Теорема любви для непокорной Звезды (СИ)

Глава 18. Проклятое сердце

Утро я встречаю сидя в кресле и сосредоточено выводя любимые черты на плотном черном листе. Солнце, чьи лучи пробираются сквозь неплотно прикрытые шторы, нахально ползут к кровати, на которой спит Итан. Лежа на животе и свесив одно руку, он выглядит сейчас таким спокойным, что я не удержалась. Хотела просто набросать эскиз, но как только нашла специальную бумагу, поняла, что хочу отправить послание подругам. Пускай знают: со мной всё хорошо. Я почему-то уверена, что Кара правильно поймет моё послание.

На секунду застываю, погружаясь в ощущения и воспоминания о прошедшей ночи. На мне рубашка Итана, в которой я тону. Меня окутывает его запах, который обволакивает и будоражит. А на запястьях золотятся призрачные чешуйки метки. Сама удивляюсь, как мне хватило решительности настоять на своём. Переступить грань. Мои учительницы были бы в шоке от того, как низко пала их ученица.

Но когда сердце наполненно верой в правильности действий, никакие вбитые с малых лет догматы не работают. Я просто знала, что Итан прав. Мы истинные. И теперь Аммиталю ничего не останется, кроме как оставить нас в покое.

— Я не понял, — из задумчивости меня выводит недовольное бурчание. Бескомпромиссные лучи сделали свое дело и разбудили моего дракона. — Ты почему не в постели?

Итан садится, беззастенчиво потягивается, демонстрируя мне не только великолепное телосложение, но и то, отчего я тут же стыдливо опускаю взгляд.

— Ты не мог бы одеться? — прошу, поспешно вставая и подходя к столу.

И послание запечатать успею, и смущение спрячу. Как-то я не готова еще к такому откровению, как голый мужчина.

— Ага, — слышу в ответ и рвано выдыхаю.

Кровать издает легкий скрип, когда Итан поднимается. Но вместо шума надеваемой одежды, до меня доносятся шаги. Уверенные и приближающиеся.

— Что ты делаешь?! — взвизгиваю я, когда оказываюсь в один момент подхваченной на руки.

— Возвращаю мою истинную на место, — бесшабашно улыбается Итан, уволакивая меня к постели.

И секунды не проходит, как меня сбрасывают в ворох подушек и одеял. А потом меня обволакивает особо концентрированный аромат моего дракона. И жар его тела.

— У нас нет времени! — со смехом бормочу я, прикрывая глаза ладонями.

— Для любви всегда есть время, — мурчит Итан, покрывая мои руки короткими поцелуями. Носом пытается развести плотно сомкнутые ладони. — Ну же, Миррали. Прекращай смущаться. Всё самое страшное было вчера.

Раскрываю пальцы и робко вглядываюсь в искрящиеся нежностью янтарные глаза. Не сразу понимаю, что зрачок почему-то вертикальный. Но как только во взгляде Итана появляются хулиганистые искры, сразу осознаю: дракон настроен на повторение.

— Итан, я серьезно. У нас заговор вообще-то!

Пытаюсь оттолкнуть его, но куда там. Не дракон, а скала какая-то. Неумолимый и не терпящий возражений, особенно когда у него непреодолимое желание доказать свою любовь.

— Не волнуйся. Время еще есть, — целует меня в щеку, прокладывает дорожку к уху, подцепляя зубами мочку и тем самым запуская искры мне под кожу. — Если бы в Драгрис произошло что-то критичное, Дар бы меня известил.

— Но Аммиталь может держать его в плену. — Я старательно борюсь с подступающим возбуждением. — Да мало ли что могло произойти, пока мы истинность подтверждали! —

Кручу головой, спасаясь от обжигающих поцелуев. Низ живота тяжелеет, а в голове поселяется настойчивая идея опрокинуть Итана и усесться сверху. Провести языком от шеи до груди и попробовать на вкус его кожу.

Сжимаю веки до танцующих искр и усилием воли выгоняю эту картинку из головы.

— Итан, возьми уже себя в руки. Ты меня пугаешь!

Дракон замирает. Я буквально ощущаю, каким напряжением звенят его мышцы. Медленно приподнявшись надо мной, Итан всматривается в мои глаза. Зрачок из вертикального постепенно становится обычным, круглым. И только сейчас до меня доходит, что это звериная часть Итана мешает ему мыслить здраво.

— Что происходит? — шепотом спрашиваю я, с тревогой всматриваясь в лицо Итана.

— Дракон, — цедит он, мотая головой из стороны в сторону. — Как с цепи сорвался. Пытается перехватить контроль.

Итан рывком поднимается и усаживается рядом. С усилием трет лицо. А меня как-то резко отпускает. Будто и не было этого нахлынувшего наваждения и желания самой оседлать моего истинного.

— Раньше такое бывало? — спрашиваю я.

Пристраиваюсь рядом и мягко касаюсь руки Итана. На его предплечьях тут же вспыхивают широкие полосы, словно солнечный свет пробивается среди туч.

— Когда я был подростком, — пожимает плечами дракон, рассматривая свою метку и проводя по ней пальцем. — Но тогда я загнал его в тиски контроля. Пробудился он только с твоим появлением. И с каждым днем становился всё сильнее. А сейчас и вовсе, как видишь, готов взять управление на себя.

— Это опасно?

Да, тема тревожная, но я не перестаю улыбаться. Тоже рассматриваю метку на руках Итана и ощущаю внутри дикое удовлетворение. Он мой. М-о-о-о-ой!

С минуту в спальне висит тяжелое молчание. Я даже начинаю беспокоиться, что Итан сейчас просто запрет меня в доме. Прав на это у него теперь гораздо больше.

— Как тебе уже известно, проклятые драконы оборачиваются с двумя видами последствий. Либо теряют рассудок и остаются зверьми. Либо теряют силу и становятся низшими. В обоих случаях я не смогу защищать тебя.

— Значит не будем провоцировать твоего дракона, пока не решим вопрос с Аммиталем. А там, может, и примирим вас. Драконы Валестии же спокойно контролируют обе ваших формы?

Итан поворачивает ко мне голову и долго смотрит в глаза. В его взгляде сейчас столько тяжелых раздумий, что внутри начинает разгораться пожар активности. Хочется сделать хоть что-то, чтобы хмурая морщинка на его лбу разгладилась. Чтобы Итан наконец-то начал делиться со мной всем, о чем думает.

— Миррали… — выдыхает он в тот момент, когда дверь в спальню с грохотом распахивается.

Даже не распахивается, а слетает с петель. Под мой громкий визг в комнату вваливается с десяток гвардейцев Аммиталя. Но самое страшное, что и сам император является следом. Вид правителя пугает даже больше его внезапного появления. Черные белки глаз, алая радужка, выступающие из-под верхней губы клыки — от идеальной красоты Аммиталя не осталось и следа. Удлинившиеся пальцы похожи на вымазанные в саже когти. Сейчас перед нами какой-то древний ужас во плоти, а не правитель Демастата. И компанию этому ночному кошмару составляет Далила.

Выглядит фаворитка не просто плохо, а жутко. До встающих на загривке волос. Судя по бессмысленному взгляду и стекающей из уголка губ слюны — Далила вообще не осознаёт, что происходит и где она находится. Драконица волочится за Аммиталем на цепи, а ее бледное, исхудавшее тело охватывает неясное марево, которое соединяет ее с императором. Да он просто постоянно тянет с фаворитки силы!

— Сидеть! — рявкает Аммиталь, едва Итан делает попытку вскочить.

И я с болью в сердце наблюдаю за тем, как мой любимый выполняет этот приказ. Да, с судорогой, с явным сопротивлением, но все же усаживается обратно на кровать.

Гнев придает сил, и магия из резерва тут же устремляется по каналам, зажигает их золотистым сиянием.

— Даже не думай! — взгляд пугающих глаз останавливается на мне. — Попытаешься призвать магию — я твоего истинного вмиг раскатаю. Его и всех, кто вам обоим дорог. Кивни, если уяснила.

Медленно исполняю его приказ, хотя взглядом готова испепелить гада.

— Умничка, — тут же оскаливается Аммиталь и, повернувшись к своим прихвостням, командует: — Этого, — кивок в сторону корчащегося в судороге Итана, — одеть и доставить к Светочу. Ты, — Аммиталь снова поворачивается ко мне, пробегает по мне и кривится, очевидно не оценив моего вида, — Идешь со мной.

— Куда? — позволяю себе вопрос.

— Исполнять свою роль, — император пытается выдать что-то вроде милой улыбочки, но опять выходит лишь жуткий оскал. — Вы, конечно, испортили мне триумф, но ничего. Даже порченной Искрой можно воспользоваться.

Стараюсь не выказать страха, но то, как нервно сглатываю, выдает меня с головой. Аммиталь плотоядно улыбается и направляется ко мне.

— Не тронь! — в этом крике Итана я слышу и боль, и отчаяние.

В груди взрывается гнев, но я лишь закусываю губу. Мы не знаем, что ждать от императора. И я не хочу, чтобы мои поступки, продиктованные эмоциями, навредили Итану. Я себе этого не прощу.

— Выведите уже его, — лениво бросает Аммиталь и, дернув за цепь фаворитку, встает вплотную ко мне. Его аура давит так сильно, что мне стоит огромных сил просто удерживаться на ногах. — Сейчас мы проследуем к Светочу, ты выполнишь своё предназначение.

Он замолкает, но я ведь чувствую, что это не всё. Стараюсь не отводить взгляда от жутких глаз. Не смотреть туда, где гвардейцы вытаскивают под руки Итана, который, невзирая на боль, пытается оказать сопротивление. Мне не дает сорваться мысль о том, что раз его не убили на месте, у нас есть шанс всё переиграть. Перехватить инициативу и победить императора.

— Потом вы нас отпустите? — старательно удерживая маску спокойствия, спрашиваю я.

А сама при этом отмечаю, как бредово вся эта картинка выглядит со стороны. Я в рубашке Итана, меня видели гвардейцы, Далила. Более компрометирующей ситуации не придумать. Даже если ритуал не смертелен, вряд ли Аммиталь допустит, чтобы я осталась в живых. Значит нужно искать лазейку в самом обряде.

— Конечно отпущу, — отвечает император, а голос его так и сочится сарказмом. — И тебя, и всех предателей. Надо отдать Итану должное — без его действий я бы ещё несколько лет этих заговорщиков выковыривал. А тут такая грядка разом.

Осознав всё им сказанное, я только ртом могу хлопать. Вот почему у Итана и его союзников всё так легко получалось. Аммиталю это просто было нужно. Выгодно.

— Я оденусь? — решаю перевести тему, потому что признавать поражение не хочется.

— Не имеет смысла, — отрезает Аммиталь, резко хватая меня за запястье и подтягивая к себе. Кожу в месте, где он касается меня, тут же обжигает ледяным холодом. Кажется, что император вытягивает из меня магию подобно темным магическим воронкам. — Мы перенесёмся в Драгрис порталом.

Аммиталь поворачивается к пошатывающейся Далиле. Я настолько сосредоточилась на нашем с императором разговоре, что совсем упустила из вида фаворитку. А та с каждой секундой выглядит все хуже. Белые губы, закатившиеся глаза — еще чуть-чуть и Цветник лишится своего главного украшения.

— Ты мне больше не нужна, — скривив красивые губы, Аммиталь ногой отпихивает девушку от себя.

Та падает плашмя и больше не двигается, отчего у меня к горлу подкатывает комок ужаса. Матерь, пускай она будет жива. Какой бы гадиной ни была Далила, сейчас мне хочется, чтобы он выжила.

Треск открывшегося портала отвлекает меня от созерцания лежащей фаворитки. С трудом перевожу взгляд на мерцающий магией проем и понимаю — я не хочу идти. Интуиция верещит, что там не просто опасно. Шаг туда — это прямой билет в один конец.

— Прошу, моя Искра. Или тебе приятнее — Звёздочка? — паясничая, приглашает Аммиталь и не дожидаясь моей реакции, просто дергает за собой.

Омывающее чувство холода и уже через мгновение я оказываюсь в том самом зале, с которого началась моя история в Демастате. Только сейчас здесь нет студентов, а в воздухе не висит атмосфера настороженного любопытства.

Сейчас в церемониальном зале бушует магическая буря! Прежде спокойный Светоч бьет разрядами во все стороны, а волны магии, поднимающие ураганный ветер, пытаются сбить меня с ног. Если б не крепкая рука Аммиталя, я бы давно лежала на полу.

— Что происходит?! — в шоке спрашиваю я.

Рубашку на мне треплет с такой силой, что кажется я вот-вот окажусь голой.

— То, что ты должна прекратить, — оскаливается император и с силой толкает меня к подножию Светоча. — Восстановить клетку. А потом, так и быть, я позволю тебе умереть.

Его слова бьют наотмашь. Даже в наполненном воем магии зале они производят оглушающий эффект. В шоке я оборачиваюсь к стремительно чернеющему Аммиталю. Его кожа покрывается чешуйками, а зрачки в глазах становятся вертикальными. Император и в росте прибавляет. Я с ужасом наблюдаю за тем, как из-под просторного одеяния появляются драконьи лапы.

— Я не буду этого делать, — губы не слушают меня, но я всё равно выговариваю слово за словом. Отползаю к ступеням и прикрываюсь рукой, в жалкой попытке скрыться от кошмарного чудовища.

— Бу-у-удешь, — тянет это нечто. — Иначе я уничтожу всё, что ты так любишь. Итан, его милая племянница Лейла. Мало? — он склоняется вниз, обдавая смрадным дыханием. — Тогда и чудесную Айрис пустим в расход. Ну и этот Дейдар с предателями Расмусом и Фергом тоже падут жертвой твоего упрямства. А может мне и к твоим подружкам в гости наведаться?

От страха, острой иглой вонзившейся в сердце, я отползаю еще дальше. Упираюсь спиной в ступеньки и неверяще смотрю в изменившееся до не узнавания лицо. От холеного красавца Аммиталя не осталось и следа. Передо мной была жуткая смесь дракона и человека. Самый настоящий демон.

— Что смотришь, маленькая звездочка? — император наклоняет голову под неестественным углом, вызывая у меня приступ тошноты. — Не нравится? За большую силу приходится платить. Но я нашел способ отсрочивать платежи. Конечно жаль, что для этого потребуется твоя жизнь, но ничего не поделаешь.

Он хватает меня когтистой лапой. Вскрикиваю от боли и неосознанно испускаю поток света. Кожа Аммиталя тут же сереет, а сам он взвывает.

— А ну прекрати! — рявкает на меня.

Встряхивает как куклу и швыряет к самому Светочу. Я не долетаю до взбесившейся святыни всего метра, но и этого хватает, чтобы ощутить всю мощь источаемой энергии. А еще я замечаю мои фракисы. Малыши сидят в клетках, установленных в углубления в полу вокруг кристалла. Углублений гораздо больше, чем клеток, но сейчас новый виток тревожности вызывает не это. Из всех зверят только Золотинка пытается вырваться из западни. Остальные будто спят, не реагируя ни на звуки, ни на шторм вокруг.

— Да, фракисов маловато, но будем работать с чем есть, — рычащий голос раздается буквально над ухом, заставляя меня шарахнуться к Золотинке. — Ты все испортила, Миррали. Почему ты родилась не моей истинной? А?

Я в изумлении смотрю на идущее за мной чудовище.

— А должна была?!

— Конечно, — уверенно кивает Аммиталь. — Все предыдущие ими и были.

— Предыдущие?!

Кажется, еще больше шокировать меня нельзя. Но стремительно изменяющемуся императору это удается.

— Фракисовые шлюхи, — хохочет Аммиталь, задрав голову. — Они все были моими истинными. Не должны, но были. Все вы, женщины, только и можете, что обещать. Прикидываться влюбленными, клясться в своих чувствах. А потом предавать. Вонзать нож в спину. Вот и мои истинные, подтверждая это правило, пробуждали фракисы других драконов. За что и поплатились, послужив мне. Отдав свою жизнь и продлив мою.

— Я ничего не понимаю, — жалко бормочу, предпринимая новую попытку уползти. — Как это возможно?!

— О, милое дитя, — хрипло смеется Аммиталь. Обрушивает свой хвост сбоку от меня, перекрывая путь к бегству. — До тебя еще не дошло? Я! Я тот, кто создал проклятых драконов! Меня предала эта тварь Камалисс, выбрав Аштара! Слабака, который повелся на мои слова о беспредельной власти и мощи. Это я провел тот самый ритуал. Он должен был создать новую версию дракона. Непобедимого в своей мощи. Никто не мог бы мне перечить, никто не смог бы и слова против сказать. Но эта тварь, — Аммиталь с чувством сплевывает в сторону Светоча, — вмешалась. Пришлось запирать их обоих в клетку.

Закрываю лицо руками в надежде выиграть драгоценные минуты. Мне катастрофически нужно время, чтобы переварить все то, что наговорил Аммиталь.

— Но откуда тогда проклятие? Или оно тоже ложь? — тихо спрашиваю я.

— О нет, оно существует. Проклятие — это я. — Император растягивает пасть в оскале. — Камалисс смогла меня «укусить» напоследок. Каким-то образом она поняла, что кристалл, который я строю вокруг них на время ритуала — не защита, а тюрьма. И в последний момент эта тварь ударила меня своей магией. Забрала что-то в моем резерве, сломала его. Только вот просчиталась альва. Изменение коснулось всех драконов. Тех, кто был с нами здесь, в храме Всеединого, ее сила обратила в проклятых драконов. Моих вечных рабов.

— А других? — спрашиваю я, по миллиметру сдвигаясь к Золотинке.

Не знаю почему, но кажется, доберись я до нее и противостоять Аммиталю будет проще.

— А остальных драконов Камалисс обрекла на привязки. Впрочем, как и свой народ.

— То есть из-за твоей жажды мести и власти, три народа столько времени ненавидят друг друга? А твои подданые вынуждены уничтожать все живое вокруг себя?

— Каюсь, — хохочет император и, склонившись надо мной, опускает лапу так, что дальнейшее мое передвижение бесполезно.

— Ты чудовище, — бросаю ему в морду.

— Что есть, то есть, — хмыкает Аммиталь и снова поднимает меня, донося на вытянутой лапе к Светочу. — Но поговорили и хватит. У меня не так много времени на болтовню. Прикасайся к кристаллу.

— Я могу хотя бы узнать зачем?

Перед моими глазами сверкающие грани, за которыми вижу мечущегося дракона. И ответ приходит сам собой. Аштар вместе с Камалисс питают Аммиталя. Он цедит из них жизненную силу, а я должна восстановить их тюрьму. Продлить период его диктатуры до того момента, когда не понадобится новая искра.

— Сдается мне, ты уже знаешь ответ. Ты же умненькая девочка, или Итан и в этом врал мне?

У меня нет ответа. Внутри агония от собственного бессилия. Я не могу сопротивляться, ведь в руках Аммиталя Итан и те, кто стал мне дорог. Не выполню волю императора, это чудовище хоть и сдохнет, но успеет уничтожить слишком многое. Погубить сотни жизней. Я не готова платить такую цену.

— Давай! — орёт на меня Аммиталь и, вздрогнув, я подчиняюсь.

Касаюсь Светоча, моментально ощущая бешенный огонь, хлынувший по моим каналам. Магии столько, что я не могу сдержаться, кричу. Кричу так, как никогда в жизни. Да и нет больше смысла демонстрировать выдержку, это последний мой крик.

Сквозь шум крови в ушах я слышу драконий рев и вопли фракисов. Но открыв глаза, ничего не вижу. Лишь слепящее марево и огромные световые кольца, которые окружают меня и Светоч. Потоки силы поднимают меня в воздух, врезаются в моё тело, терзают магические каналы. Это невыносимо больно, но я почему-то всё еще дышу. Всё еще пытаюсь бороться. Наверное потому, что ощущаю неясные нити энергии, которые стекаются ко мне с пяти сторон. Фракисы и… Итан? Он здесь?

Пытаюсь оторвать ладонь от светоча, но не могу. И что ещё хуже — магия, обрушившаяся на меня, берет верх. Всегда бывший бездонным, мой резерв не справляется. Не получается принять всю эту энергию. Она выжигает меня изнутри, наполняет болью каждую клеточку тела. Мой крик уже давно сорвался на сип, под носом мокро и я без удивления понимаю — это кровь. Вместе с ней из меня уходит и жизнь.

Перед глазами вспышками несутся картинки из прошлого. Отец, оберегающий меня от всех бед. Мама и Лита. Братья, которые всегда сторонились меня, но никогда не давали в обиду. Кара и Лери. Сердце щемит от каждого из образов. Чем ближе воспоминания к сегодняшнему дню, тем быстрее меняется их вереница. И тем чаще в них появляется Итан. Его улыбка, его ехидный прищур глаз. Его поцелуи и объятия.

В какой-то момент эти воспоминания обретают ощущения. Будто бы из картинок они становятся явью. И только, когда я слышу крик Дара: «Итан, ты погибнешь!», понимаю — это реальность.

Итан действительно меня обнимает! Я не вижу его, но чувствую, что это он.

— Я с тобой, моя Звёздочка! — хриплый и такой родной голос заставляет всё внутри встрепенуться.

Воспарить и обрести новое желание жить. Да и боль, окутавшая сознание и тело, как-то резко снижает интенсивность. Бушующая вокруг магия будто бы делится между мной и Итаном, давая нам обоим шанс выстоять.

— Давай, любимая, вместе, — шепот Итана вызывает во мне вспышку удивления. — Аммиталь ошибся, у нас есть шанс всё перевернуть.

Я не понимаю, что он хочет, но послушно следую тому зову, что вклинивается в сознание. Без сопротивления принимаю ту магию, что проходит через нас, а потом и добровольно отдаю всё, что исходит из моего резерва. Даже если это последнее, что я сделаю — мне не страшно. В объятиях Итана мне ничего не страшно.

Мне неведомо, сколько времени проходит. Но когда магия, текущая между нами и Светочем, наконец-то расходится вокруг ослепительными импульсами, я наконец-то обретаю возможность видеть. И прихожу в ужас, граничащий с восторгом. Надо мной, закрывая меня своими крыльями, завис огромный золотой дракон.

Не знаю как, но я общаюсь с Итаном в его звериной форме. Осознание этого вызывает новый приступ страха. Ради меня он обратился в дракона! Добровольно лишился силы, что для драконов всё равно что смерть. Я не успеваю и слова сказать, как громкий треск, а затем и грохот, отвлекает меня от рассматривания золотого дракона. Светоч идет трещинами, кое-где огромные куски отваливаются от его гладких граней. Внутри кристалла разрастается нестерпимый свет. И спустя секунду святыня взрывается ослепительной вспышкой. От лезвийный осколков, летящих во все стороны, меня снова спасают крылья дракона. А когда Итан опускает их, я вижу перед нами гигантского черного с лиловыми чешуйками дракона. На его спине восседает призрачная фигурка той самой темноволосой женщины, которая являлась мне в видениях. И только заметив ее, я понимаю, что не так с самим драконом. Он тоже призрачный. То и дело мерцая, существо задирает голову и издает чудовищный рев, от которого стены Драгрис ходят ходуном. Вместе с криком вокруг освободившегося дракона расходятся волны разрушительной магии. Сверху начинают сыпаться крупные обломки, намекая нам на скорое обрушение всего дворца.

— Нам пора, — сбоку раздается голос Дара, и я наконец-то вижу альву.

Весь в синяках и ссадинах, он пробирается к нам через завалы и указывает на огромный пробой в стене. Но я успеваю только кивнуть, когда освободившийся Аштар взмывает вверх и, зависнув в воздухе, поворачивается к груде из черных камней. Не сразу, но я все же признаю в этой куче тело Аммиталя. Тяжело опадающие ребра говорят о том, что жизнь всё еще теплится в императоре.

— Он… — запинаюсь я, потому что Аштар снова издает рев.

Вместе с нем вокруг парочки драконов образуется мощная магическая воронка. Бывший узник выкачивает магию из поверженного врага. Искры всех цветов радуги тянутся от Аммиталя к Аштару, окутывая его и сидящую на нем Камалисс светящимся коконом.

— Надо идти! Миррали! — доносится до меня крик Дара, но держащий меня Итан только крепче сжимает лапы.

— Поги…, — вой ветра уносит часть слова, но я понимаю, о чем нас предупреждает альва.

Но почему-то в душе нет страха. Я почему-то уверена, что смотрящая на меня Камалисс не причинит вреда. Ни мне, ни моему золотому дракону.

— Спасибо дитя, — раздается ответ на мои мысли. Голос Камалисс звонкой мелодией разносится под рушащимися сводами. — Мы свободны.

С последним звуком кокон разлетается на миллионы, миллиарды разноцветных нитей. Часть их взмывает вверх, другая кругами разлетается по залу, прошивая меня, Итана и стоящего позади Дара. Резерв тут же отвечает волной эйфории. Кажется, что сам мир вокруг начинает светиться от переизбытка магии.

В удивлении смотрю на поднимающихся все выше и выше бывших пленников. С каждым метром их образ бледнеет, а летящие во все стороны искры истлевают. Все это длится до тех пор, пока Аштар и Камалисс полностью не растворяются в небытии, оставляя нас в разрушенном церемониальном зале.

Тишина, заполнившая руины Драгрис, кажется оглушительной. Медленно, словно попала под действие заклятья, оборачиваюсь, страшась того, что могу увидеть.

Но уже через мгновение бросаюсь в распахнутые объятия моего Итана. Сердце заполняет благодарностью и счастьем. Я не понимаю, как ему удалось вернуться в человеческую форму. Но это сейчас и не важно. Он здесь, он со мной. А неспешно истлевающая туша черного дракона говорит о том, что мы победили.