Ведьма на стриме. Средневековый расклад

ГЛАВА 10

Любовь нечаянно нагрянет, и виноват во всем ведьмак.

Умозаключения одной несчастной ведьмы

Тем временем, Нолан, вернувшись в свое холостяцкое убежище с тяжелым сердцем, но холодным разумом, сел перед камином, уставившись невидящим взглядом на пляшущий огонь.

Он был убежден в своей правоте и ни капельки не сожалел о содеянном. Ему тоже хотелось выжечь из своего сердца воспоминания о поцелуе ведьмы, как он проделал это с Марией.

Так будет проще для всех. Ради того, чтобы несчастье не повторилось, он готов зайти намного дальше. Больше никто не погибнет. По крайней, мере из — за него.

Ведьмак успокаивал свою совесть тем, что он не выдворяет из своей жизни Марию насовсем. Парный амулет всегда подскажет, если она будет в опасности.

Нолан постарается защитить ее, если возникнет такая необходимость. Но ей придется столкнуться с довольно сильным магом, судя по качеству проклятья.

Он знал, что у Марии огромный потенциал и мощная разрушительная сила, которая способна на такое, с чем в этом мире еще не сталкивались.

Приобретя нужный опыт, она станет легендарной ведьмой. Но опыт не наработаешь, сидя в избе, одной левой убивая вурдалаков и между делом избавляя младенцев от хвори.

Нолан подстрахует, в случае чего.

Хотя кому он врет? Самому себе? Признайся уже, что ты жестоко избавляешься от ее присутствия, попутно устраивая ее судьбу с тем человеком, которого она сама не выбирала.

И тебе теперь с этим жить.

Ведьмак, покопавшись в плечевой сумке, достал оттуда небольшой кусочек материи. В нем хранился важный ингредиент для нового заклятия — всего лишь один волосок с головы наследного принца.

Может, не упади этот волос на пол избы в нужное время, и ведьмак так и не решился бы осуществить задуманное. Глазу опытного мага доступно то, что не подвластно обычному человеку. А волосы хранят так много сведений о своем хозяине, что являются идеальным орудием для магического ритуала. К сожалению, зачастую направленного совсем не в мирное русло.

Но Нолан не собирался делать ничего плохого Антуану. У принца был полный набор качеств для идеальной кандидатуры на роль возлюбленного молодой ведьмы.

Сама Мария достойна только лучшего. А кто, как не Антуан? Который, к тому же, так вовремя подвернулся под руку. Он молод, красив, благороден, чист душой и даже немного наивен.

Нолан видел этого юношу насквозь, да и людская молва давно донесла до его ушей про положительные качества наследника. Поэтому со спокойной душой, но с сердцем, обливающемся кровью, можно сделать задуманное.

Волос Марии достать оказалось проще простого. Ему даже не пришлось рыскать по ее избе. В его собственном доме их было предостаточно. Хоть на том гребне, который она оставила в бане. Его Нолан бережно хранил, словно вопреки расчетливому и холодному разуму надеялся, что хозяйка когда — нибудь вернется.

Ведьмак положил оба волоса — золотой и темный, на кусочек материи. Он некоторое время смотрел на них, словно оттягивая момент. Потом тяжело поднялся и, подойдя к рабочему столу, опустил их в золотую плоскую чашу. Поискав на полках нужные бутылочки, он уронил в нее несколько капель из двух небольших сосудов.

Дождавшись, когда над чашей поднимется розовая дымка, медленно, внезапно охрипшим голосом, Нолан произнес заклинание на древнем языке. Жидкость вспыхнула, поглотив и превратив в белый пепел волосы новоиспеченных возлюбленных.

Ведьмак, выйдя на порог дома легко сдул белесые хлопья из чаши, которые подхватил легкий ветерок и унес в нужном направлении.

Дело сделано. Он закрыл дверь и опустился в любимое кресло, снова уставившись на ярко горящие поленья. Так он просидел почти до рассвета, опустошая припрятанный бутыль с огненным пойлом, когда — то купленным в таверне.

Но даже эта мерзкая отрава, которая способна вырубить любого мужчину с двух глотков, не заглушила ту боль, что пожирала сердце Нолана.

Маха же, в отличие от своего учителя, проспала всю ночь без сновидений. После опустошительного всплеска энергии она, упав на кровать, забылась крепким сном.

Проснувшись на рассвете, Маша поднялась и начала собираться в дорогу. Сложив в тюки одежду, несколько книг и артефакты, она присела на кровать, уронив руки на колени. Ведьма не имела понятия, что ждет ее во дворце.

Нелюдимая Маха понимала, что находиться в окружении чопорных вельмож будет несладко. Она так привыкла быть одна… ну, окей, с Пашей, что не представляла как жить, когда день и ночь вокруг тебя снуют люди.

Но, в ней горела искра познания, предчувствие опасности и желание помочь несчастному принцу. Чем — то этот юноша ее зацепил. То ли ярко голубыми глазами, которые смотрели на мир наивно и бесстрашно. То ли легким дружелюбным характером и врожденным благородством, о чем судачили люди в городе.

Разумеется, он красив и молод. Статен и, возможно, даже умен не по годам. Не как Нолан, конечно. Но казалось, что Антуан, не смотря на пропасть между принцем и ведьмой, был с Махой на одной волне.

Кстати, о Паше! Как быть с ним? Непременным условием ее отбытия во дворец должно быть то, что Паша едет с ней. По — другому никак.

Маха мысленно представила, как Павлентий, громыхая костями, распугивает светских дам в кринолинах, бегая за ними по дворцу.

Да, Пашу нужно брать обязательно. Что бы их ни ждало во дворце, Маша чувствовала — скучно не будет.

Едва солнце появилось на горизонте, ведьма почувствовала, что на ее территории появился принц. Он, спешившись, в нетерпении переминался с ноги на ногу, стоя около поваленного дерева и не решаясь подойти ближе к ее жилищу.

Маха, выйдя ему навстречу бросила:

— Я готова ехать.

Красивое лицо Антуана осветилось радостной улыбкой, от которой у ведьмы потеплело на душе. Он коротко ей кивнул, выражая свое почтение.

Он приехал в той же одежде, что и вчера. По всей видимости, он останавливался в ближайшей таверне, чтобы к утру вернуться обратно в лес. Его волосы находились в полном беспорядке, что придавало принцу юношеского задора.

Маха пошла к дому и вскоре вернулась, таща за собой тюк со пожитками.

Принц, помогая взгромоздить все это на ее лошадку, не мог оторвать взгляда от ведьмы. Она казалась ему стройной и гибкой, словно ива. Ее блестящие темные волосы были заплетены в косу, а зеленые глаза сверкали, как не сверкают изумруды в королевской сокровищнице.

Он искренне недоумевал, почему столь прекрасное и хрупкое создание, может быть одновременно таким опасным и могущественным. Он много слышал об этой ведьме, но почему — то никто не говорил о ее столь изысканной красоте.

В городе Маху побаивались, но тянулись к ней бесконечным потоком за помощью, в которой она почти никому не отказывала. Антуан подозревал, что в груди нелюдимой ведьмы бьется доброе человеческое сердце. А ее грубость? Так это напускное! Поживи в лесу, тоже одичаешь и разучишься всем манерам.

Маха, заметив интерес принца к своей персоне, недоверчиво на него покосилась. На губах Антуана играла легкая улыбка, словно он думал о чем — то очень приятном. Но отчего — то это блаженное выражение его лица ведьму совсем не раздражало. Она заметила небольшую ямочку на его щеке, которой внезапно залюбовалась.

Осознав, что откровенно пялится на молодого мужчину, она резко отвернулась, дергая подпругу.

— Он едет с нами, — сказала Маха, показав подбородком на Пашу.

У принца мгновенно сошла с лица вся краска и он замешкался, не зная, что ответить.

Павлентий, словно чувствуя дискомфорт Антуана, подошел и театрально клацнул челюстью.

— Это не обсуждается, — дополнила ведьма, строго посмотрев на принца.

— Он спит в гробу? Где мы будем его держать? — Антуан недоуменно рассматривал Пашу, словно перед ним стоял не слишком приятный для восприятия экземпляр кунсткамеры. Что было не так далеко от истины.

— Он не спит. Иногда, правда, впадает в состояние ступора, но это у него хроническая меланхолия. А жить он будет со мной, — терпеливо пояснила ведьма.

— Может, в одежде он будет выглядеть приличнее? — принц ухватил Павлентия за фалангу пальца, слегка приподняв всю руку, чтобы рассмотреть, как это работает.

— Разберемся на месте, — сказала Маха, отпихнув Антуана от Паши.

— Как же он поедет? Он ездит верхом на лошади? — не успокаивался принц.

— Все схвачено, — ответила ведьма и открыла большую холщовую сумку. Скелет подошел и с легкостью в нее сложился. Маха, затянув на сумке ремень, показала принцу как пристегнуть мешок с костями к седлу.

Лошадка нервно взбрыкнула, но вскоре успокоилась, получив кусочек сахара от хозяйки.

Когда все было готово для поездки, Антуан, галантно подставив руку, помог Махе взобраться в седло.

Ведьма хотела было оттолкнуть его, но не стала, молча воспользовавшись его помощью. Руки принца оказались шершавыми на ощупь, словно он много времени уделял физическому труду.

Маха представила, как Антуан часами мастерски отрабатывает удары мечом, в смертельном танце кружа по тренировочной площадке. Как по его развитой грудной клетке, покрытой золотистой порослью волос стекают капельки пота, исчезая за поясом тугих брюк. Как бугрятся вены на его предплечьях и перекатываются мышцы под гладкой кожей спины. Она почувствовала аромат его парфюма, смешанного с запахом пота.

Стоп. Это что такое происходит? Ведьма, моргнув, прогнала странное видение. Ее лицо стало горячим, словно у нее началась лихорадка. Она вновь покосилась на Антуана, который внезапно ей улыбнулся, показав эти проклятые ямочки на щеках.

Соберись, Маха. Таешь перед едва знакомым мальчишкой, как мороженое на солнце. Ведьма, пришпорив лошадь, выехала вперед. Не оглядываясь, она устремилась по знакомой тропе прочь из леса.

Она спиной чувствовала заинтересованный взгляд принца, но не смела даже движением головы показать, что он ей тоже стал интересен.

Принц, прибавив скорости, поравнялся с ней.

— У вас такое интересное и странное имя — Маха. Я слышал, как тот ведьмак называл вас Марией. Почему же Маха? — поинтересовался он.

— Потому, что это больше подходит моей натуре. Я злая ведьма. Была бы доброй волшебницей, называлась бы Марией, — привычно огрызнулась в ответ Маха.

— Можно и я буду вас называть Марией? — принц смотрел на нее щенячьими глазами.

Ведьма задумалась на несколько секунд и, махнув рукой, сказала то, чего сама от себя не ожидала:

— Как вам будет угодно. Мария, так Мария, — и вдобавок ко всему улыбнулась Антуану своей самой ослепительной улыбкой. Не зарычала и не оскалилась. А вот так — просто улыбнулась.

И принц понял, что пропал.