Теорема любви для непокорной Звезды (СИ)

Глава 11. Наведение мостов

До самого вечера меня не выпускают из комнаты. Я было сунулась за дверь, так там оказалась пара гвардейцев, которые деликатно запихали меня обратно. На возмущения и просьбы позвать хоть кого-нибудь проклятые драконы даже бровью не повели.

Хорошо, что хотя бы фракисов Айрис умудрилась принести в корзинке. Плохо, что она тут же убежала, ничего не объяснив.

— И вот что нам теперь делать? — обведя спальню грустным взглядом, спрашиваю у малышни, которая по второму кругу громит обстановку.

Фракисы, увлеченные игрой в догонялки, лишь на мгновение притормаживают и, переглянувшись, пожимают плечами. За день, проведенный с ними взаперти, я примерно поняла кто из них кому принадлежит. Упертый пушистый рогач определенно пошел в своего хозяина Дерека. Характером и тем, как он постоянно цепляет лисенка, который легко уходит от его нападок и вообще показывает себя как искусным манипулятором. Именно таким мне представляется рыжий Максимус.

— Нас вообще выпускать планируют? — задаю вопрос в пустоту.

Тишина прерывается продолжившейся возней фракисов. Один лишь черныш, который напитался моей магией, сыто посапывает на подушке. Золотинка же, то и дело бросая на меня обеспокоенные взгляды, присматривает за двумя оставшимися игрунками.

Сажусь прямо на ковер у кровати и, прикрыв лицо ладонями, с шумом вдыхаю. Мне нужно спокойствие. Нельзя допускать ни паники, ни ярости. Они туманят рассудок и подталкивают к необдуманным поступкам. Я себе такого позволить не могу.

Как ни стараюсь, а горестный всхлип всё-таки прорывается. Я так скучаю по друзьям. Они бы непременно придумали, как выбраться из сложившейся ситуации. Кара обязательно предложила бы какую-нибудь диверсию, а Лери с привычным ей сарказмом нашла бы в плане подруги сотню изъянов. И все равно бы вписалась в этот переполох. Да, без приключений не обошлось бы, но когда ты не один, когда у тебя мощная поддержка — все неприятности по плечу. А сейчас… Мне придется учиться обходиться без подруг.

Перед внутренним взором вспыхивает озорная улыбка Армониана. Мы не понравились друг другу при первой встрече. Я вообще посчитала его самовлюбленным придурком и зарвавшимся мальчишкой. Но потом драконий принц удивил и силой характера, и самоотверженностью. Только вот всё это не зародило в сердце влюбленности. Мы с Армом договорились быть хорошими партнёрами. Ради блага альв и драконов.

И сейчас ради моего спасения принц готов накликать на оба народа новую беду. Наши родители так много сделали, чтобы остановить войну с Демастатом, а теперь из-за меня, из-за упрямства одного обсидианового дракона всё полетит к Неведомому?

— Арм, зачем же ты так? Не надо… Я справлюсь. Я же сильная.

Снова всхлипываю и, подняв лицо к потолку, ребром ладоней размазываю выступившие слезы по горячей коже. Кажется у меня жар. То ли от нервного стресса, то ли от магической перегрузки. Малыши постоянно просят подпитки, и я не знаю, насколько меня еще хватит.

— Р-р-рау, — рычит золотинка, забираясь ко мне на руки.

— Что, малышка, утомили тебя эти кабанчики? — горько усмехаюсь я и поглаживаю теплые чешуйки на ее макушке.

Она закатывает глаза с четким посылом «И не говори!», а потом и вовсе зажмуривается, с удовольствием принимая ласку. Оставшиеся без зрительницы рогач и лисенок тоже подтягиваются, претендуя на мое внимание.

— Пора, наверное, дать вам имена? — Смотрю в умненькие глазки и получаю молчаливое согласие. — Может ты так и будешь Золотинкой? — приподняв чешуйчатую девочку в руках, спрашиваю я. — Тебе идет. Что скажите, парни?

Перевожу взгляд с задумавшейся дракошки на боевую парочку. Те начинают активно махать головами, выражая свое одобрение.

— Ну? — Снова смотрю на малышку в моих руках.

— Р-рау. — Она жеманно взмахивает лапкой, будто бы говоря: «Так и быть».

— Отлично, теперь ты, — перекладываю Золотинку на кровать и маню к себе рогача. — Ты у нас будешь… м-м-м… Рогач?

Судя по скривившейся мордочке и тому, как покатывается от смеха лисенок, пушистику совсем не нравится это прозвище.

— Хорошо, — теряюсь я и начинаю перечислять первые приходящие в голову ассоциации. — Пушистик? Бугай? Здоровяк?

С каждым новым именем зверек все больше мрачнеет. Ему ничего не нравится, а смешливое фырканье рыжика еще больше огорчает малыша.

— Не знаю, — искренне расстраиваюсь я.

Напрягаю фантазию, потому что не хочется обижать рогача. Он так самоотверженно защищает меня. Вспомнить хотя бы тот удар, который достался вчера Итану. Я думала, он сознание потеряет.

И тут-то меня осеняет. Когда я была маленькая, к моим братьям из Республики Квалион приезжал специалист по особой технике боя. Он обучал их необычным ударам с диковинными названиями. Помню, как я следила за их боями, как за какими-то представлениями. Жуткими по своей агрессивности, но такими завораживающими.

— Нокаут? — тщательно выговариваю я, надеясь, что память меня не подводит. Рогач заинтересованно поднимает голову, и я спешу объяснить: — Это название удара, который моментально отключает противника. Мне кажется, тебе подходит.

В глазах пушистика вспыхивает удовлетворение и злорадство, которое он адресует тут же притихшему лису.

— Решено?

— Фр-р-р, — доносится до меня довольное.

Нокаут разворачивается к отступающему лису и уже готовится прыгнуть на соперника, как в дверь кто-то стучит. Сердце, которое за сегодняшний день пробежало уже не один истеричный марафон, снова заходится от тревоги и волнения.

— Быстро!

Приподнимаю покрывало, чтобы зверьки смогли спрятаться под кроватью. Проворачивать фокус с окном у меня совершенно точно нет времени. Да и, как показало утро, Аммиталь не страдает тактичностью. Будь за порогом император, он бы уже вломился в спальню.

— Да-да! — кричу я, поднимаясь с пола и отряхиваясь.

Все то время, пока дверь открывается, мне кажется, что я не дышу. И только когда на пороге появляется рослая фигура Дара, а спальню заливает свет его ехидной улыбки — меня отпускает. Легкие с шумом наполняются воздухом, а кровь бросается к лицу.

Фу-у-ух.

К кровавому я уже привыкла. Еще не совсем доверяю, но привыкла. И есть надежда, что он не тот гонец, которого по обычаям предков надо прибить. За плохую новость.

— Принцесса, — вежливо кланяется Дар, бросая по сторонам хитрые взгляды.

Явно фракисы ищет. А я с любопытством разглядываю гостя. На нем привычный серый костюм из брюк и камзола, под которым выглядывает черная рубашка. Никаких украшений и элементов отличия. И этот образ, на самом деле, вызывает вопросы. Насколько я знаю, Дар — студент выпускного курса. А потому должен носить черное с золотом, как и Айрис. Но я ни разу не видела альва в форме.

— Что-то не так? — с легким беспокойством интересуется Дар. — Ты так смотришь, будто я вырядился в пижаму на летнем приеме у твоего отца.

— Не выдумывай, — отмахиваюсь от него и кивком приглашаю пройти к столу. — Просто интересно, откуда у тебя привилегия не носить форму? Потому что ты заместитель Итана? Тогда вопрос — как ты добился такой высоты?

— О-о-о, как много вопросов, — Дар с улыбкой покачивает головой и, приняв мое приглашение, усаживается на стул у рабочего стола. — Жаль только времени на них отвечать совсем нет.

Настроение, едва вывернувшее в плюс, стремительно катится к нулевой отметке.

— Меня не собираются выпускать до ритуала? — хмуро интересуюсь я.

— Нет, что ты, — хмыкает Дар. — Я как раз и пришел, чтобы сопроводить тебя куда ты захочешь.

— Серьезно? Без шуток? Я могу выходить?

Прищурившись, смотрю в хитрые глаза альва, не веря, что все так просто.

— Почему же меня раньше не выпускали?

— Приказ Аммиталя, основанный на словах Итана о необходимости твоего отдыха, — поясняет Дар.

И пока я перевариваю эту информацию, борясь с желанием взорваться, альва резко вздыхает и лезет во внутренний карман камзола. Достает небольшой сверток, сквозь ткань которого пробивается радужное сияние.

— Что это? — позабыв обо всех обидах и вопросах, спрашиваю я.

— Еда для твоих малышей. Итан сказал, что без дополнительной энергетической подпитки они тебя очень быстро укатают. Был бы фракис один….

— Да-да, все было бы проще, — перебиваю его я и взглядом прошу поторопиться. — Покажи, что там?

— Это плоды растений, выращенных под воздействием слез Камалисс в нашем Питомнике, — поясняет Дар, раскрывая сверток.

На его ладонях переливается россыпь диковинных ягод, несколько крупных яблок и персиков. Радужные блики гуляют под тонкой шкуркой, и я буквально кожей ощущаю, как от этого угощения веет чистой энергией. Покрывало у моих ног приподнимается, являя заинтересованные мордочки фракисов.

— Ага, вот вы где, — тепло улыбается Дар и протягивается малышам еду. — Приступайте, мелкие. И маму сегодня больше не дергайте. Ей магический резерв нужен полным.

— Что-то случилось? — с трудом оторвав взгляд от волшебного сияния, спрашиваю я.

— Ничего, — пожимает плечами Дар. — Все, как всегда: опасность грозит тебе на каждом углу.

— Да? А меня тут заверяют, что мне нечего боятся. Ну кроме того, что я могу стать постельной игрушкой Аммиталя. Но это же мелочи, да? Рядовая ситуация для Демастата?

Дар на меня не смотрит, лишь кривая улыбка на его губах говорит об отношении альвы ко всему происходящему. Мы замолкаем, наблюдая за тем, как фракисы уничтожают угощение. Даже спавший черныш присоединяется к пиршеству. В комнате повисает напряженная тишина. Будто Дар что-то хочет сказать, но то ли не решается, то ли думает — как все преподнести.

— У тебя есть шанс все изменить, — наконец-то тихо произносит он.

Вскидываю на него удивленный взгляд.

— Каким образом? Я ведь даже не знаю, как этот ваш ритуал проводить!

— Это известно лишь императору. Даже Итан, сколько ни рылся в древних свитках, не нашел ничего толкового, — Дар откидывается на спинку стула и принимается задумчиво стучать пальцами по столу.

— Так может и нет никакого ритуала?

Чувствую, как угомонившееся было раздражение снова набирает силу.

— Народу Демастата остается только верить своему правителю, — хмыкает альва.

— А ты ему веришь?

— А он не мой правитель.

Улыбка на губах Дара становится совсем уж ироничной. И мое раздражение переплавляется в тихое бешенство.

— Да-а-ар, — угрожающе тяну я. — Тебе не кажется, что ты вообще не даешь мне ответов?

— Умей сказать всё и одновременно ничего, — философски хмыкает альва и, с хрустом потянувшись, продолжает: — Первое, чему я научился, когда понял, что мы с сестрой изгои в нашем клане — это умению плести интриги. Если хочешь выжить, приходится быть полезным каждому. Но при этом оставаться независимым. Ввиду врожденной особенности, моей единственной слабостью была Лери и подпитка от нее. Сейчас я избавился и от этой бреши в моей броне. Но все еще завишу от воли Аммиталя. И раз для моей свободы нужно, чтобы ты закончила ритуал — я сделаю всё, чтобы это произошло.

Дар замолкает, а у меня мурашки по рукам бегут. Я не понимаю, враг он мне или нет. В алых глазах альвы читается холодная уверенность в своём намерении. Но я не верю, что он будет готов пожертвовать мною. Играться, использовать в собственных схемах — сколько угодно. Но не убивать. Иначе он не был бы братом Лери.

— Даже если ритуал убьет меня, Дар? — тихо спрашиваю я, впиваясь взглядом в его лицо.

На секунду в его глазах мелькает растерянность. Он будто и вовсе не предполагает такого исхода. Но уже через мгновение Дар встряхивается, явно пряча взгляд, и проводит рукой по пепельным волосам.

— Ерунду не говори, — бурчит он, разворачиваясь к столу. — Зачем императору твоя смерть? Ты ведь Искра, та, которую столько лет ждали проклятые драконы. — Дар говорит так, будто сам себя пытается убедить в озвученном. — Нет, Мирра, ты слишком ценна, чтобы сделать из тебя простую жертву. Да и Итан этого не допустит.

— Почему?

Я поднимаюсь и подхожу ближе, упираюсь бедром о столешницу. Внутри все перехватывает от желания узнать ответ на вопрос. Почему альва считает, что Итан вмешается, если мне будет что-то угрожать?

— Почему, Дар? — наклоняюсь к нему, пытаясь заглянуть в лицо альве.

— А это ты у лорда ректора поинтересуйся, — скалится Дар.

Он окончательно берёт себя в руки и превращается в того самого шута-разгильдяя, роль которого для него так привычна. Впрочем, при любом дворе такие кадры — самые опасные персонажи.

Я взглядом пытаюсь продавить его, но Дар уже успевает закрыться, а потому встречает мой натиск бесшабашной улыбкой.

— Но я здесь не только за тем, чтобы накормить твоих фракисов и защитить тебя от магического истощения, — взмахивает руками альва и принимается рыться в бумагах на столе. — Где подарок Итана?

— Дар!

— Миррали, всё, — холодно произносит альва, пресекая мои попытки вернуться к скользкой для него теме. — Все вопросы к ректору. Я тут тупо выполняю его поручение. Где бумага, которую он тебе передал?

Мне хочется зарычать от досады. В чем сложность рассказать всё и сразу? Я ведь не враг ему, я та, кто приведет его к цели. Зачем продолжать игру в недомолвки и увиливания?

— Не сопи, иначе лекарей вызову, — ехидничает Дар.

— Еще одно слово и лекарей вызовем тебе. Чтобы они твою головушку от последствий профилактических подзатыльников лечили, — огрызаюсь я и отодвигаю хихикающего альву от стола.

Вот как у него получается так переключать эмоции? Рубильник у него что ли в голове? Или это последствия детской травмы и обращения в альву Крови?

Резко вздыхаю, сосредотачиваюсь на текущей задаче.

— Вот.

Достаю из бокового ящика черный лист бумаги и подаю его Дару. Сопровождаю всё это вопросительным поднятием брови. Разговаривать с альвой резко расхотелось. Раз он у нас такой скрытный, то пускай объясняет зачем мне эта бумага и катится по своим интриганским делам. Я найду у кого раздобыть интересующую меня информацию. Та же Айрис наверняка осведомлена и об особом статусе Дара, и о сказках, которыми Аммиталь кормит своих подданых.

— Как работает эта бумага ты уже знаешь? — старательно игнорируя мое плохое настроение, уточняет Дар. — Отлично. Рисуй.

— Что? — давлюсь воздухом, в шоке глядя на альву.

Даже малыши фракисы на секунду отвлекаются от дележки оставшихся ягод и в недоумении смотрят на нас. Правда лисенок с чернышом успевают сориентироваться, и пока Золотинка с Нокаутом отвлечены, прячут парочку ягодок себе под хвосты.

— Ну я откуда знаю что, — пожимает плечами Дар и, поднявшись, уступает мне место. — Что-нибудь такое, что сподвигнет твоего Армониана перестать пытаться пробить завесу на границах. Ты представляешь, он ведь тоннель создал! Чисто на своих мощностях. Силен драконий принц, тут прям нечего сказать.

Буквально осев на стул, я с усилием тру лицо. Мой вопрос был о другом. Однако Дар сам того не ведая рассказал мне больше, чем я просила.

— Как мой рисунок, который я еще даже не знаю как создать, повлияет на Арма? — устало интересуюсь я.

— Я передам его через Таррика Эрто, — хитро подмигивает мне альва.

Упоминание имени отца сокурсника проходит разрядом молнии по моим венам. Таррика обвинили в предательстве и только позже мы выяснили, что он стал марионеткой в заговоре против союза альв и драконов. Стал пешкой в игре Дара.

— Я все еще могу связываться с ним через сновидения и внушать ему свою волю, — видя изумление на моем лице, поясняет Дар. — Таррика оправдали и освободили из-под стражи. Должности своей он, конечно, лишился, но поработать скрытым курьером всё еще способен.

Я поражаюсь той легкости, с которой Дар относится к подавлению чужой воли. К превращению окружающих в послушных куколок.

— Ой, не смотри ты на меня, как на чудовище, — отмахивается альва. — Я это и без тебя знаю. Но в отличии от некоторых, не пытаюсь прикинуться лучшей версией себя. Я с тобой честен. Цени.

— Ценю, — киваю я. — А еще думаю, когда тебе покажется не зазорным и меня «сломать»?

— Чтобы меня потом Итан на фарш пустил? — хмыкает Дар.

— То есть тебя только это пугает? А я думала, мы друзья, — поджимаю губы и утыкаюсь взглядом в лежащую передо мной бумагу.

— Ой вот только не надо манипулировать, — альва с силой отталкивается от спинки моего стула и принимается расхаживать по комнате. — Рисуй. Передадим послание твоему принцу пока не поздно. Иначе новой войны не миновать. А Аммиталь ее начнет. Даже ритуал отложит. И все это время ты будешь здесь, метаться в тревоге и бессилье.

Скрипнув зубами, я берусь за бумагу. Дар, каким бы гадом ни был, прав. Армониана надо остановить. Только вот как?

— Почему рисунок? Почему просто не написать письмо? — спрашиваю я, призывая родную магию.

Кончики пальцев начинают светиться, разгоняя черный цвет, в который окрашена бумага. Радужные разводы складываются в волны, а там, где я прижимаю руки к бумаге, остаются контуры ладоней.

— Письмо могут перехватить, — объясняет Дар, вставая позади меня. — Эта бумага, как ты уже поняла, имеет необычные свойства. Она впитывает магию альв Света, но тут же становится черной, стоит тебе прекратить воздействие. Однако, под определенным углом падения солнечных лучей всё меняется.

Альва берет меня за запястье и чуть выворачивает руку, отчего свет начинает свободно литься на бумагу. Ахаю, когда над листом вспыхивает только что проведенные мной волны и отпечатки ладоней. Они не просто изображены на бумаге, они будто приобретают объем, становясь почти реальными.

— Конечно, от настоящего солнца такого эффекта не добиться, — хмыкает Дар, отпуская меня. — Но и его света хватит, чтобы проявить твое послание. Если же наша затея провалится, и император каким-то образом перехватит письмо — он ничего не поймет. Даже если сообразит, как проявить картинку.

Смотрю, как угасает проекция, а в голове одна мысль пытается перегнать другую. Идея Дара или Итана, я уж не знаю, кому в голову пришел такой экстравагантный способ обмена посланиями, кажется самонадеянной.

— Почему вы думаете, что Аммиталь не догадается, как прочесть письмо?

— Фрактальная бумага очень редка, милая Миррали, — елейным голоском тянет Дар. — Скажем так — эксклюзив. А знаешь кто ее изобрел?

Молча качаю головой, хотя интуиция подсказывает, что ответ как-то связан со мной.

— Твой папочка общался с леди Литой при помощи фрактальных посланий. Он и придумал этот способ.

Альва замирает за моей спиной, а я смотрю строго перед собой. Внутри сумятица. Я не знаю, как справиться с этими чувствами, которые, сколько не запихиваю в дальний ящик подсознания, все равно вываливаются на меня. Мне нужно поговорить с отцом, ведь, как оказывается, я так мало о нем знаю. Но самое пугающее — я не знаю кто он. Злодей или все-таки герой? Его последние поступки говорят о первом, но маленькая девочка во мне не верит в это. Мой папа — любящий, заботливый и добрый… Да он даже братьям не уделял столько внимания, сколько мне. Ну не может он быть плохим!

Чувствую, что голова начинает раскалываться от переизбытка мыслей и эмоций. Резко отодвигаюсь от стола и поднимаюсь. Так же резко разворачиваюсь, почти утыкаясь в грудь Дара.

— Ты чего? — ошарашено интересуется он.

Фракисы тоже затихают, встревоженно переглядываясь между собой.

— Мне нужен перерыв. Да и не знаю я, какой рисунок может убедить Армониана отступить. Можно мне в святилище Камалисс? — спрашиваю я, чем еще больше сбиваю с толку Дара.

— Эм-м-м, полагаю, что да, — неуверенно произносит он, бросая взгляд на дверь. — Только должен предупредить: тебя теперь везде будут сопровождать гвардейцы императора.

Поджимаю губы. Что ж, этого и следовало ожидать. Аммиталь всерьез взялся за меня. А ещё, уверена, такое ужесточение условий пребывания — работа Далилы. Ей жизненно необходимо подловить меня на чем-то запретном.

— Ничего, мне не привыкать. — С деланным безразличием пожимаю плечами. — В Илларии меня тоже везде сопровождали бойцы Владыки.

— И где ты теперь, — ехидно ухмыляется Дар, четко уловив мой посыл.

Если уж лучшие воины моего отца не уберегли меня от похищения, то и стража императора не сможет нарушить мои планы. Особенно если в этих планах будет участвовать альва.

— Золотинка, остаешься за главную. — Присев на корточки, почесываю горлышко дракоше и окидываю строгим взглядом остальных фракисы: — А вы во всем ее слушайтесь. Не шумите, не деритесь. Покушайте и спать ложитесь. Учтите, если вас поймают — нам всем не жить.

На последних моих словах вся малышня втягивает головы в плечи и мелко-мелко кивают, давая понять, что все поняли и приняли. Довольная произведенным эффектом, поднимаюсь и шагаю к Дару, ожидающему меня у двери.

— Не слишком ли жестоко с «детьми»? — в наигранном шоке интересуется он. Хотя в его глазах проскальзывают ироничные искры.

— Хорошо замотивированный ребенок не станет совать пальцы в молниевый кристалл, не так ли? — подмигиваю ему и выхожу из спальни.

Стоит мне только переступить порог, как по бокам вырастают два громилы в черных доспехах. Мощные крылья за их спинами, внушительные рога и убийственное спокойствие в глазах драконов как-то сразу гасят мою уверенность в том, что их будет легко обвести вокруг пальца. Это не папенькины бойцы, относящиеся ко мне, как к дочери. Нынешняя охрана всем видом показывает, что намерена защитить меня от моих же собственных выходок.

— В святилище Камалисс, — надменно произносит Дар в ответ на молчаливый вопрос одного из стражей.

Тот, всё-так же молча кивает и подбородком указывает идти впереди.

— Они немые? — осторожно интересуюсь я, когда между мной с Даром и охраной появляется минимально возможная дистанция.

— Аммиталь этого бы очень хотел, — хмыкает альва, с деланным безразличием посматривая по сторонам. — Но Совет Низших встретил эту идею в штыки.

— Совет Низших? — переспрашиваю я, делая себе мысленную заметку узнать побольше о политическом строе Демастата.

— Ага, — зевнув, кивает Дар. — Официально вся власть у императора. При нем работает Совет Высших — шесть генералов, возглавляющие отведенные им ведомства. Помимо этого, есть Совет Низших драконов. Их выборные представители раз в месяц подают прошения и предложения Аммиталю. Император обязан выполнить хотя бы часть из них.

— Это официально. А по факту?

— А по факту Аммиталь чхать хотел на низших, — шепотом произносит Дар. — Но с лишением своей гвардии языков все-таки решил повременить. Как бы ни был силен наш император, его силы небезграничны. И подавить восстание низших ему даже при помощи всех высших драконов не удастся.

— О, как интересно, — задумчиво проговариваю я. — Значит не все в Демастате безоговорочно преданы Аммиталю?

Дар не отвечает, лишь награждает меня многозначительным взглядом. Оставшийся путь до святилища мы преодолеваем в полной тишине. Навстречу нам попадаются редкие студенты и работники академии, которые тут же уходят с нашего пути.

— Дальше сама, — произносит Дар, когда мы останавливаемся у знакомой винтовой лестницы. — И стража твоя тоже здесь подождет.

Он кивает на бугаев, замерших в нескольких метрах от нас.

— Э-э-э, а почему? — несколько растерянно интересуюсь я. — Не то чтобы я нуждалась в вашем присутствии. Напротив, хотела побыть в одиночестве. Но всё же, почему?

— Низшим драконам нет пути в святилище, — пожимает плечами альва. — Как, впрочем, и альвам Крови. Мы, видимо, совсем уж проклятые, раз местная святая нам не рада.

На его губах играет кривая улыбка, за которой Дар прячет горечь. Не осознавая, что творю, касаюсь его щеки в желании поддержать. Как же он похож на Лери. Та ведь точно так же прятала свою боль за сарказмом и едкими шутками.

— Ты хороший, Дар, — произношу я, глядя прямо в ошарашенные глаза альвы.

— Заблуждаешься, принцесса, — прищурившись, он отступает от меня, но я успеваю заметить растерянность на его лице. — Во мне уже давно нет ничего хорошего.

— Даже несмотря на это, я все равно тебе верю, Дар, — настаиваю на своем. — Как, вероятно, и Итан.

Мне до сих пор неведом характер их отношений, насколько они доверяют друг другу. Мои слова — по сути пробный шар. Попаду или нет?

— Ты же понимаешь, что цена твоей ошибки будет высока? Я ведь могу в любой момент предать тебя? — тихо спрашивает Дар, отступая еще на шаг. — Итан тот, кто помог мне выбраться из лечебницы, обратил меня. Я не могу навредить ему, даже если захочу. А вот ты…

— Да-да, всего лишь еще один рычаг, пешка в твоей игре, — криво улыбаюсь я. — Но я готова заплатить эту цену, Дар.

— Почему? — альва выглядит по-настоящему потрясенным.

Он будто не верит, что к нему могут так относиться, не требуя ничего взамен.

— Ты брат Лери. А Лери — моя подруга. Больше скажу, она мне почти как сестра. А значит и ты член моей семьи. Моего круга. А за своих я буду стоять до конца.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — качает головой Дар. Трет виски, явно нервничая. — Нельзя так глупо доверяться.

— Я верю сердцу, а оно тебя не боится.

— Ты верила Лери, а я использовал ее, чтобы привести тебя в Демастат.

— Ты привел меня к тем, кому нужна моя помощь. Меня не убили, не изнасиловали и не посадили на цепь, — я стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, хотя память услужливо подкидывает картинки с Аммиталем в моей спальне. Мне надо пробить стену внутри Дар. Он должен понять, что не один, должен научиться доверять кому-то еще. — Ты не сделал мне ничего плохого. И я уверена, что могу положиться на тебя.

Замолкаю и жду следующего хода Дара. А он молчит. И выглядит по-настоящему удивленным. Не старается играть, не демонстрирует мне заранее подготовленную эмоцию. Дар будто бы снял броню передо мной.

— Вот ты… — наконец-то улыбается альва и покачивает головой.

— Какая?

— Солнечная. Звезда. Не зря тебя Итан так называет. Уворачиваешься от тебя, твоего света, а он все равно даже в самое черное сердце пробивается.

Дар взъерошивает волосы, продолжая качать головой, будто сам себе не верит. Поднимает на меня взгляд алых глаз, в которых я впервые читаю нечто похожее на уважение. И, самое главное, я наконец-то вижу в них тепло.

— Иди, маленькая звёздочка, — альва подбородком указывает мне на проход в святилище.

Сам же делает шаг обратно, к стоящим позади него гвардейцам. Провожаю его взглядом и когда уже поворачиваюсь в нужном направлении, меня догоняют ошарашивающие слова:

— Миррали, а ведь Аммиталь еще ни разу не был в гостях у Камалисс.

— Что?

Оборачиваюсь и встречаюсь со льдом в глазах альва.

— Я никому об этом не говорил. Теперь это оружие есть и в твоих руках. Иди.

Он не дает сказать мне и слова, стремительно проходит мимо бойцов. А я остаюсь стоять, хорошо, что рот не раскрыв от шока. Хотя от полученных сведений голова снова начинает болеть. Я хотела, чтобы Дар мне доверился. Он сделал это. Мне бы радоваться, да вот не получается. Уж больно опасный секрет поведал мне альва. Как много драконов в курсе этой особенности их императора? Итан знает? А если это проверка, которую мне устроил Дар?

Шестеро, мне определенно нужен совет!