Теорема любви для непокорной Звезды (СИ)

Глава 16. Свет — это жизнь!

Хрупкое тело в моих руках дрожит. И дракон, которого я в последнее время ощущаю все больше, требует устранить угрозу для нашей пары. А то, что принцесса моя истинная — больше не вызывает у меня сомнений. Всё-таки поездка в Илларию было лучшим решением. Да, радости от встречи со мной никто из драконов не испытал. Местный ректор и вовсе собирался выдать меня императору Гарриарду, но всего один строгий взгляд неизвестной мне темнокожей альвы и суровый лорд Фрёист поплыл. Это потом я узнал, что Ривейла Осот — истинная ректора академии Илларии, но тогда испытал настоящий шок. Чтобы дракон прислушивался к словам альвы?

А сейчас, глядя в солнечные глаза моей маленькой принцессы, я прекрасно понимаю, почему. Слова старенькой леди Телль и ее живительная оплеуха сковородкой будто мне глаза открыли. Раньше я жил, не ощущая жизни. Делал то, что от меня требовалось. Заботился о тех, кого вверила мне судьба. Но это не жизнь. Я существовал. Я бродил во мраке. А потом зажглась она. Звездочка по имени Миррали.

И если сначала, я будто червь, боящийся света, пытался спрятать свои эмоции, убежать от своих же чувств, то сейчас я готов сгореть в ее свете. Лишь бы с ней. Рядом. Видеть ее улыбку, смеяться вместе с ней, оберегать от опасности и тревог. Потому что это — моя жизнь.

С трудом отвожу взгляд от бледного личика Миррали. Я не позволю Аммиталю забрать ее у меня. В Демастате давно назревали изменения. Не хватало одной всего лишь искры. Искры непокорности, которую и принесла с собой моя маленькая Миррали.

— Ничего не бойся, — шепчу я, целуя принцессу в макушку.

Дракон удовлетворенно порыкивает, когда Миррали густо краснеет. Она смущается, а меня нежностью топит. И плевать, что все вокруг видят. Даже не так — пускай все видят. Пускай все наконец-то поймут, что Миррали — не собственность императора. И что она не зло.

— Что ты делаешь? — испуганно пищит принцесса, озираясь по сторонам. — Все же смотрят. С осуждением. Ты же проблемы себе создаешь, Итан!

— Ты поверишь, если я скажу, что проблемы меня не волнуют? Справлюсь, — заверяю я.

Выступаю вперед, по пути кивая направившимся к нам Дару, Айрис и Дереку. Макс вместе с Лейлой и Лисом стоят поодаль. Только боги знают, сколько сил мне понадобилось, чтобы не прибить рыжего нахала. Хотя младший лорд Ферг еще сам не понимает, во что ввязался. Зато его отец, до сих пор колеблющийся в выборе стороны, теперь окончательно принял мое предложение. Из пяти генералов Аммиталя на моей стороне теперь самые влиятельные. Лорд Расмус и его армия и лорд Ферг с его казначейством. Из остальных наибольшую опасность для нас представляет ближник императора. Он возглавляет альв Крови, но с этим обещал помочь Дейдар. И я ему верю. Парень еще ни разу меня не подвел.

Обвожу взглядом собравшуюся толпу. Студенты, магистры, работники и даже простые жители Драгрис. Дар ответственно выполнил мое поручение, собрал как можно больше народа. Мне нужна публика, нужны те, кто разнесет весть о Миррали, как о спасительнице. Истинной и единственной.

Сейчас все лишь настороженно следят за нами, я вижу осуждение на многих лицах. Но уже к вечеру это изменится. Я уверен, как никогда. В противном случае придется прибегать к плану «Б» — бежать. Потому что, если мы с магистром Брюгвером сделали неверные выводы, в Демастате ни мне, ни моим сторонникам места не будет.

— Что ты собрался делать? — тихонечко шипит Миррали, затравленно оглядываясь.

Дрожит, цепляется за меня, но все равно держит осанку и старается не подавать виду, как же ей страшно. Моя маленькая храбрая звездочка.

— Не я. Ты, — расцепляю наши ладони и выхожу вперед. — Ты своей магией исцелишь падучую, показав, что никакое ты не несчастье.

— Итан, мы пробовали! — шепотом, в котором сквозит отчаяние, произносит принцесса.

— Мирра, давай честно, ты применяла свою родную магию, так? Но не подключала силу Аштара? Не применяла их симбиоз?

Оглядываюсь на мгновение и отмечаю, как Мирра озадаченно притормаживает. Переглядывается с Айрис, чем подсказывает, что вывод мой верный.

— Но я не знаю, как это делать, — растерянно произносит принцесса.

— Не надо знать, надо чувствовать и не бояться.

Отворачиваюсь и встречаюсь лицом к лицу с уважаемой публикой. Народ тут же замолкает. Молчание не просто звенящее, оно оглушающее. Развожу руки, демонстрируя мирные намерения. Магия во мне клубится, готовая в любой момент разойтись волной. Никто не сможет ослушаться меня.

Но в последний момент я понимаю, что не буду никого принуждать. Это методы Аммиталя. Сила и принуждение. Я же хочу, чтобы за мной последовали по доброй воле.

— Граждане Демастата! Студенты Драгрис, жители Цветника и обитатели Детинца. Я обращаюсь к вам, нашему будущему.

Медленно кружусь на месте, цепко считывая реакцию окружающих. Многие знают меня, моя репутация идеальна. И я надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы мне поверили. Ибо то, что я планирую сказать сравни святотатству. Государственная измена.

— Нас многие годы держали в неведении, — продолжаю я, черпая уверенность в стоящих позади соратниках. В Миррали, связь с которой ощущаю сейчас особенно сильно. — Внушали гнусные мысли и держали под пятой контроля. Уничтожали таких, как принцесса Миррали Ди-Амориас только за то, что они не такие, как мы. Только потому, что кто-то назвал их источником падучей.

Делаю ударение на «кто-то», четко обозначая того, кто все эти годы нам врал. Аммиталь и его предки. И народ вокруг прекрасно считывает мой посыл. Недовольный ропот поднимается с дальних рядов, подкатывается к центру толпы, выливаясь криками:

— Она — фракисовая шлюха!

— Должна умереть…

— Пускай сдохнет она…

— Блудница…

— Тварь!

Люди волнуются, я физически ощущаю их гнев и страх. Им нужна точка приложения их эмоций, чтобы удержаться от паники. Сейчас этим якорем является Миррали, но я планирую перенаправить народный гнев на истинного виновника всего происходящего.

— Вы ошибаетесь!

Я не повышаю голос, не вкладываю магию, но рычащие нотки, которые неведомо откуда берутся в моей интонации, заставляют всех отпрянуть. Только спустя секунду до меня доходит — это мой зверь. Тот, связь с которым все проклятые драконы старательно глушат. Именно он проявляет себя, показывая силу и единство. Помогает мне.

— Все носительницы многих фракисов были ложно обвинены! — произношу четко, чуть ли не по слогам чеканю. Мой голос прокатывается по замолкшей толпе. — Пробуждение фракисов — не следствие их порочности, гнилости души. Так наши фракисы реагируют на Искру в сердце Миррали и ее предшественниц. Они были лекарством, а не причиной. Их магия излечивала и без принесения в жертву. Но оболганные, запятнанные гнусными словами, они сами шли на плаху. Наши предки — вот кто истинные убийцы. Они забирали невинную жизнь, фантомно продлевая свою. А теперь я обращаюсь к вам, — снова делаю круг, вглядываясь в глаза каждого, до кого могу дотянуться взглядом. — Вы готовы забрать жизнь той, которая пришла снять с нас проклятье? Неужели вы настолько слепы, что не видите, как вас ведут на веревочке, указывая, кто плохой, а кто хороший? Мы сами напали на Алерат и Илларию. Мы те, кто развязал войну. Мы прикрываемся благими целями, не желая принять того, что сами являемся причиной гибели собственной страны. Имейте храбрость признать свои ошибки. Выберите то, что шепчет ваше сердце, а не отравленный чужой волей разум.

Замолкаю, ожидая реакции толпы. Дыхание чуть сбивается, я и не заметил, как говорил почти не дыша. Вкладывал всего себя в попытке достучаться до народа. Моего народа.

Если я всё верно рассчитал, они не поверят мне. Потребуют доказательств. И тогда-то мы и нанесем сокрушительный удар по пропаганде Аммиталя.

— Лорд Райнхарт, конечно, мастер слова и знаний, — тишину взрезает ледяной голос лорда Грайдера. — Но есть ли у нашего ректора доказательства? Если не Миррали, то что тогда является причиной начала эпидемии?

Толпа расступается, пропуская ближника императора. Замечаю, что альва подготовился: на нем доспехи, а к поясу приторочен меч. Да и среди публики то и дело мелькают черная броня гвардейцев Аммиталя. Значит есть риск открытого конфликта. Зверь внутри тут же вскидывается, готовый мобилизовать все ресурсы. Раньше такая его реакция пугала меня, заставляла проявить волю и усилить контроль. Но после поездки в Илларию я чувствую, что дракон мне не враг. Мы должны быть командой. Особенно когда на кону жизнь Миррали.

Принцесса, будто откликаясь на мои мысли, подходит ближе. Вкладывает дрожащую руку в мою ладонь, отчего все внутри сжимается от нежности и желания оградить звездочку от всей этой грязи.

Жест Миррали не остается незамеченным. По рядам зрителей снова разносится гул осуждения. В нас начинают тыкать пальцами, но я готов к этому. Представление продолжается.

Запускаю свободную руку во внутренний карман кителя и достаю оттуда бесценный дар Арбана Брюгвера. Артефакт, который хранился в его семье многие годы.

— Вот причина начала падучей, — раскрываю ладонь, являя зрителям темно-фиолетовые кристаллы.

Слезы Камалисс. Те, что питают наши Обелиски. Те, что дают нам жизнь. Осколки Светоча. С той лишь разницей, что подаренные мне кристаллы не излучают живительную энергию. Они сочатся гнилью.

Драконы Илларии не могли знать, что это. Арбан долгое время не знал, зачем брат хранил бесполезные кристаллы. Но я сразу всё понял. Просто потому, что почувствовал.

Едва окружающий народ ощущает то же, что и я, как передние ряды со вздохом ужаса напирают на задние.

— Вам нужны доказательства? — добавляю в голос агрессии, чтобы перехватить внимание зрителей. — Так вот они. Кто-то сознательно отравляет наш Светоч, из-за чего он и порождает подобную мерзость. И лишь Миррали способна излечить нашу святыню!

Разворачиваюсь к принцессе и протягиваю ей лежащие на раскрытой ладони кристаллы.

— Что ты делаешь, Итан?! — в шоке смотрит она на меня. — Я… Я не знаю как…

— Т-ш-ш, доверься мне, — прошу с легкой улыбкой. — Главное ничего не бойся.

— Как не бояться, когда моя сила может уничтожить здесь всё, — продолжает злиться Миррали, в её глазах появляется затравленное выражение. — Итан, я знаю о чем говорю. Моя сила — смертельна! Я чуть друзей своих не убила.

Она говорит шепотом, да и шум толпы заглушает слова принцессы. Но всё равно надо заканчивать этот поток признаний. Грайдер и Далила не зря приближаются к нам, могут услышать то, что для их ушей не предназначено.

— У тебя не было проводника, Миррали, — спокойно произношу я, раздаривая уверенные улыбки напирающей толпе. — Повторю ещё раз: всё будет хорошо.

По лицу принцессы вижу, что не помогают мои слова. Она все ещё встревожена, волнуется и от этого покусывает нижнюю губу. Движение, которое вызывает у меня вполне однозначную реакцию. Но сейчас мне как никогда нужен контроль. Время пойти на поводу у инстинктов ещё будет.

— Лорд Райнхарт, я требую объяснений, — подойдя вплотную, ближник Аммиталя награждает меня язвительным прищуром алых глаз.

Фаворитка же императора выглядит куда менее уверенной. Она вообще за время моего отсутствия как-то особенно подурнела. Далила всегда была яркой, выделяющейся среди девушек Цветника. Сейчас же передо мной стоит тень той драконицы. Побледневшая, с потускневшими глазами. И это странно, учитывая то, что Аммиталя нет в столице. С чего бы такие метаморфозы?

— Я предъявлю их вам, как только мы окажемся в Питомнике, — спокойно отвечаю Грайдеру и киваю в сторону ажурных ворот. — Миррали непременно продемонстрирует свои способности.

Удерживаюсь от того, чтобы не поморщиться, когда принцесса отдавливает мне ногу. О том, что своему мужчине нужно доверять безоговорочно мы еще поговорим, а сейчас нужно действовать.

— Прошу, — чуть поклонившись, приглашаю самых главных свидетелей пройти с нами.

Дар, Дерек и Айрис идут следом. Рыжую голову Макса нахожу в толпе, с тихим удовлетворением отмечая, что парень следует нашему плану. Он уводит Лейлу, подстраховывая меня на случай провала плана.

— Я не совсем понимаю, что же именно вы хотите нам показать, — тем временем спрашивает Грайдер. На его бледной шее нервно дергается вена, выдавая ближника с головой. — Неужели у вас появились какие-то сведения, которые противоречат нашим догматам?

— Всё увидите сами, — не удовлетворяю интерес альвы, чем поддерживаю его нервозность.

При входе в Питомник нас встречает госпожа Миракс. Одного взгляда на ее измученное лицо хватает, чтобы понять — она бьется за свое детище, не щадя ни себя, ни помощников.

— Госпожа, нам нужно попасть к Обелиску, — отвешивая вежливой поклон, прошу я.

На мгновение образ Миракс будто светлеет. Знаю, как ей приятно подобное обращение, ведь таким образом я показываю, что мы с ней ровня. А это из высших драконов мало кто демонстрирует.

— Лорд ректор, всё бесполезно, — всплескивает руками женщина и бросает неприязненный взгляд на Миррали. — А с ее присутствием, боюсь, все станет еще хуже.

— Не станет, поверьте.

— Но…

— Госпожа Миракс, я даю вам свое слово — через полчаса вы и забудете о падучей.

Обещание получается дать с таким жаром, что даже непреклонная смотрительница в изумлении замирает. Переводит растерянный взгляд на Грайдера с молчаливой Далилой, затем на заполняющую Питомник толпу. Видимо это окончательно впечатляет её.

— Хорошо, но я вас предупреждала.

Отмахиваюсь от её слов и, взяв Миррали за руку, целенаправленно устремляюсь к Обелиску. Внутри зудит предчувствие, что надо спешить. А нервно строчащий в почтовик Грайдер только убеждает меня в этом.

— Итан… — начинает принцесса, но я лишь сжимаю ее ладонь.

Не волнуйся я за нее, за ее честь, уже бы и к себе прижал и поцеловал, чтобы и не думала нервничать. Но пока нам нельзя.

Миррали оказывается девушкой понятливой. Затихает, но по дыханию надувшегося ежа, понимаю, что звездочка не совсем со мной согласна. Но ничего, переживу. Главное, чтобы она отвлеклась.

И с этим, на самом деле проблем нет. Обстановка внутри купола настолько изменилась, что я только и успеваю отмечать, как быстро прогрессирует падучая. Свет, что горел в хрустальных лепестках и листья, теперь погас. Питомник больше походит на мертвое стеклянное царство, нежели на сосредоточение жизни. И чем ближе мы подходим к Обелиску, тем темнее становится вокруг. Темнее и гадостнее внутри.

— Что вы планируете делать? — задает вопрос госпожа Миракс, когда мы достигаем платформы, а которой установлен Обелиск.

— Лечить, — лаконично отвечаю я.

Дожидаюсь, когда площадь заполняют зрители и дергаю Миррали за собой.

— Возражаю, — тут же вскидывается лорд Грайдер, бегло читая сообщение в почтовике.

Стоя к нему спиной, я не упускаю возможность закатить глаза. Ну конечно он будет против. Ведь наши действия, очевидно, противоречат чьей-то царственной воле.

— Надеюсь у лорда Грайдера есть железные аргументы?

Голос, заставляющий альву вздрогнуть, принадлежит лорду Расмусу. Отец Дерека выступает из толпы, как ледобойное судно. Седовласый генерал окружен собственной гвардией, от которой тут же отшатываются простые участники нашего представления. Ловлю спокойный взгляд Расмуса-старшего и легко киваю ему, принимая его поддержку. С противоположной стороны наступают люди Ферга. Самого лорда-казначея я среди публики не вижу, но оно и понятно. Отец Макса хоть и встал на нашу сторону, все же осторожничает. Недаром фракисом его сына стал лис, ох недаром.

— Аргумент у меня один, — побледнев, заявляет Грайдер. — Прежде, чем приступать к каким-либо экспериментам, нужно дождаться императора. Особенно, когда дело касается падучей. И, что более важно, когда дело касается этой…, — мерзавец тычет пальцем в Миррали, вызывая у меня приступ неконтролируемой ярости — фракисовой…, — Грайдер замечает гнев на моем лице, — кхм, блудницы!

— У нас нет времени ждать возвращения Его Величества, — отрезаю я, давя ненависть и попытки дракона перехватить контроль, — Тем более, что Аммиталь в свое время наделил меня полномочиями принимать решения, не советуясь с ним. Естественно, в критической обстановке. Как считаете, теневая падучая — достаточно критична?

В Питомнике повисает молчание. Народ обращает внимание к ближнику, который, поняв, что его загнали в угол, поджимает губы и нехотя кивает.

— Надеюсь вы знаете, что делаете, — пренебрежительно кидает Грайдер напоследок.

Делает шаг назад, желая слиться с толпой, но его с силой выталкивает Дерек. Почтовик, который ближник пытался засунуть во внутренний карман камзола, с глухим стуком падает на мощенную дорожку.

— Ой, какая досада, — оскаливается парень, когда устройство с хрустом ломается под его ногой. — Я такой неуклюжий!

— Я выставлю счет, — сквозь зубы отвечает альва и все-таки скрывается за рядами студентов.

А я только улыбку успеваю спрятать. Дерек, конечно, молодец, да только его выходка уже бесполезна. Грайдер наверняка уже успел доложить императору о бунте в Драгрис. А значит время идет на часы, максимум — сутки. Пока Аммиталь закончит с завесой на границах, пока соберет силы для открытия портала… Мы должны успеть!

— Миррали, — поворачиваюсь к нервно покусывающей губы принцессе. — Твой выход. Соберись и слушай мой голос, хорошо? Делай всё, как я скажу. Слышишь меня?

Ее взгляд, испуганно блуждающий по шепчущейся толпе, фокусируется на мне. В теплых карамельных глазах столько неуверенности, что я на долю секунды начинаю сомневаться в своей затее. Хорош же я, раз решил взгромоздить такую ответственность на хрупкую малышку. Тут и подготовленные драконицы не справились бы, не то что девчушка, едва познавшая свои силы.

Но Миррали как раз-таки не такая. Она сильная, я это знаю. Чувствую. Эта девушка способна удивить не только меня, но и всех окружающих.

— Хорошо, — сглотнув, кивает Миррали. И робко дополняет: — Что я должна делать?

Беру ее за ладонь и подвожу вплотную к Обелиску. Матовая поверхность башни излучает физически ощутимые импульсы. Если раньше, попадая под их действие, каждый проклятый дракон наполнялся силой, то сейчас все совсем иначе. Внутри разрастается воронка пустоты, будто резерв неуклонно иссушается. Энергия утекает, высасываемая больным Обелиском.

— Приложи руки, — командую я и оглядываюсь, кивком призывая Дерека подойти ближе.

Снимаю с себя Золотинку и усаживаю ее на плечи вздрогнувшей Миррали. Черныш и без моих слов прекрасно понимает, что от него ждут. Поспорив несколько мгновений с золотой дракошей, малыш занимает позицию у ног принцессы. Ворчит, бурчит, но все же не предпринимает попыток согнать Золотинку.

— Нокаута туда же, — распоряжаюсь я, подбородком указывая Дереку на пол.

К чести Расмуса-младшего, возмущаться он и не думает. Покорно устраивает рогача и отступает назад, присоединяясь к отцу и Айрис с Даром. Они выступают первой линией обороны, если вдруг все пойдет не по плану.

— А Лис? — тихо спрашивает Миррали, не отрывая ладоней от Обелиска.

Она вообще вся будто сама в монолит превратилась, настолько скована нервным напряжением.

— А Лис уже тут, — с легкой улыбкой отвечаю я.

Крылатый лисенок и впрямь показывается с другой стороны Обелиска. Гордо приподняв голову, зверек проходит мимо остальных замерших фракисов и усаживается между ними.

— Всё готово? — тихо интересуется Миррали.

Прежде чем ответить, я оглядываюсь. Собравшаяся публика переговаривается, наполняя Питомник гулом множества голосов. Но сейчас я не слышу осуждения. Все взбудоражены и наполнены надеждой. Словам Грайдера не удалось посеять сомнения в людях и это не может не радовать.

Теперь осталось не подвести их ожидания.

— Слушай внимательно, — склоняюсь к принцессе, замечая, как по ее телу проходит дрожь. — Ты всегда боялась использовать свою силу на полную мощь. Но сейчас именно та ситуация, когда можно. Ты должна отпустить все зажимы. Все, что когда-либо мешало тебе почувствовать свободу. В тебе течет кровь двух народов, прими же их дары.

— А если у меня не получится? — совсем тихо шепчет звездочка и шмыгает носом.

Она так доверчиво открывается мне, что я не удерживаюсь — касаюсь ее волос в невесомом поцелуе. Миррали крупно вздрагивает и порывисто вздыхает.

— У нас все получится. Помни это. Ты не одна, я с тобой. Я всегда буду рядом, — закрываю ее своей спиной и продолжаю. — Я сейчас отойду, а ты должна будешь призвать дар Света и вплести в него силу Аштара. Если…, — запинаюсь на мгновение, понимая, что нельзя и словом внести сумятицу в мысли Миррали, — Мы с магистром Арбаном пришли к выводу, что отравленные слезы Камалисс вместо отдачи энергии собирают ее. Как магические резервы проклятых драконов.

— Проклятое сердце отравляет все вокруг, — тихо произносит Миррали, по-прежнему с напряжением всматриваясь в поверхность Обелиска.

А я замираю. Насколько точно прозвучали слова принцессы.

— Откуда эта мысль, звездочка?

Она с секунду молчит, а потом, неуверенно поведя плечом, отвечает:

— Не знаю… В голову пришло. Такое ощущение, что Обелиск со мной говорит…

— Лорд Райнхарт, так нам ждать чудесного исцеления или же это какой-то фарс? — доносится до меня голосок Далилы.

Надо же, змея подыхает, но продолжает кусаться!

— Минуту, — не поворачиваясь, бросаю я. — Любое дело требует тщательной подготовки. Вы же не хотите побочных эффектов?

Ответом мне служит оглушительная тишина.

— Миррали, сосредоточься, — прошу принцессу. — Главное, ничего не бойся. Твоя задача — объединить оба дара и направить их силу на Обелиск. Искра в твоей магии очистит сердцевину башни и тем самым излечит от падучей.

— Точно?

Миррали слегка поворачивает ко мне голову, в ее глазах я ловлю неуверенность.

— Точно, — с жаром заявляю я.

А сам чувствую угрызения совести. Ведь ни я, ни магистр Арбан в этой теории не уверены. И, видимо, мои эмоции ловит Золотинка, которая закатывает глаза и фыркает. Щелкаю драконицу по носу и с неохотой отступаю от принцессы.

Будь моя воля, не отпускал бы ее. Провел бы ритуал бок о бок. Но я проклятый дракон и неизвестно, как объединенная сила Миррали ударит по мне. Если с Обелиском мы рискуем максимум разрушением башни, то со мной… Миррали может просто стереть меня с лица земли, а я пока не готов оставлять ее без моей защиты.

— Да помогут тебе Шестеро, — шепчу напоследок, обращаясь не к нашим божествам, а к тем, кто хранил принцессу всю её жизнь.

Миррали бросает на меня испуганный взгляд и, поймав мою улыбку, возвращается к Обелиску. Ее плечи расправляются, голова гордо вскидывается — весь ее образ говорит о силе и уверенности. Чего у звездочки не отнять, так это умения держать себя на людях. Стоит мне оставить одну, как она тут же становится той самой гордой и независимой Миррали, которую я похитил со свадьбы в Илларии.

— Нам стоит отойти? — доносится до меня чей-то взволнованный голос.

— Только если хотите дать принцессе побольше воздуха, — спокойно произношу я. — Нам совершенно ничего не грозит.

— Если она нас грохнет, я тебя и за чертогами Неведомого найду, — беззлобно бурчит Дар, чем вызывает у меня улыбку.

Вместо тревоги и волнения внутри царит странная благодать. Мне так умиротворенно никогда не было. Миррали справится, в этом нет сомнений. А если нет, то переживать будет уже некому. Так смысл дёргаться и переживать?

В Питомнике становится тихо настолько, что слышен шорох опадающих листьев. Фракисы, непонимающие что происходит, затевают очередную драку. И тут же с воплем цепляются за ноги Миррали, когда воздух вокруг нее взрывается от яркого света. Принцесса с громким криком раскидывает руки в стороны, испуская такой поток энергии, что мой резерв моментально заполняется до отказа. По оживлению, поднявшемуся позади, понимаю, что перепало не только мне. Горящие ярким янтарным огнем глаза Дерека и Айрис подтверждают мою догадку.

— Аштар! Она подчинила его магию, — шепчу про себя, с волнением ожидая следующего этапа.

Свет вокруг Миррали будто обретает плотность, скручиваясь в жгуты, которые кольцами крутятся вокруг хрупкой фигурки. А вот янтарное сияние, исходящее от тела принцессы, напротив, постепенно гаснет. Вижу, что звездочку начинает трясти и это плохо. Ей не хватает сил, чтобы сбалансировать оба дара. Света в ней все равно больше!

— Фракисы, — кричу я, надеясь, что Миррали меня услышит. — Призови их!

Мои слова поднимают новую волну гула среди собравшейся толпы. Отлично, пускай думают, что именно для этого и нужно такое количество фракисов — чтобы иметь возможность лечить!

Не знаю, услышала ли меня Миррали, но Золотинка совершенно точно да. С громким рыком, она хватается за голову принцессы и вспыхивает ярким сиянием. Следом присоединяются и остальные малыши. Янтарные всполохи поглощают одного фракиса за другим и, объединяясь, они полностью поглощают фигурку Миррали. Свет становится нестерпимым. Неизвестно откуда поднимается ветер, дующий в сторону Обелиска. Он закручивается вокруг башни, поднимая в воздух мелкие листья и каменную крошку. Я с трудом удерживаю глаза открытыми, но Миррали уже не вижу. Она сияет так, что прозвище «Звездочка» подходит к ней сейчас как нельзя лучше.

— Давай! Давай, девочка моя! — умоляю я, упорно следя за световыми вихрями. — У тебя все получится!

Ураган становится настолько мощным, что вырывает подгнившие деревья с корнем. Со стороны доносятся крики ужаса, кто-то даже пытается покинуть Питомник. Но сила ветра и сковывающей магии настолько огромна, что мы все замираем на месте.

А затем раздается грохот взрыва. Янтарное сияние наконец-то сплетается со световыми кольцами и ударяет в Обелиск. Его глянцевые грани вспыхивают сначала багровыми искрами, а затем, постепенно, начинают излучать родное всем проклятым драконом теплое сияние. Чужеродная, отравленная магия покидает башню, и вместе с тем уходит и чувство опустошения.

Но самое главное — Питомник оживает. Погибшие было растения снова набирают силу, расправляют хрустальные листья и сверкают так, что глаза режет.

Отовсюду раздаются крики ликования. Народ, буквально час назад готовый растерзать Миррали, заходится в приступе эйфории. Все обнимают друг друга, поздравляют так, будто это они одержали победу.

А я спешу к одиноко лежащей у подножья Обелиска фигурке. Фракисы облепили Миррали, из последних сил пытаясь поддержать хозяйку. А у меня сердце заходится в тревоге. Неужели я переоценил ее силу? Я же не…

Я же не убил ее собственными руками?!

От этой мысли все внутри холодеет и последние шаги я буквально лечу. Подхватываю принцессу и переворачиваю к себе лицом. Тихое дыхание поселяет в душе надежду, что она просто спит. Но бледное лицо и синяки под глазами пугают до вставших дыбом волос на затылке.

— Что с ней? — рядом возникает Дар.

— Не знаю, — огрызаюсь я, склоняясь над звездочкой ниже.

Прислушиваюсь к дыханию, сканирую тело на предмет каких-либо повреждений. Физически-то она цела, а вот магически? Бросив взгляд на ликующую толпу, убеждаюсь, что до нас нет никакого дела. Все упиваются разлившейся в воздухе энергией. Никто не обратит внимания, если я подключусь к каналам Миррали. Подпитаю её.

И едва я решаюсь на этот несколько сумасбродный и бросающий тень на принцессу поступок, как ее веки вздрагивают.

— Звездочка, — в облегчении выдыхаю я, с нежностью заглядывая в солнечные глаза. — Ты как?

Прежде чем ответить, она фокусирует на мне осоловелый взгляд. Переводит его на сгрудившихся рядом Дара, Айрис и Дерека. А потом задает самый странный вопрос:

— Я справилась?

— Боги, конечно, ты справилась! — со смехом отвечаю я, прижимая малышку к сердцу. — Мы тут чуть не поседели, а она переживает о том, справилась или нет!

— Я очень старалась, — слабо улыбается Миррали и предпринимает попытку сесть.

И в этот момент, громом среди ясного неба, доносятся громкие издевательские аплодисменты. Они перекрывают и восторженные крики, и мерный гул Обелиска. И я прекрасно понимаю, кто это так поздравляет нас с победой.

— Какое прекрасное зрелище, — змеиный голос Аммиталя взлетает под купол Питомника, моментально сея вокруг тишину.

Оглянувшись, нахожу фигуру императора. Я даже не удивляюсь, что он бросил абсолютно все, чтобы прибыть в столицу. Значит то, что происходит сейчас гораздо важнее защиты границ. Важнее страны.

Сталкиваюсь взглядом с Аммиталем. Его глаза стали еще более кровавыми, а кожа бледнее. С удивлением отмечаю, что император будто бы постарел, его волосы теперь не просто пепельные, а именно что седые. Но самым странным в его образе становится то, что он прячет руки в широких рукавах. Привычный для него жест, но сейчас он держит их сомкнутыми перед собой. Так, чтобы никто совершенно точно не увидел оголенных участков кожи.

— Что ж, раз демонстрация сил моей невесты прошла успешно и падучая излечена, значит уже завтра можно провести ритуал, — преувеличенно бодро заявляет Аммиталь, не отпуская моего взгляда. Он заявляет это в первую очередь мне. — Прошу моих генералов собраться в зале Совета. А остальных — поздравляю со скорым началом новой жизни!

Кто-то начинает хлопать, но очень быстро эти хлопки глохнут. Зрители больше не очаровываются Аммиталем, а тот почему-то не спешит применять магию. Но и без нее, император силен, ведь гвардия по-прежнему при нем.

— Нам пора паковать чемоданы? — тихо интересуется Дар.

— Ах да, — будто услышав его слова, оборачивается Аммиталь. — Лорд Райнхарт, доставьте Миррали в мои покои. Нам пора закрепить брачный договор.