оседая и разжигая странное ощущение. Поле зрения сужается до лица Итана. Взгляд сам собой соскальзывает на его губы, которые ректор еще и приоткрывает. Он сам надсадно дышит, выдавая наше с ним эмоциональное единение. Прикрываю веки, когда Итан склоняется ко мне и полностью теряюсь в гуляющих по телу ощущениях. Это какое-то безумие, но впервые в жизни, я иду на него с радостью.

Черныш, будто понимая, что сейчас происходит что-то интимное, кусает меня за палец и недовольно бурчит. Золотинка тут же спрыгивает с плеч Итана и оба дракончика катятся кубарем, задавая друг другу трепку.

А меня окатывает отрезвляющей волной. Шестеро, я только что чуть не поцеловалась с Итаном на глазах Дерека и Айрис! В шоке отшатываюсь от ректора и оглядываюсь.

— Они уже внизу, — ухмыляется ректор на мою растерянность. — Нам тоже пора.

— Погоди, — торможу я. — Давай разъясним некоторые моменты?

— Давай, — легко соглашается Итан.

— Кто я для тебя?

— Моя нареченная. — оглушает ответом ректор. — Истинная, если уж на то пошло.

Кажется, шокирована не только я. Даже Золотинка с Чернышом затихают. Драконица, уложившая дракончика на лопатки, последний раз бьет его хвостом по морде и активно подползает поближе. Видимо тоже хочет посмотреть на то, как сошел с ума ее хозяин.

— Откуда такая уверенность? — прокашлявшись, уточняю я сиплым голосом. Приподнимаю руки, демонстрируя чистые запястья: — Метки же нет.

Хотя у самой сердечко отплясывает фееричный танец в три удара, одно счастливое замирание. Оказывается, осознание того, что твои чувства взаимны — это просто ураган эмоций!

— Видишь ли, — начинает Итан, улыбаясь так, что у меня пальцы ног поджимаются. — В своем путешествии я побывал в одной известной тебе Академии. Илларии. Не перебивай, — взмахивает рукой ректор, видя, как я оживляюсь. — Мне нужен был магистр Брюгвер и знания его брата. Арбан навел меня на мысль, что и падучая, и множество фракисов у драконицы — это звенья одной цепочки. Я не знаю, откуда приходит падучая, но совершенно точно этой информацией обладает Аммиталь. Более того, он знает, что её вызывает.

— Я не понимаю, — качаю головой, ощущая, что от напряжения, мозг готов вскипеть. — Зачем ему вызывать падучую, если моя смерть сорвет ритуал? Зачем тогда вся эта многолетняя махинация, чтобы родилась я? Зачем война, чтобы забрать меня?

— У меня нет ответов на все эти вопросы, Миррали, — отвечает Итан, подходя ближе и беря меня за руки. — У меня есть лишь предположение, что падучая — это неизбежное событие. И именно для того, чтобы нивелировать ее последствия — нужна ты. Возможно, это и есть тот ритуал. Ритуал излечения. Аммиталь не знает, как снять проклятие и твоя казнь развяжет ему руки. Обелит перед поддаными. Он пытался избавить нас от божественной кары, но твоя жизнь понадобилась, чтобы спасти народ от болезни.

Слушаю его, а у самой мысли нет-нет, да скатываются к чувствам. К ощущениям, к теплу, которое распространяется от наших сплетенных ладоней.

— Одно я знаю точно, — шепчет он голосом, от которого мурашки пробегают по позвоночнику, прошивая его разрядами молний. — Ничего у Аммиталя не получится. Я тебя ему не отдам.

Распахиваю глаза в удивлении и неверии. Спокойный, рациональный лорд Итан Райнхарт отдался чувствам? Пренебрег голосом разума?

— Почему? Тебя ведь ничто не обязывает, — не отрывая взгляда от его лица, я тону в янтаре его глаз.

— Я долго сопротивлялся доводам сердца. Разум твердил, что моя к тебе тяга — следствие пробуждения фракиса и присутствия Искры в твоих магических каналах. Но одна пожилая женщина поделилась со мной мудростью. Предварительно, правда, огрела сковородкой по голове, — улыбается Итан, но тут же становится серьезным. — Так вот, я намерен последовать ее совету.

— Что она сказала?

— Туфта эти ваши мысли, лорд ректор, — явно цитируя услышанное, произносит Итан. — Если сердце говорит — твое, значит так и есть. А эти ваши метки такая необязательная вещь. Как эрекция у дедушки.

Стремительно закрываю пылающее лицо руками. Узнаю манеры Виреми Телль, бабули моей подруги Кары. Она никогда не церемонилась и говорила всё, как есть. Когда ей выгодно, конечно.

— Знаешь, Итан, можно было цитировать не дословно, — продолжая прятаться за ладошками, произношу я. — Я, конечно, люблю бабулю Виреми, но иногда ее фразочки заставляют хотеть спрятаться под землю.

— Зато ты отвлеклась, — с мягкостью произносит ректор и за запястья открывает мое лицо. — А теперь серьезно, Миррали. Я для себя все решил. А ты? Ты со мной? Я не буду навязываться, если в твоем сердце нет места для меня.

— Есть, — выдавливаю я, чувствуя, как от смущения снова багровею.

— Спасибо, — кажется, Итан выдыхает с облегчением. Моих губ касается мимолетный поцелуй. — Я официально попрошу твоей руки, когда мы решим проблему с падучей и Аммиталем.

— А мы решим? — нервно хихикнув, спрашиваю я.

— А куда мы денемся? — с улыбкой отвечает Итан.

Подхватывает меня за талию и вместе с собой затягивает в кинетик-трубу. Полет продолжается всего несколько секунд, за которые я не успеваю ни испугаться, ни засомневаться.

Но когда перед нами открывается вид на Питомник, сердце в панике бросается паковать чемоданы и заказывать билет в пятки. Все потому, что тут собралась вся академия. И кажется Цветник с Детинцем тоже.

Итан, что ты задумал?!