Теорема любви для непокорной Звезды (СИ)

Глава 17. Всё, кроме любви

Тишину в святилище нарушают только мои торопливые шаги и раздраженное дыхание. Итан убедил Аммиталя, что мне нужно подготовиться к брачной ночи, напитавшись силы в обители Камалисс. Правда в качестве залога пришлось отдать императору фракисы, но Итан заверил меня, что ничего с малышами не будет. И вроде бы прекрасно понимаю, что таким образом ректор хоть на время, но спрятал меня от загребущих рук Аммиталя. И всё же! Итан практически запер меня здесь, не дав ни помочь, ни поучаствовать в собственной судьбе. Ему, видите ли, виднее, как защитить меня! Еще и с Лираники взял обещание не выпускать меня отсюда.

Но я не маленькая девочка, я могу за себя постоять!

Фыркнув, останавливаюсь у портрета матери.

— Тебя тоже не спрашивали и все решали за тебя? — спрашиваю, глядя в янтарные глаза.

Игра теней создает впечатление, будто Лита смотрит на меня с сочувствием. А мне сейчас не это нужно. Я хочу действовать! Аммиталь желает закрепить брак, но ведь проклятие можно снять и без этого гнусного акта. Я смогла очистить Обелиск, значит мне под силу и с проклятьем справиться.

Ладони начинает покалывать от пребывающих сил. С удивлением смотрю на поднимающееся от рук марево с янтарными искрами. В голове возникает голос, который шептал мне во время изгнания падучей:

— Освободи… Прости… Отпусти…

Женщина. Уверена, это Камалисс. Она же приветствовала меня, когда я случайно коснулась Светоча в первый день пребывания в Драгрис. И чем больше я думаю над отрывками её посланий, тем больше убеждаюсь, что все вокруг — ложь. И ритуал, который так нужен императору, не для снятия проклятия.

Здесь что-то не так! Здесь однозначно всё не так!

— А-а-а-а, — раздраженно выдыхаю, вскидывая лицо к потолку. — Почему меня все время пытаются от всего оградить?

— Потому что любят?

Тихий голос Лираники заставляет меня вздрогнуть. Резко оборачиваюсь и обнаруживаю служительницу, замершую совсем рядом. В руках женщина держит небольшой поднос с двумя пиалами и чайничком. Судя по запаху, плывущему по галерее, Лираника решила угостить меня чем-то цветочным. И, могу поспорить, успокоительным.

— Я не уверена, но мне кажется любовь и контроль — несовместимые вещи?

Гнев и раздражение тут же, повинуясь привычке, отходят куда-то в глубину. Принцессе не пристало выказывать ярких эмоций. И даже при Лиранике я не могу расслабиться. Не настолько мы близки.

— Верно, — соглашается служительница и кивает мне на ступеньки у алькова, где висит портрет Литы. — Присядем? Извини за отсутствие удобств, но мы не ждали гостей так поздно.

— Может тогда и выпустите меня? — предлагаю я, но послушно направляюсь к Лиранике.

Мы устраиваемся на холодных ступеньках, но следующие же слова служительницы заставляют меня забыть о дискомфорте.

— Камалисс пробудилась.

Чай, который я уже успеваю отпить, идет у меня носом.

— Что?!

— Камалисс пробудилась, — повторяет Лираника и с мягкой улыбкой подает мне платок. — Это почувствовали все служительницы. Да и ты, наверняка, ощущаешь изменения тока энергии. Он собирается внутри Драгрис. Стягивается к Светочу.

Мой взгляд сам собой устремляется к висящему в центре пещеры кристаллу. Он действительно горит ярче. А золотистые искры, которые раньше летали повсюду, теперь кучкуются у сверкающих граней.

— Это плохо? — спрашиваю почему-то шепотом. — Это из-за меня?

Лираника в ответ хмыкает и, отпив напиток, какое-то время молчит.

— Мы не знаем, — наконец произносит служительница. — В хрониках есть упоминания подобного явления. И каждый раз оно совпадало с появлением таких как ты, Миррали. И с приходом падучей.

— Думаете Светоч тоже заражен?

По коже прокатывается холодок ужаса. Ведь если мои догадки верны, то следующий шаг предрешен.

— Думаете только жертва моих предшественниц смогла остановить отравление Светоча?

Я разворачиваюсь к Лиранике и с волнением жду ее ответа.

— Камалисс и Аштар были истинной парой, — пространно произносит служительница. — А любовь, если она настоящая, не может разрушать. Это созидание. Это чувство не требует жертв.

— Тогда что? Что сейчас происходит? — я хоть и выхожу из себя, но стараюсь говорить спокойно.

— Мне неизвестен ответ на твой вопрос, — устало выдыхает Лираника. — Я уже все глаза стерла о древние фолианты, в поисках решения. Или хотя бы пути к нему. Мы до сих пор не знаем, как в действительности Аштар попал в заключение Светоча.

— То есть вы не верите в то, что говорит Аммиталь и его предки?

— Императору верить, себя не уважать, — фыркает Лираника, чем искренне удивляет меня. Впервые она так откровенно выражает презрение к Его Величеству. — Нет, у этой истории определенно есть еще одно дно. Но мне до него не добраться. А вот тебе с Итаном — придется.

Она испытующе смотрит на меня, отчего я тушуюсь.

— Да я бы с радостью, да вот только меня от решения проблем устранили, — недовольно бурчу я, утыкаясь носом в пиалу с чаем.

— Мужчины, конечно, отличные стратеги и прирожденные руководители, да только вот без женщин-компасов им не обойтись, — Лираника протягивает руку и сжимает мою ладонь.

Дождавшись, когда я взгляну на нее, она, дернув подбородком, указывает мне за спину. Резко обернувшись, я замечаю, как каменная кладка в конце галереи приходит в движение. Осыпается, являя мне грязную мордашку Лейлы.

— Шестеро! — вскакиваю я, роняя пиалу и устремляясь к девчушке. — Ты как тут?

— Я — спасительница! — важно выдает малышка, окончательно вылезая из дыры.

Обернувшись, она с усилием вытягивает из лаза какой-то тюк и с грохотом роняет его на пол.

— Что это? — в шоке смотрю на гостью и оборачиваюсь к служительнице.

Вдруг она даст мне более внятный ответ.

— Драконы — крайне упертый народ, — произносит та, подходя ближе. — Особенно мужчины. И чтобы развернуть их на правильный путь порой приходится браться за рога. Понимаешь?

— Вы отпускаете меня? — начинает доходить до меня. — Но как же обещание Итану? Вам ничего за это не будет?

Лираника на мой взволнованный лепет только глаза закатывает.

— По факту, ты останешься в святилище, — до нас доносится голос Айрис, которая спустя секунду тоже протискивается в открывшийся проход.

И я не знаю, что удивляет меня больше — ее запыленный вид, ее форма первого курса или аккуратная косынка, которая покрывает голову.

— Вы что задумали? — настороженно спрашиваю я.

— Переодевайся, — отвечает мне подруга, протягивая притащенный Лейлой тюк. — Ты идешь к Итану, я остаюсь вместо тебя.

Айрис разводит руки, демонстрируя свой образ и теперь до меня доходит к чему весь этот маскарад.

— Но как же… — На мгновение оборачиваюсь к Лиранике.

— Я ж говорю, все глаза о фолианты стерла, зрение село, подмены не заметила, — с ухмылкой отвечает служительница, делая очередной глоток чая.

Зависаю на полминуты точно. Мысли в голове носятся взбудораженными стайками. Сердце лихорадочно качает кровь, разнося адреналин по мышцам. Всего десять минут назад мы чинно распивали чай со смотрительницей, а я злилась на Итана за самоуправство. А сейчас уже надо действовать. Или не надо?

— Нет-нет-нет, — видя сомнение на моем лице, взмахивает руками Айрис. — Я не для этого наряжалась в ненавистную форму первого курса и преодолевала страх замкнутого пространства, ползя по этой шахте. Быстро взяла себя в руки! У нас не так много времени.

— Времени для чего? — вскидываю глаза на драконицу, хотя сама уже развязываю тесемки мешка. — Айрис, я рада, что вы нашли способ вывести меня из святилища. Но я волнуюсь, что мы своими действиями можем все испортить.

— Да ничего мы не испортим! — возражает Лейла, вертясь вокруг меня. — Дядя без тебя не сможет принять правильное решение.

— А какое решение правильно? — спрашиваю я, задумчиво разглядывая комплект формы выпускного курса и ободок с золотистыми рожками.

Как у Айрис.

— То, при котором вы оба будете счастливы? — выдает Лейла. — А сейчас он опять думает только о других, забывая о собственных желаниях.

В немом удивлении поворачиваюсь к девчушке. Судя по изумлению на лице Айрис — она тоже не ожидала таких умных слов от десятилетки.

— Ты откуда такая мудрая? — хихикая, уточняю я.

И наконец-то берусь за одежду. В одном мои спасительницы правы — свою судьбу я буду вершить собственными руками.

— А это не я, — беззаботно отвечает Лейла, продолжая скакать по каменным плитам пола. — Это Макс с Даром. Они трепались, а я подслушала. И ведь они правы, дядя всегда заботится о других. Он даже жену себе так и не нашел, потому что ни одна кандидатка мне не понравилась! — Лейла кривится, в то время как меня опаляет вспышка ревности.

Нет, понятно, что Итан не служитель культов, чтобы придерживаться воздержания. Но знать, что у него были поклонницы и не только, оказывается тем еще испытанием. Не ожидая от себя такого приступа собственничества, я ненадолго выпадаю из реальности и пропускаю мимо ушей остальные слова Лейлы.

— … вот я и подумала, что тебя надо вызволять. А Айрис поддержала.

Лейла замирает около меня и, держа в руках ободок с рожками, предлагает помощь с его надеванием. Склоняю голову, позволяя девочке пристроить украшение так, как надо.

— Спасибо, — шепчу ей на ушко. — Я думаю, ты все правильно сделала.

Лейла польщенно краснеет и отступает на шаг, к стоящим рядом Айрис и Лиранике. Все трое скептически оглядывают меня, Айрис и вовсе недовольно хмурится.

— Волосы, конечно, выдают с головой. У меня больше светлых оттенков. Ты же медовая блондинка.

— Думаешь парни из стражи разбираются в оттенках блонда? — поддевает ее Лираника и, подойдя ко мне, с какой-то щемящей нежностью убирает прядку за ухо. — Беги, девочка, и да поможет тебе Камалисс. Пускай свет всех богов откроет тебе путь. Тебе и Итану.

С секунду вглядываюсь в глаза служительницы и чувствую, как внутри растет уверенность. У меня все получится. Хотя бы потому, что я не буду отсиживаться и предоставлять право решения другим. Я всю жизнь подчинялась чужой воле. И куда меня это привело? Нет, теперь я сама ответственна за мою жизнь.

— Хорошо, — киваю я и перевожу взгляд на Лейлу. — Я так понимаю, ты мой проводник? Мы идем к Светочу?

— Э-э-э, нет, — малышка в удивлении переглядывается с Айрис. — К дяде. А там уж вы обсудите план. К Светочу сейчас не попасть, Его Величество там тройное кольцо охраны выставил. Даже мой любимый лаз завалили! Представляешь?

— О как! — искренне удивляюсь я. — Значит Аммиталь не хочет, чтобы я приступала к ритуалу без него. Как интересно…

— Поэтому Итан и проводит скрытую эвакуацию. И я боюсь, что это может обернуться катастрофой, — шепотом произносит Айрис. Подходит ближе и подталкивает меня к лазу. — Поспеши, Миррали.

В ответ я только киваю. Время разговоров закончилось. Пора действовать.

Лейла, которая к этому моменту уже успела залезть в проход, высовывает свою пыльную мордашку и активно машет рукой.

— Иду-иду.

Бросаю последний взгляд на остающихся в святилище Айрис и Лиранику. Подруга смотрит на меня с уверенностью, а служительница — с надеждой. Что ж, не буду обманывать их ожиданий.

Нырнув в темный проход, какое-то время ползу на четвереньках. Благо высокие гольфы оберегают кожу от царапин. Тишину нарушает только мое сосредоточенное пыхтение да мурлыканье Лейлы. Девчушка беззаботно напевает неизвестную мне песенку и это странным образом разряжает обстановку.

— Нам долго ползти? И куда мы вообще? — спрашиваю я.

— Здесь недалеко, — не тормозя, отвечает Лейла. — Сейчас поднимемся наверх, там выйдем в коридор и быстро доберемся до выхода. А оттуда до городского особняка рукой подать. Только я тебя внутри тоже тайным коридором проведу, нам нужен эффект неожиданности.

Лаз приобретает уклон, по которому мы начинаем ползти вверх, цепляясь за удобные выемки.

— И для чего нам этот эффект нужен? — спрашиваю чисто чтобы поддержать беседу, потому что мозг мой занят перевариванием плана передвижений.

Мы как раз успеваем выбраться из какой-то отдушины и оказаться в закутке первого этажа академии, когда Лейла разворачивается и с самым невинным видом заявляет:

— Чтобы ты успела его поцеловать, конечно!

— Что? В смысле? Зачем? — запинаюсь я, чувствуя, как отчаянно краснею. — Кто тебя вообще на такое надоумил?!

— Да девочки в Детинце только и говорят, что истинность от поцелуев проявляется, — Лейла смотрит на меня со шкодной ухмылкой. — А разве не так?

— Ну-у-у, — мнусь я, не готовая разговаривать с малышкой на такую важную тему. — Истинность, Лейла, это в первую очередь любовь. Простым поцелуем это чувство не разбудить.

Ну не говорить же девчушке, что истинность легко выявить одним очень древним способом!

— Ой, не знаю, — пожимает плечами Лейла и, беря меня под руку, ведет в одном ей известном направлении. — Ты все усложняешь. Одного поцелуя достаточно, чтобы всё понять. Ну мне так кажется. Если тебе хочется кого-то поцеловать, значит он тебе не противен, да? А если не противен — значит нравится. Вот ты хочешь дядю поцеловать?

Болтовня Лейлы отвлекает меня от тревожного изучения обстановки. Коридоры Драгрис пустынны и только многочисленные патрули гвардейцев Аммиталя напоминают о непростой обстановке в академии.

— Принцесса? — Лейла дергает меня за руку и требовательно смотрит в глаза.

— Что? Прости, я отвлеклась.

— Ты дядю хочешь поцеловать?

Опешив на секунду, я сбиваюсь с шага, чем привлекаю внимание проходящих мимо стражников.

— Лейла, это очень личный вопрос, — тихо шепчу я, одаривая вымученной улыбкой гвардейцев.

— То есть дядя тебе не нравится? — тут же сникает Лейла и притормаживает.

— Нет-нет, — заверяю я ее, подталкивая в спину. — То есть, не знаю. Малышка, давай сегодня без сложных вопросов? У нас сейчас несколько другие проблемы.

— Одно другому не мешает, — расстроенно выдыхает Лейла, но послушно идет дальше. — Что тут сложного-то? Человек тебе нравится либо нет. Вот Макс мне нравится, я чуть-чуть подожду и обязательно его поцелую. Чтобы девочкам в Детинце не повадно было. А то все глаза об него стерли, как говорит служительница Лираника.

Слова девчушки заставляют мои брови ползти вверх, но я решаю в этот раз промолчать. Иначе мы так и не дойдем до цели. А судя по сгущающимся сумеркам за окном, очень скоро Аммиталь может поинтересоваться о самочувствии его невесты.

Будто уловив мое настроение, Лейла замолкает и дальнейший путь мы проводим в блаженной тишине. На выходе нас никто не останавливает и на самом деле это несколько тревожит меня. Уж слишком легко мы покидаем академию.

Улицы столицы и вовсе пролетают мимо смазанной лентой, настолько я сейчас сосредоточена на том, чтобы быстрее дойти до городского поместья Райнхартов. Я не успеваю как следует рассмотреть невысокий особняк, Лейла проводит меня на задний двор. Некогда здесь определенно был красивейший сад, но сейчас он зарос бурьяном и кустарником. Что играет нам на руку, ведь служит прекрасным прикрытием двум ползущим по земле диверсантам.

— Нам сюда, — шепчет Лейла, когда мы упираемся в стену дома.

Прижавшись, мы добираемся до неприметного крыльца. Дверь открывается с тихим скрипом, и мы попадаем в маленькую, но очень уютную кухоньку. Сейчас абсолютно пустую. Дальнейший наш путь лежит через один из широких арочных прохода. Но Лейла, сжав мою руку, заставляет притормозить. Девчушка к чему-то прислушивается, видимо выбирая момент, когда можно будет продолжить движение.

Я с интересом оглядываюсь, отмечая и чистоту, и множество кастрюлек и горшочков, из которых пахнет чем-то очень вкусным. Видимо Итан руководствуется принципом «Заговор заговором, а ужин по расписанию».

— Марфуша расстаралась, — бросает Лейла, замечая мой любопытный взгляд.

— Марфуша?

— Кухарка наша. Она из Конклава, оборотница, — кратко поясняет девчушка и снова тянет меня вперед. — Пойдем, я тебе покажу ход до дядюшкиного кабинета. По дому не пройти, сразу остановят.

Я молча следую за ней, но резко останавливаюсь, когда до нас доносится воинственный клич:

— Кто здесь?!

Лейла одним прыжком оказывается у противоположной стены коридора, бьет по лакированной панели и открывает тёмный проход вглубь дома. Я не успеваю и слова сказать, как оказываюсь запихнутой в тесную мглу.

— Иди вперёд. — Лейла с усилием закрывает за мной панель. — Там будет лестница, поднимешься и снова прямо до упора. Дальше по голосам ориентируйся!

Последнее, что я слышу, прежде чем испуганная мордашка девчушки скрывается из виду, становится ворчливый женский голос:

— Юная леди, вы опять таскаете еду? Прошлый раз лорд Райнхарт был крайне впечатлен муравьями в вашей комнате! Что дальше? Мышей приютите?

Не удержавшись от улыбки, я разворачиваюсь к дышащей затхлостью тьме. Хочется зажечь хотя бы маленький огонек, но не рискую. Мало ли, вдруг здесь есть какие-то сигналки, реагирующие на применение магии.

В итоге исполнять инструкции Лейлы мне приходится в полной темноте. Глаза, конечно, привыкают, но я все равно пару раз оступаюсь, а на лестнице и вовсе чуть не падаю. Но с горем пополам всё же добираюсь до второго этажа и продолжаю свое путешествие.

Буквально через несколько шагов понимаю, о чем говорила Лейла. Действительно, откуда-то спереди доносятся еле слышные голоса. Кто-то с кем-то спорит. В царящей в проходе тишине эти звуки кажутся потусторонним зовом, отчего у меня мурашки по коже высыпают.

— Спокойно, Миррали, мы почти у цели, — судорожно выдыхаю и продолжаю упорно идти вперед.

У какой цели и что я буду делать, когда доберусь до Итана — я еще не решила. Буду действовать по обстановке. Для начала, хотелось бы вообще узнать, что происходит и насколько всё плохо.

— … пускай Айрис выводит детей, — долетает до меня совершенно отчетливый голос ректора.

Застываю на месте, понимая, что он сейчас буквально за стеной, в которую я уперлась.

— Это бесполезно, — отвечает ему кто-то.

— Это решать не вам, лорд Расмус. Я принял всю ответственность на себя. Начинайте вывозить семьи из Драгрис. Айрис выведет Детинец скрытыми тоннелями. Студенты уже получили указание отбыть на практику и покидают академию малыми группами. Мы не должны привлекать внимание Аммиталя. Где он сейчас, кстати?

— Закрылся в Цветнике, — слышу голос Дара.

— Плохо, — скрип невидимой мне мебели сопровождает тяжелый выдох. — Значит фавориток мы вывести пока не сможем. Что с гвардией императора?

— Подкупили больше половины, — докладывает незнакомый мне мужчина. — Но остальные по-прежнему преданны Аммиталю.

— Подкуп — это не верность. На этих драконов рассчитывать нельзя, — устало произносит Итан. — Ладно, идите. Начинайте действовать.

— Итан… — слышу тревогу в голосе Дара.

— Идите, — рычит ректор. — Ждем действий императора и реагируем по факту. Сейчас нам надо обезопасить, как можно больше людей.

Больше никто ему не возражает. Скрип мебели и шум уходящих заговорщиков — все, что долетает до меня. А затем, после краткой минуты тишины, из комнаты доносится просто ужасающий грохот. Возникает ощущение, будто в комнате произошел взрыв. Причем магический, потому что его откат ощущается даже сквозь стены.

В испуге я начинаю молотить по каменной поверхности, не зная, как прорваться к Итану. Неизвестно, что стало причиной грохота, но боюсь, что с ректором что-то произошло. Вдруг Аммиталь уже до него добрался? Добрался до всех заговорщиков?

За стеной тем временем раздаются мужские голоса, слов из-за треска я не слышу и это пугает еще больше. Не знаю, как умудряюсь, но один из моих ударов достигает цели. С громким щелчком часть стены отходит в сторону, и я буквально вваливаюсь в просторное помещение. Нос тут же заполняет легкий запах гари, будто кто жег бумагу. Глаза ослепляет от яркого света и я, щурясь, пытаюсь найти Итана.

— Миррали? — раздается потрясенное. — Что ты тут делаешь?!

— Беру дракона за рога? — лепечу первую пришедшую в голову нелепость. Мои хорошие, обратим внимание на историю Марии Вельской:

— За что?!

Я в одно мгновение оказываюсь в его крепких руках. Он осторожно помогает мне подняться. Чувствую, с какой нежностью он касается меня и от этого сердце прыгает в счастливом танце. Чтобы я там про себя не думала, а сердце, эта глупая и одновременно самая мудрая мышца, уже давно знает, что я увязла в Итане Райнхарте. Это только разум все еще ищет аргументы против.

— Не важно, — отмахиваюсь я, оглядываясь по сторонам. — Итан, что тут произошло?

Оглядываясь, оценивая масштабы разрухи. Судя по обломкам мебели и разрушенным книжным шкафам — комната некогда служила или кабинетом, или библиотекой. Сейчас же тут полный бедлам. В воздухе летают обгоревшие кусочки листов, выдранных из книг, а на полу то тут, то там валяются деревянные обломки. Единственное, что остается целом — это камин, огонь в котором ласково потрескивает, приветствуя меня.

— На тебя совершили покушение? — в шоке спрашиваю я, устремляя взгляд на Итана.

Он по-прежнему держит меня за плечи, отчего по телу ползут приятные волны. Это отвлекает, уводит мысли в ненужном сейчас направлении.

— Если кто на меня и покушался, то только я сам, — с горькой усмешкой произносит Итан. Осматривает комнату и задумчиво добавляет: — Просто не сдержался.

Несколько мгновений он пребывает в своих размышлениях, а потом резко встряхивается и в глазах ректора появляется знакомое мне суровое выражение. Сейчас ругать будет!

— Миррали, что ты тут делаешь? Ты должна быть в святилище! Это единственное безопасное место для тебя!

Под конец тирады он даже встряхивает меня, отчего я болезненно морщусь. Видимо гнев до сих пор бурлит в Итане, раз он не рассчитывает физическую силу.

— Прости, — тут же извиняется он и, отпустив меня, делает шаг назад. Взмахами рук расчищает пространство и гасит загоревшиеся шторы и книги. — Так как ты здесь оказалась? Хотя не объясняй. Лейла?

— Повторюсь, это неважно, — насупившись, отвечаю я. — Я здесь для того, чтобы принимать участие в собственной судьбе. Тебе не кажется, что я имею на это право?

— Имеешь, — внезапно признает Итан. Хотя в глазах его ни грамма согласия. — Но сейчас это абсолютно неважно. Ты в опасности и мой долг защитить тебя. Впрочем, то, что ты уже здесь — играет нам на руку. Будет проще вывезти тебя из столицы.

— Что?!

Я не просто удивляюсь. Я в самый настоящий ступор впадаю. Он что, вообще меня не слышит?

— Миррали. — Итан чуть смягчается и с нежностью, которая меня сейчас бесит, касается щеки. — То, что сегодня будет происходить в Драгрис касается только меня и Аммиталя. Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. Война — удел мужчин.

— Видимо ты забыл, что я из Алерата, — зло прищурив глаза, отвечаю я. — В моей стране мужчины и женщины встречают проблемы плечом к плечу. Я хоть и принцесса, но меня учили встречать опасность без страха. Да, может быть, я не знаю, что такое любовь, но что такое ответственность — с лихвой обучена.

Разворачиваюсь на пятках и бросаюсь к первой попавшей на глаза двери.

— Куда?! — доносится вслед.

— Если тебе неважно мое мнение, то я буду действовать без твоего согласия…

Я успеваю дернуть за ручку, когда дверь с грохотом захлопывается. Моей спины касается грудь Итана, а сама я оказываюсь пойманной в ловушку его рук.

— Миррали, для меня сейчас нет ничего более важного, чем ты, — шепотом, от которого у меня волоски на шее встают дыбом, произносит дракон. — Но именно поэтому я хочу оградить тебя от всего. Я не смогу жить, зная, что ты попала ему в руки. Что не смог тебя защитить.

— А мне как жить, если с тобой что-то случится? Я ведь могу помочь, Итан.

Не отрываясь, смотрю на деревянное полотно перед собой. Замерла, как пичужка в лапах кота. Сердце зашкаливает в ожидании ответа дракона. Если продолжит упорствовать, то я не останусь.

— Если мы истинные, то должны прислушиваться друг к другу, — разлепив непослушные губы, шепчу я. — Ты должен мне доверять. И верить в меня.

Разворачиваюсь в его руках и уверенно смотрю в потемневшие янтарные глаза. Раньше меня бы напугали те эмоции, которые я в них вижу. Жажда. Желание. Страсть. Но сейчас я хочу, чтобы Итан перестал себя контролировать. Я больше его не боюсь.

— Я верю в тебя.

Взгляд дракона прикован к моим губам. Вижу, как дергается его кадык, когда он сглатывает.

— Но без метки истинности у меня нет прав. Я не могу защищать тебя в полной мере. А потому тебе нужно уехать.

— Значит надо проявить метку, — смело заявляю я, хотя у самой от такого заявления тараканы в голове застывают.

Серьезно? Я сама это предлагаю?!

— Она должна была проявиться вместе с пробуждением фракиса.

Итан, сам того похоже не осознавая, склоняется ниже. Наши губы почти касаются друг друга, и я рвано выдыхаю. По телу проходит крупная дрожь, почувствовав которую, дракон отстраняется.

С видимой неохотой делает шаг назад, но я хватаю его за руку, не давая отдалиться.

— Но я не из вашего народа, со мной все не так.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что надо проверять старым способом.

Не давая ему опомниться, бросаюсь в атаку. Беру дракона за рога. Впиваюсь в губы неумелым поцелуем. Когда я говорила, что любви меня не учили — я не лукавила. Я не знаю как это — ни физически, ни эмоционально. И сейчас, с Итаном, я от теории сразу перехожу к практике.

— Миррали, стой! — Итан делает попытку остановить меня. — Ты понимаешь, что с огнем играешь?

— Ага!

И снова лезу с поцелуем. Дракон хватает меня за подбородок, фиксируя. А у меня слезы из глаз брызжут от обиды. Я! Сама! Ему себя предлагаю! А он!

— Если моя интуиция меня подводит, и мы не истинные, ты понимаешь, что я это так не оставлю? Ты выйдешь за меня замуж. Ты готова жить с нелюбимым человеком?

— Кто сказал, что с нелюбимым? — зло выдавливаю я.

И то, какое изменение в этот момент происходит с Итаном не на шутку меня пугает. Целый ураган эмоций пролетает в его глазах. От растерянности до восторга, который сметает желание.

— Ай! — вскрикиваю я, когда дракон подхватывает меня под попу и одним рывком приподнимает над полом. — Что ты делаешь?!

— Принимаю твое предложение!

Дверь, которую я только недавно пыталась открыть, распахивается с оглушающим грохотом. Итан уверенно вносит меня в новое помещение, и я тут же густо краснею. Не зная расположения комнат в доме, вместо коридора я ломилась в спальню ректора.

Пролетев расстояние до кровати, дракон под мой неуверенный смех сбрасывает меня на мягкие покрывала.

— Что, уже не такая смелая? — довольно урчит Итан, жадно глотая мои эмоции.

Которые я и не думаю скрывать. Потому что могу позволить себе быть перед ним открытой. И телом, и душой.

— Мне немного страшно, — киваю, а сама глаз не отвожу от его крепких рук.

Итан встает надо мной, уверенно снимая сначала камзол, потом берясь за пуговицы рубашки. А когда он обнажается по пояс, я и вовсе руками пылающее лицо прикрываю. Дальнейшее его разоблачение проходит без моего внимания.

— Ну же, моя маленькая принцесса, будь храброй до конца.

Кровать подо мной проседает под тяжестью веса, а уха касается опаляющее дыхание. Мурашки, спасающиеся от этого жара, бегут вниз. Цепляют нервные окончания, отчего живот наполняет сладкой тяжестью.

— Миррали, я не сделаю тебе плохо. Ну же, отомри.

Его шепот и поцелуи, которыми Итан покрывает шею, спускаясь ниже, будто какой-то механизм внутри запускают. Поднимаю руки и смело касаюсь его груди. Широкой, твердой и, кажется, раскаленной до предела. Этот жар проникает в меня, питает тот огонь, что разгорается во мне. Я смелею настолько, что открываю глаза и встречаю полный любви взгляд янтарных глаз. Этого чувства так много, что я ощущаю его кожей. Оно чувствуется во всех движениях дракона, в нежности, с которой он раздевает меня. Осторожно, медленно, будто дает мне шанс одуматься.

— Итан! — испуганно вскрикиваю я, когда он накрывает меня собой. Когда мы оказываемся близки кожа к коже. — Я…

Краснею. Не смотрю на всю храбрость, которую я пытаюсь выдать, сказать о девственности никак не получается.

— Я буду нежным, — заверяет меня дракон, а я замечаю отголосок самодовольства в его словах.

Нравится ему этот факт. Но не успеваю я возмутиться, как мои губы снова накрывает властный поцелуй. Неловко отвечаю, но с каждой секундой распаляюсь все больше и больше. И не замечаю, как включаюсь в эту будоражащую игру прикосновений. Трогаю его, глажу и сама получаю удовольствие от тихих стонов, которые издает мой мужчина. Ему нравится! Я ему нравлюсь!

Магия внутри начинает бесноваться. Требовать выхода. И ни на секунду не сомневаясь, я отпускаю её. Она мощным потоком течет от меня к дракону, окутывает нас светящимся коконом. Моя кожа искрится, высвечивая восторг в глазах Итана. Он покрывает поцелуями мою шею, спускается к груди, идет ниже. Чувств, ощущений, эмоций настолько много, что я не справляюсь. Просто растворяюсь в этом водовороте. Потому и сам момент острой боли я пропускаю. Лишь жжение и восторженное чувство наполненности.

— Все хорошо? — с тревогой спрашивает дракон.

Мне хочется прикрыть красное от смущения лицо руками. Даже тянусь ладошками, но в тот же момент резко останавливаюсь. На моих запястьях золотятся чешуйки метки.

— Всё хорошо, — киваю я, не скрывая улыбки и перевожу взгляд на Итана.

— Хорошо, — серьезно говорит он. — Я тебя люблю, Миррали.

И не дав мне ответить, снова терзает мои губы в поцелуе. Собственническом и одновременно нежном. Продолжает наш танец истинности, который в финале взрывает мое сознание вспышками счастья и эйфории.

Люблю… Я тоже…