Теорема любви для непокорной Звезды (СИ)

Глава 7. Святилище Камалисс

— … в ваших же интересах прекратить преследование принцессы, — доносится до нас с Айрис голос Итана.

Вместе с тем по залу прокатывается ощутимая волна давящей магии. Через арки анфилады я вижу, как клонят головы парни. Несколько десятков студентов разных курсов. И все как один смиренно слушают ректора.

Вместе с Айрис останавливаюсь у одной из колонн и продолжаю подсматривать за воспитательным процессом. Рядом с Итаном находится и Дар, который пристально следит за драконами. Словно пытается найти того, кто следующим предпримет попытку подарить мне фракис. Хотя достаточно одного взгляда на ректора, чтобы оставить эту затею. Магия Итана плывет в воздухе, стелется у его ног, приподнимает края кителя и развевает его волосы. Янтарные глаза горят жутким огнем, что еще больше добавляет ему демонического флёра.

Но мне не страшно. Да и давления на психику я не ощущаю. Мне не хочется припасть на колено и подобострастно слушать ректора. Если магия Итана на меня и действует, то выражается лишь в чувстве восхищения и странном томлении, идущем из глубины души. Но почему-то мне кажется, что все эти эмоции — мои собственные, не вызванные принуждением.

— Все высшие так умеют? — шепотом спрашиваю я.

— Нет, — стиснув зубы, отвечает драконица. — Только очень сильные. Как правило — главы родов.

Бросаю косой взгляд на подругу и понимаю, что она-то как раз попала под пресс магии Итана. И говорит, преодолевая приказ ректора молчать.

— Почему я могу противостоять его принуждению?

— Альва? — предполагает Айрис.

— Не думаю, — качаю головой и подбородком указываю на Дейдара. — Он тоже молчит и с места не двигается.

— Он альва Крови.

Драконица выдыхает ответ сквозь зубы, и я понимаю, что пока процесс внушения не закончится, её лучше не расспрашивать. Просто потому, что это издевательство над ней. Айрис же силы тратит на то, чтобы противостоять магии ректора. Да и ее ответ многое объясняет. В магических каналах альв Крови течет сила проклятых драконов, а значит и принуждение высших драконов на них действует.

У меня, как у обычной альвы, получается есть иммунитет? И все мои чувства к Итану действительно мои?

Осознав этот момент, я возвращаю шокированный взгляд к ректору. А тот, будто почувствовав это, безошибочно находит меня. Его глаза в тот же момент гаснут, по лицу разливается бледность. Кажется, еще мгновение и Итан пошатнется. Но проходит секунда-другая, ректор смотрит на меня не моргая, а потом и вовсе отводит взгляд.

— На сегодня все, — чуть хрипло произносит Итан, обращаясь к студентам. — Я надеюсь, что вы все уяснили приказ. Никаких интриг, никаких склок, дуэлей и подстав. Ни в отношении друг друга, ни по отношению к принцессе. Прекратите…

— Подкатывать яйца! — выдает Дейдар, чем вызывает взрыв смеха.

— Господин Валейт, я ведь не посмотрю на то, что ты куратор старшего курса, отправлю на отработку, — беззлобно отмечает Итан, бросая на альву многозначительный взгляд.

— Ради снижения градуса напряжения я готов пойти на такую жертву, — Дар отвешивает театральный поклон, чем вызывает новую волну хохота.

— Шут, — бросает ректор. На его губах играет улыбка, что ясно дает понять — альва резвится, пока ему это разрешено.

В зале поднимается шум, когда студенты принимаются расходиться. Нас с Айрис замечают, но ничего больше пары косых взглядов мы не получаем. То ли внушение сработало, то ли при Итане парни опасаются проявлять активность.

Среди уходящих драконов замечаю и Дерека, который отвечает мне бесшабашной улыбкой. И что-то мне подсказывает, сынок генерала не теряет надежду на проклевывание фракиса.

— Что случилось? Почему вы не на завтраке? — холод, скользящий в голосе Итана, заставляет меня поежиться.

Поспешно отвожу взгляд от уходящих парней и внимательно всматриваюсь в стоящего передо мной ректора. Черты лица заострились, под глазами залегли тени. Он будто и в самом деле стал другим. Не тем, кто вчера поддержал меня и вселил уверенность в то, что я справлюсь. Это не может не тревожить.

— Так что произошло? — не дождавшись ответа, повторяет вопрос Итан и отвечает на мой пристальный взгляд недовольным поднятием брови. — Если меню не устраивает, обратитесь к завхозу. У меня полно других дел.

Меня окатывает волной раздражения. Я ничем не заслужила такого обращения!

— Вот! — первой отмирает Айрис и, выдернув из моей руки листок с набросками статьи Далилы, отдает его Итану. — Наш главред перешла все грани дозволенного.

Прежде чем погрузиться в чтение, ректор награждает и меня, и теперь уже и драконицу, усталым взглядом. Словно мы к нему не с серьезным вопросом пришли, а просим пуговки на академической форме заменить на перламутровые.

Хочется съязвить, но я лишь сжимаю кулаки, выплескивая собственное раздражение через вдавливание ногтей в ладонь. Мне нужно остаться с Итаном наедине и расспросить его о моем отце. Можно было бы и Дара попытать, но я ему настолько не доверяю. Уж слишком долго он плел интриги, чтобы привести меня в Драгрис. А Итан… Почему-то мне кажется, что он не станет мне врать. И что все это пренебрежение и недовольство, которые он демонстрирует с утра — всего лишь маска.

— М-да-а-а, — вздыхает ректор, когда дочитывает очерк до конца. Крепко сжимает переносицу двумя пальцами и, выдохнув, роняет: — Пойдем.

Берет меня за локоть и с силой тащит за собой.

— Итан? — доносится до нас встревоженный окрик Дара. — Не стоит!

— Потом, — огрызается ректор, продолжая идти вперед.

Я не успеваю и слова сказать, как мы оказываемся в коридоре. Видимо, лекции еще не начались, потому что нас встречает бурный поток студентов. Бедные ученики, завидев приближающегося ректора, тут же вжимаются в стены и провожают нас удивленными взглядами. А я только через пару метров приноравливаюсь к быстрой походке Итана и выравниваю с ним шаг.

— Можно меня не тащить, я и сама бы пошла, — тихо замечаю я.

Не возмущаюсь, потому что интуитивно чувствую — с драконом что-то не то. Не во мне дело.

— Помолчи, — только и бросает в ответ Итан.

А потом скользит по мне извиняющимся взглядом, чем подтверждает мои догадки.

— Лорд Райнхарт! — окликают нас из бокового коридора.

Тихо зашипев, ректор чуть ли не отпрыгивает от меня. Синхронно поворачиваемся на встречу зовущему. И едва я сталкиваюсь с алыми глазами альвы Крови, как мороз прошибает меня насквозь. В отличии от Дейдара этот мужчина не скрывает своей тяжелой ауры. Я буквально кожей чувствую — от незнакомца надо держаться подальше.

— Лорд Грейдер, — здоровается Итан и чуть отступив в сторону, представляет меня: — Принцесса Миррали Ди-Амориас.

— Брось, Итан, я прекрасно знаю, как выглядит наша Искра, — с улыбкой, от которой меня передергивает, тянет этот странный лорд.

Не знаю почему, но альва вызывает у меня чувство отторжения. Будто передо мной, пусть и богато и со вкусом одетая, но пиявка. Один его плотоядный взгляд чего стоит. Бр-р-р!

Мужчина делает шаг ко мне, и, взяв за запястье, оставляет поцелуй на внутренней стороне. Там, где сейчас нервно бьются венки. По магическим каналам выстреливают алые искры, заставляющие меня ошарашенно приоткрыть рот. Это настолько выбивает из равновесия, что я не контролирую своих действий: вырываю руку и жмусь к Итану в поисках поддержки.

— Артемаль, ты пугаешь нашу гостью, — сурово произносит ректор и, к моему удивлению, отступает от меня. — Она не знакома с нашими традициями.

— Простите великодушно, — неискренне улыбается лорд Грайдер. — Я просто хотел выразить максимальное восхищение красотой юной принцессы. И проявить должное почтение.

Всего несколько мгновений мужчины общаются только взглядами, а затем Итан устало выдыхает и произносит:

— Миррали, обмен энергией между высшими драконами и альвами Крови — это часть этикета. Лорд Грайдер не хотел тебя обидеть. Но, — на этом моменте голос ректора приобретает угрожающие оттенки, — учитывая твой статус и наличие у тебя жениха, подобное действие может посчитаться оскорбительным.

— Но ведь прекрасная Искра не станет злиться на ближника Его Величества? — Артемаль, хоть и старается удерживать на лице благодушное выражение, но слегка бледнеет.

— Ближника? — шепотом уточняю я, чуть повернув голову и бросив на ректора вопросительный взгляд.

— Тень, — одними губами отвечает Итан.

Я понятливо киваю. У папы тоже есть свои Тени и даже целое Теневое братство. Наши лучшие бойцы и разведчики. Получается передо мной сейчас второе по опасности лицо Демастата? И он побаивается Итана?

Странно…

— Лорд Грайдер, я рада с вами познакомиться, — выступаю вперед и, плавно взмахнув руками, изображаю движение крыльев бабочки. — По нашим традициям я только что пожелала вам доброго здравия и хорошего пути.

— Хорошего пути? — теряется мужчина.

— У альв долгое время не было своего уголка в этом мире, — с готовностью поясняю я и стараюсь не улыбаться. Ведь несу полную околесицу. — До того, как у моего народа появился Алерат, мы были вынуждены скитаться по континенту. Поэтому пожелание «Доброго пути» считается у нас священным. А самое главное — от всего сердца.

Какое-то время лорд Грайдер смотрит на меня так, будто пытается выискать подвох. Но я не первый день при дворе, мне удается сохранить доброжелательное выражение — как лица, так и глаз.

— Польщен, — наконец-то произносит Артемаль и, видимо, решив больше со мной не связываться, переводит взгляд на Итана. — Куда вы так стремительно шли? Проблемы?

— Хочу показать принцессе галерею родов, — спокойно отвечает ректор.

А вот глаза ближника тут же подозрительно сощуриваются.

— Зачем?

— Одна особа решила проявить инициативу, — Итан выходит вперед и всовывает в руки лорда Грайдера многострадальный клочок бумаги с домыслами Далилы. — Император дал распоряжение окружить Миррали заботой и показать, как мы ей рады. Но у фаворитки, очевидно, свои планы.

Ничего не понимающий Артемаль разворачивает бумагу и быстро пробегается по строчкам. Лицо мужчины каменеет, глаза вспыхивают негодованием.

— Я разберусь, — чеканит ближник, подняв на меня взгляд. Потом смотрит на ректора и кивает ему: — Не смею вас более задерживать.

— Благодарю, — пропеваю я и повторяю взмах ладонями.

Знаю, что это фарс, но хочется!

А когда лорд Грайдер отходит от нас достаточно далеко, до меня доносится тихий смех Итана:

— Еще никто его так изящно в дальнее пешее не отправлял.

— Что? Ты о чем? — оборачиваюсь к ректору. — Это правда такая традиция!

— Конечно-конечно, — продолжает посмеиваться Итан. — Между тобой и подружками?

— Да такой обычай правда есть! А то, что ему пять минут отроду — это уже не настолько важный нюанс! — хитро улыбаюсь, встречая такую же ухмылку ректора.

Правда через секунду он снова становится серьезным. И, кажется, тени под его глазами стали еще глубже.

— Тебе плохо? — встревоженно интересуюсь я.

Не осознавая, тяну к нему руку, но Итан отшатывается и взмахом головы предлагает продолжить путь.

— Пойдем, мы уже почти пришли.

Понимаю, что не должна, но все равно чувствую укол обиды.

— Не бери в голову, — будто почувствовав меня, добавляет ректор и, сделав шаг дальше по коридору, ждет пока я последую за ним. — Миррали, я хотел тебя предупредить.

— Я слушаю.

— Нисколько не умаляю твоей изобретательности и остроумия, но тебе не стоит забывать, что лорд Грайдер — альва Крови. Тебе повезло, что он урожденный кровник, а не обращенный.

— Ой, — только и выдыхаю я, понимая, как своей глупой выдумкой могла обострить ситуацию.

— Артемаль знаком с традициями Алерата только по разведданным.

— Я поняла, — поспешно киваю, чувствуя, как от стыда горят щеки. — Просто…

— Просто ты воспринимаешь нас всех, как чужаков, — перебивает меня Итан. — Это нормально, Миррали. Но впредь помни, что не все странности твоего поведения или шуточки можно списать на особенности быта альв.

— Хорошо, — опускаю взгляд в пол и дальше иду молча.

— И не обольщайся насчет лорда Грайдера. Он тебе не друг и все его разборки с Далилой — всего лишь пыль в глаза.

— Я поняла, — всё так же понуро отвечаю.

Хочется добавить, что не настолько я уж и наивна, чтобы поверить словам Артемаля, но продолжаю молчать. Эта ситуация лишний раз показывает, что Драгрис для меня — место полное опасностей и врагов. Краем глаза замечаю, как поднимается рука Итана, будто он хочет меня обнять. Но этого так и не происходит. Напротив, ректор ускоряется, ныряя в неприметный проход. Следую за ним и сразу же оцениваю смену обстановки. Коридор, а точнее спуск, оказывается прорубленной в скальной породе шахтой. Мы спускаемся по узкой винтовой лестнице, и чем ниже опускаемся, тем больше золотистых искр появляется в воздухе.

— Итан? — зову я, когда ректор уходит слишком далеко, а бесконечные витки вводят меня в подобие транса. Кажется, я буду вечность тут спускаться.

— Иди сюда.

Вместе с ответом передо мной возникает крепкая ладонь ректора, которая утягивает меня за очередной поворот. Не успеваю и слова сказать, как от восхищения у меня дыхание сбивается.

Мы оказываемся в огромной пещере. Весь её пол испещрен маленькими прудами, через которые перекинуты ажурные мостки. В воздухе плывет ненавязчивая мелодия, отзывающая в душе восторженным трепетом. Но самым удивительным оказывается огромный кристалл, свисающий с потолка. Мерцающий золотистым огнем, он словно бы дышит. Энергия, впитывающаяся под кожу, расходится от него импульсами. Я будто в другую реальность выпадаю, ощущая эйфорию и счастье.

— Что это, Итан? — с восторгом осматриваясь, тихо спрашиваю я.

И натыкаюсь на полный голода взгляд темно-янтарных глаз. Они больше не горят и это пугает еще больше.

— Итан?

— Ты сейчас такая красивая, — отвечает ректор хриплым голосом, вибрации которого отзываются внутри волной тепла и томления.

Он делает шаг ко мне и в холодном янтаре его глаз я вижу отражение себя. Я свечусь! Все мое тело излучает мягкое золотистое сияние. Волосы, всегда имеющие оттенок меда, стали золотыми и развеваются, будто в пещере гуляет сквозняк.

— Что происходит?

Я ничего не понимаю, но почему-то не делаю шага назад. Странная реакция Итана не пугает. Наоборот, мне хочется, чтобы он коснулся меня. Вижу же, что и он этого хочет. Сердце сбивается с ритма, губы пересыхают, и я машинально облизываю их. Зрачки в глазах ректора резко расширяются, топя тьмой янтарь радужки. И мне все равно не страшно. Внутри словно нить к нему тянется. К нему, в его объятия.

Резерв наполняется энергией, которая расплескивается вокруг. Я вижу ее отчетливо, как тогда, когда Кара пыталась меня вылечить, а по итогу накачала магией по самые ушки. Итан тянет ко мне руку, моя магия почти касается его, но уже в следующее мгновение оседает сгоревшими искрами. А все потому, что рядом раздается вежливое покашливание.

— Лорд Райнхарт?

Мы оба вздрагиваем. Резко оборачиваемся к темноволосой незнакомке, появившейся перед нами неизвестно откуда. Хотя сейчас я бы и приход императора не заметила бы. Нервно сглотнув, скашиваю взгляд на Итана. Тот выглядит потерянным. На лбу замечаю испарину и вот это уже не на шутку пугает.

— Итан, что с тобой? — состояние ректора отмечает и незнакомка.

Одетая в просторное белое платье с золотым шитьем, которое опоясывает талию, она разглядывает Итана с искренней тревогой в янтарных глазах. Высшая драконица и ее внимательность к ректору неожиданно вызывает во мне глухое раздражение. Не будь я альвой, решила бы, что это драконьи инстинкты «Моё, не отдам!» просыпаются.

— Все в порядке, Лираника, — спокойно отвечает Итан. — Просто поистратился во время воспитательной беседы со студентами.

И тут меня осеняет. Точно! Ведь там, в холле, ректор использовал принуждение к очень большой группе драконов. Конечно, его резервуар серьезно опустел и теперь я для него лакомый кусочек живительной подпитки. Неудивительно, что Итан от меня шарахается!

— Вы хотите получить благословение Камалисс? — склонив голову на бок, интересуется стоящая перед нами женщина.

— Нет-нет, — поспешно отвечает ректор. — Я хотел бы показать Миррали галерею родов. Она…

— Дочь Литы, я поняла. Обещанная Искра, — кивает Лираника с будничным видом, а у меня мозг взрывается.

Какая Лита? Какая дочь? Мою маму звали Аламея!

Мечусь совершенно ошалелым взглядом между этими двумя. Требую ответов, но ни странная женщина, ни Итан не спешат мне их давать.

— Я все равно принесу слезу Камалисс, — не обращая на меня внимания, произносит Лираника и смотрит только на ректора. — Ты сколько угодно можешь гордиться своей выдержкой, но рядом с Искрой даже твоя железная воля может дать слабину.

— Как скажешь, — соглашается Итан, резко выдыхая. Он чуть опускает голову, будто собирается сделать шаг вперед и спрашивает: — Пропустишь?

Лираника молча отступает в сторону, открывая путь дальше, к мосткам, над которыми свисает удивительный кристалл. Ректор первым ступает по покрытым мягким мхом перекладинам и, оглянувшись, подает мне руку.

Внутри еще бушуют отголоски магической бури, резерв переполнен, а эмоции скачут от негодования до паники. Я не понимаю, что происходит, почему я так реагирую на разлитую в воздухе силу. Не понимаю, о чем говорили эти двое. А потому молча смотрю на протянутую мне ладонь.

— Миррали, тебе нечего бояться, — с мягкой улыбкой произносит Лираника. — В святилище ты в безопасности. Камалисс не даст навредить своим дочерям.

— Ага, — это всё, на что я сейчас способна.

Потому что слова женщины никак не проясняют хаос в моей голове. Но руку Итану я подаю. Он здесь единственный, кому я доверяю безоговорочно. Возможно, потом пожалею, но сейчас просто следую зову интуиции.

В полном молчании мы проходим один мост за другим. Оказавшись на самом крупном островке, прямо под кристаллом, я задираю голову, чтобы рассмотреть его. И понимаю, что это, должно быть, обратная сторона Светоча. Того самого, что прошивает здание Драгрис и в котором заключен Аштар.

— Итан… — начинаю я и испуганно замолкаю.

А все потому, что мне чудится рука, коснувшаяся грани кристалла изнутри. Призрачная, тонкая, но совершенно точно принадлежащая женщине.

— Ты что-то увидела, девочка? — тихо спрашивает Лираника, которая идет следом за мной.

— А? — вздрагиваю и отрываю взгляд от кристалла. — Показалось…

Успеваю заметить, как обмениваются улыбками Итан и Лираника. А затем женщина просто уходит, сворачивая на очередной мостик. Не расспрашивает и не дает возможности мне самой уточнить, что же я увидела.

— Кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — теряя терпение, я с обидой смотрю на Итана. — Кто она?

— Лираника — служительница культа Камалисс. Ее послушница и дочерь, — вздохнув, поясняет ректор. Мягко тянет за ладонь, предлагая идти дальше. — В Демастате не все поклоняются Аштару. Некоторые драконы уверены, что проклятье должна снять та, кто его наложила. Камалисс. И согласно этому же верованию, она заключена здесь.

Итан дергает головой, указывая на висящий над нами кристалл.

Мы пересекаем очередной островок и приближаемся к широкой галерее на противоположной стороне пещеры. Отсюда я вижу несколько десятков портретов и зажжённых около них лампадок.

— Но…, — тяну я, хотя мой взгляд по-прежнему прикован к громадине на потолке. — Разве это не Светоч? Разве в нем не заточен Аштар?

— Светоч, — подтверждает Итан. — Но так же, как между Аштаром и Камалисс произошел разлад, так и кристалл внутри не един. Верхняя половина излучает магию, нужную для подпитки всех живущих в Драгрисе драконов.

— А нижняя?

К этому моменту мы добираемся до цели. Ректор оборачивается ко мне, и я отмечаю, что с каждой минутой Итан становится всё бледнее.

— Почему ты не восстанавливаешься? — встревоженно спрашиваю я, начисто забыв о предыдущем вопросе. — Вокруг нас же течет сила Аштара.

— Её недостаточно для мгновенного восстановления моего резерва, — отмахивается Итан и шагает под тень анфилады.

— Я ведь могу подпитать тебя, — решительно произношу я, снимая перчатки с рук.

— Мужа своего подпитывать будешь! — огрызается ректор, вводя меня в ступор своей резкостью. Заметив, мою реакцию, Итан слегка смягчается: — Миррали, не провоцируй, пожалуйста. Одни только боги знают, как мне хочется к тебе прикоснуться, ощутить ток твоей магии. Но это лишь потому, что ты — Искра. Тебя хотят все. А вот принадлежать ты можешь только Аммиталю.

Его слова лезвием меча проходят по сердцу. Значит все его взгляды и особое отношение лишь потому, что во мне течет особая магия? Его тянет ко мне только потому, что я для высших драконов «вкусная»?

— Я-а, — голос слегка срывается, но я тут же беру себя в руки, — тебя поняла, Итан. Больше не буду.

Опустив голову, подхожу к нему ближе и замираю рядом. Подчеркнуто не касаюсь ректора, но и не шарахаюсь в сторону. Делаю все, чтобы он не подумал, будто его слова задели меня.

Только вот Итана этот цирк не обманывает.

— Миррали, не обижайся, — с мягкостью произносит он, награждая меня теплой улыбкой. — Для меня было бы честью получить подпитку от тебя, но… — резко вздохнув, он проводит рукой по волосам. — Не важно. Ты невеста Аммиталя, и я всегда об этом помню.

— Я тоже.

С секунду Итан молчит, пытливо вглядываясь в мое лицо. Потом кивком указывает на перчатки в моих руках, словно просит их снова надеть.

— Это место, как я уже говорил — святилище Камалисс, — ректор обводит пещеру взглядом, пока я выполняю его просьбу. — Нижняя часть кристалла время от времени крошится, роняя в озера осколки. Слезы Камалисс. Именно их мы используем в качестве сердечников для Обелисков. Те самые вышки, поддерживающие жизнь в городах Демастата.

Киваю, показывая, что усвоила информацию. Итан разворачивается и ступает по коридору анфилады. В каждом ее арочном своде нас встречают портреты девушек, высших дракониц. Одетые в белые одежды с золотой вышивкой, они провожают нас полными умиротворения взглядами.

— Как ты уже знаешь, наши женщины — самое драгоценное, что есть у империи. Перед тобой те, кто отказался войти в Цветник императора. Дочери всех высших родов. Они стали послушницами Камалисс и всю жизнь заботились о святилище.

Слушаю Итана вполуха, не понимая к чему он ведет. Мы медленно продвигаемся вперед и, когда доходим почти до самого конца, я замираю, глядя на очередную «дочерь» Камалисс.

— Знаешь кто это?

Слова Итана долетают будто издалека. Всё мое внимание сосредоточено на красивой девушке, чьи грустные янтарные глаза смотрят на меня с портрета. Тонкие черты лица, чуть пухлые губы и черные волосы, уложенные косой вокруг головы. Я определенно ее знаю.

— Лита, — отвечаю шепотом. — Моя няня.

А внутри холод разливается. Я уже интуитивно знаю, что скажет Итан. Знаю и противлюсь этому. Потому что не может быть! Этого просто не может быть!

— Ты ведь уже поняла, да, Миррали? — тихо поизносит ректор. Встает позади меня, не касается, но у меня четкое ощущение, что он меня обнимает. Дарит поддержку. — Это твоя мама. Настоящая.

Не знаю, чего ждет Итан, но я молчу. Просто слова не могу вымолвить. Молчу и вовсе глаза разглядываю ту, что провела со мной первые годы моей жизни. Я смутно помню маму, еще хуже помню няню Литу. В памяти вспыхивают совсем обрывочные фрагменты, где черноволосая девушка с яркой улыбкой на губах подбрасывает меня воздух. Я хохочу и чувствую безграничное счастье. Рядом мама, а впереди только безбедное будущее.

Так казалось тогда.

— Но как? — я все еще не верю.

На последних морально-волевых усилиях пытаюсь отрицать то, что очевидно.

— Аммиталю нужна была Искра. Она могла родиться только от альвы Света. Император не первый раз подсылал к твоим родным своих шпионов. Изначальной целью была твоя тетя, но она нашла истинного среди драконов Валестии. А потом и вовсе погибла от рук заговорщиков. Тогда Аммиталь решил действовать через твоего отца. Я не знаю точной истории, но поговаривают, что Лита оказалась его истинной. Потому-то ты несешь Искру, как ребенок истинной связи.

Я слышу и даже понимаю, о чем он говорит. И не касайся его рассказ конкретно меня, может быть даже вежливо кивнула. Но каждое слово Итана вскрывает мои старые раны. Вскрывают воспоминания, запертые в самые дальние чуланы памяти.

— Я их убила, — шепчу, чувствуя мокрые дорожки на щеках. — Потеряла контроль над силами и сожгла поместье. Мама и Лита погибли в том пожаре.

— Все было не так, — дыхание Итана касается моих волос, и я замираю, как мышка перед котом. — Тот взрыв устроила Лита. Спасала тебя от наших разведчиков. Она любила тебя и твоего отца больше жизни и с радостью отдала ее за то, чтобы ты никогда не оказалась в Демастате.

— Зачем ты мне это говоришь?

Слова даются мне тяжело. Хочется разрыдаться, отпустить себя, начать истерить. Но выдержка и привычка держат меня в стальных рукавицах. Не позволяют проявить слабость даже при Итане.

— Чтобы ты знала правду. Ты действительно бастард, но твоим отцом является Альгераль. И он никогда не отказывался от тебя. Напротив, всеми силами старался уберечь тебя. Даже в Валестию отправил в надежде, что Аммиталь до тебя не доберется.

— Но… мама?

— Мы все делаем ошибки, — спокойно произносит Итан, а меня аж передергивает от будничности его тона. — Никто из нас не свят, Миррали. И чем больше ответственности на человеке, тем большую цену он платит за свои грехи. Я не защищаю твоего отца, но в чем-то его понимаю.

— И в чем же? — как ни стараюсь, а яд просачивается в мой голос.

Мне больно слышать, что отец изменил маме. Больно осознавать, что каждый раз глядя на меня, она видела во мне плод предательства.

— Ради любви мы готовы поступиться своими принципами, — произносит Итан.

И вроде бы он говорит об отце, а мне чудится какой-то двойной смысл в словах ректора. Чувствую движение за спиной, а когда оборачиваюсь, понимаю, что Итан ушел. Воспользовался очередным мостком и сейчас направляется к ожидающей его на соседнем островке Лиранике.

Возвращаюсь взглядом к портрету, как оказывается, моей матери. Долго всматриваюсь в ее лицо, всё больше находя между нами схожие черты.

— Ты меня любила, да? — шепотом спрашиваю я, протягивая руку и касаясь полотна.

Ответа нет, но в глубине души что-то екает. Будто фантомом меня охватывает чувство тепла и уюта. Может я брежу, но мне кажется, что здесь, в святилище Камалисс, это моя настоящая мама отвечает мне.

Не знаю, сколько времени провожу рядом с портретом. Но за это время лихорадочный бег мыслей, вал обвинений, которые я мечтаю бросить в лицо отцу — вся эта буря утихает. Я словно выговорилась, не произнеся при этом ни слова. Смотрю на портрет той, которая дала мне жизнь, и чувствую, как внутри растет уверенность. Справлюсь. Обязательно справлюсь.

— Я буду приходить, — даю обещание, которое несомненно сдержу.

Поворачиваюсь к пещере и, наблюдая за тем, как Лираника прикладывает к голове Итана сверкающий золотом камень, размышляю о моем будущем. С прошлым наконец-то стало ясно. Нет, вопросы всё еще есть, но теперь многие пятна поблекли. Да и не так уж это все важно. В конце концов, прошлое остается прошлым и ни мне, ни отцу его не исправить.

Зато в моих силах изменить будущее.

Мой взгляд останавливается на ректоре, который отвечает мне улыбкой. Итан выглядит на порядок лучше, янтарные глаза снова излучают тот самый манящий свет. И как в наивной сказке, у меня перехватывает дыхание. Все неясные эмоции и чувства, которые до этого сквозили внутри, оформляются в четкую мысль. В моем будущем нет места Аммиталю, оно занято другим.

Миррали, да ты влюбилась!