Ведьма на стриме. Средневековый расклад

ГЛАВА 8

Мертвец ведьме товарищ.

Старинная народная пословица

Мария медленно приблизилась к откапывающемуся из могилы мертвецу.

— Зомбак, что ли? — проговорила она, осматривая неожиданное творение.

— Не зомбак, а Павлентий, — обиделся скелет, полностью вылезший из влажной земли, поросшей мхом. Поднявшись, он стряхнул с себя остатки грязи и выпрямился в полный рост.

Человек при жизни, по всей видимости, был высок и худощав.

«Тонкокостный. Такие редко обрастают жирком. Вспыхнет, как спичка», — Маха мысленно прикидывала, что делать с этим недоразумением. Выход один — сжечь и развеять прах по ветру.

— Прости, Павлентий, — вздохнув, произнесла она. — Но тебе пора обратно. Сейчас ты пройдешь через экспресс — кремацию.

Она подняла ладонь, на которой образовался сгусток света.

— Эй, эй, постой, я знаю, кто ты. Ты — ведьма, — скелет показал на нее указательным пальцем. Вернее, тем, что от него осталось.

— И как ты догадался?! — театрально всплеснув руками, Маха выпучила глаза.

— Ну, по свету у тебя на… — начал было он, но Маха его оборвала.

— Забудь. Сарказма не понимаешь, все ясно, — ведьма разочарованно махнула на него.

— Ты слишком многого хочешь от человека, который пролежал в могиле лет… Кстати, какой сейчас год? — Павлентий в раздумьях приложил костлявую кисть к черепу.

— Тысяча двести тридцать восьмой от рождества Волфрика, — ответила Маха.

— Двести лет! — скелет присел на корочки, и Маха готова была поклясться, что у него был ошарашенный вид, не смотря на отсутствие живой мимики.

— Так что, ты готов развеяться по ветру? — спросила ведьма, играя светящимся ярким сгустком у себя на ладони.

— А можно мне немного пожить? — с надеждой поднял на нее взор Павлентий.

— Нет, исключено, — покачала головой Маха. — Прах к праху, как там дальше?

— Пожалуйста! Я умер в самом расцвете лет от подлого удара ножом, — взмолился скелет, ощупывая пустую грудную клетку, где по всей видимости когда — то зияло смертельное ножевое ранение.

— А кто убил — то? — полюбопытствовала ведьма.

— Муж, — скелет печально опустил череп.

— Ты что, из этих? — Маха скривилась.

— А, нет, — махнул кистью Павлентий. — Ее звали Изабелла. Прекрасная женщина! Но, к сожалению, у нее был муж. Вот он меня и убил, когда застал нас вместе.

— Мм, понятно. Герой — любовник, значит, — она постучала пальцем по подбородку, раздумывая. — А что — то еще умеешь, кроме как…?

Скелет сипло рассмеялся. Маха никак не могла сообразить, каким образом у него происходит звукоизвлечение при полном отсутствии голосовых связок и всего того, что с этим связано.

— Я умел хорошо шутить, женщинам нравилось, — честно и даже с некой гордостью ответил он.

— Окей, беру, — бросила ему ведьма, развернувшись и уходя прочь. Скелет в надежде поднял голову, не веря своему счастью.

— Идешь? — обернулась Маха, и он, радостно соскочив и гремя всеми костями, поспешил вслед за ней.

С этого дня скелет Павлентий стал верным спутником ведьмы Махи. Вечерами он развлекал ее глупыми анекдотами, от которых она хохотала до колик в животе. Иногда шутки выходили вовсе не смешными, и тогда Маха грозилась испепелить новоиспеченного товарища, если он не исправится и не придумает новые, посмешнее.

Днем, чтобы люди не слишком пугались, она водила Павлентия на широком ошейнике. Ее, конечно, все равно обходили по большой дуге, но Махе так было даже удобнее.

Паша, как называла его ведьма, первое время негодовал по поводу ошейника, но потом понял, что другого варианта нет, иначе он рисковал быть закиданным камнями. Или пришлось бы сутки напролет сидеть одному в избе.

А он так долго лежал под землей, что хотел видеть всё, словно путник, спустя долгие года, вернувшийся на свою родину. Поэтому он таскался за ведьмой на поводке, находясь под ее надзором и защитой.

Плюс ко всему, он оказался способным выполнять кое — какую работу по дому. Натаскать воды, к примеру, или собрать хворост. В общем, Маха вовсю пользовалась результатом своего неудавшегося опыта, хоть ей иногда и хотелось заткнуть «помощника» на денек — другой.

Маха, не смотря на компанию скелета, все равно сильно скучала по Нолану. Она закрывала глаза и вспоминала каждую любимую черточку его красивого лица. Ни разу за прошедшее время она не смогла найти ни одного подходящего предлога, чтобы его навестить. Ей казалось, что он сразу поймет настоящую причину ее визита, и не хотела чувствовать себя униженной.

Но сотворение Паши — дело другое. Его непременно нужно показать ведьмаку. На всякий случай. Так сказать, оценить все риски. Поэтому одним прекрасным днем, собравшись особенно тщательно и долго смотрясь перед этим в мутное зеркало, Маша выдвинулась к дому ведьмака, прихватив с собой скелет.

Идти пришлось пешком. Ее лошадка откровенно боялась Пашу. Скорее всего из — за того, что он слишком громко гремел костями и лязгал зубами, когда смеялся.

Маха, привязав длинную цепь от ошейника Паши к поясу юбки, за каких — то пару часов дотопала бодрым шагом до знакомой тропинки. К горлу подкатила горечь и затряслись руки, когда она прикоснулась к защитному ограждению рукой, оповещая о своем приходе. Она не хотела заявляться неожиданно, застав Нолана врасплох. Еще не известно, как он отреагирует на Пашу. Лучше его предупредить.

Ведьмак появился спустя пару минут. Он скептически осмотрел ее «попутчика» с черепа до ступней. Паша, не растерявшись, ответил ему тем же.

— Проходите, — произнес Нолан, едва взглянув на Маху. Она, почувствовав себя неловко, все же переступила барьер и пошла к дому.

Оставив скелет во дворе, она вошла и села за стол, взяв в руки кружку с отваром, которую поставил перед ней ведьмак.

— Как поживаешь? — нарочито небрежно спросил у нее Нолан.

— Все хорошо, — ответила Маха. — Вот, практикую некромантию, как видишь, — она криво улыбнулась.

— Вижу, — кивнул Нолан. — Не совсем удачно, но занятно. Как я понимаю, душа вернулась и каким — то образом зацепилась, а тело не восстановилось?

— Да, моя вина, — призналась Маха. — Но он действительно вышел занятный. По дому помогает.

— Ну раз так, пока можешь его оставить. Но ты же понимаешь, что люди могут тебя осудить? — строго спросил ведьмак.

— Плевать на людей, — слишком резко ответила Маха. — Тем более, что он сам не против, так что мне не за что оправдываться перед людьми.

— Как знаешь, — Нолан бросил взгляд в окно, в которое было видно, как Паша слоняется по двору, распугивая кур.

— А ты как поживаешь? — спросила Маха, посмотрев Нолану в глаза. Но, он, слишком быстро отведя взор, коротко ответил:

— Все по — прежнему.

Маха еще несколько минут пыталась завязать непринужденную беседу, но у нее выходило плохо. Нолан отвечал односложно, словно стараясь быстрее ее выпроводить.

Маше ничего не оставалось, как уйти. Ведьмак проводил их до барьера.

— Береги себя, — сказал он на прощание и исчез.

Вздохнув, Маха понуро опустила голову, едва сдерживая непрошенные слезы.

— Не спится, не лежится, все про ведьмака грустится, — выдал народную мудрость, на свой манер, скелет.

— Заткнись ты, — бросила ему Маха, вытирая глаза рукавом.

Дни сменяли ночи, все шло своим чередом. Ведьма работала, не жалея сил и времени, потихоньку обрастая финансовым жирком, хоть благополучие так и не стало для нее первоочередной целью.

Но все равно было приятно ни в чем себе не отказывать, покупая лучшие продукты и тратя деньги на привозные товары. Она прикупила у торговцев дорогое душистое мыло, модные перчатки, хорошие кожаные сапоги, непромокаемую ткань для плаща. В общем, чем угодно старалась закрыть дыру, образовавшуюся в ее сердце. Лишь бы не стремиться снова в тот дом, чтобы хоть на секунду увидеть любимое лицо.

Она еще пару раз заходила к Нолану, выдумывая благовидные предлоги, вроде книги, которая ей срочно понадобилась, или шла за советом, как излечить невиданную хворь у младенца.

Нолан, конечно, помогал ей, но общался только по делу, не давая повода усомниться в своем сугубо профессиональном отношении к Маше. Единственное, что грело душу ведьме, так это то, что он отказывался называть ее Махой, по — прежнему именуя исключительно Марией.

Махе казалось привычка Нолана милой, но, возможно, что ведьмак произносил ее имя автоматически, и никакого романтического подтекста в его словах не было.

В общем, Маха жила от встречи до встречи, отвлекая себя от душевной боли работой и шоппингом.

Очередной день начался как обычно, и ничего не предвещало беды. Маха сходила в деревню Нечесаные Пакли, где из местного леса вышла пара вурдалаков, которые напугали до икоты жителей и сожрали корову. Не всю, конечно, но понадкусали так, что пришлось ее закопать, так как мясо в пищу больше не годилось. Вурдалаки в этой местности были какие — то особенно кровожадные, но Маха уже наловчилась и уничтожала их на раз — два.

Прихватив мешочек с весело звенящими монетками, принятыми в качестве платы за работу, она, посвистывая, направлялась обратно. Паша, как обычно, плелся позади. Он громко гремел костями и бесконечно нудел скрипящим голосом:

— Я устал. Мы идем уже два часа без отдыха. Я хочу пить, у меня болят ноги…

— Не ври, у тебя не могут болеть ноги. У тебя нет мышц, ты же скелет, Паш — отмахнулась от него Маха, палкой отодвигая от себя колючие кусты и ветки.

— Я не Паша, а Павлентий! Паша — звучит уничижительно, это оскорбляет мои чувства и понижает самооценку.

— Подай на меня в суд, — устало пробормотала Маха.

Солнце садилось, и она торопилась найти удобное место для привала, чтобы легко огородить его защитным кругом. Иначе утром, после того как ее обглодают волки, она будет выглядеть примерно так же, как Павлентий.

— И вообще, — продолжила Маха. — Павлентием ты был, когда у тебя имелись кожа, мышцы и работа. А сейчас ты просто Паша. Тунеядец без прописки и постоянного места жительства.

— А что такое прописка? — заинтересовался скелет и внимательно посмотрел пустыми глазницами на ведьму.

— Это когда у тебя есть пометка о том, где ты постоянно проживаешь, — теряя терпение, объяснила Маха.

— А если мы постоянно проживаем в лесу, какая у нас пометка? — не унимался Паша.

Маха несколько секунд размышляла, продолжая рубить перед собой ветки.

— «Печальная область, Тоскливый район, город Грусть, проспект Разочарования, дом тринадцать», — ответила она ему цитатой из своего времени.

Скелет тяжело вздохнул и поплелся вслед за ней в глубину леса. Он размышлял о дне, когда познакомился с Махой. Вернее, это было не совсем знакомство, а скорее, результат неудачных экспериментов ведьмы.

Павлентий не знал, сколько еще ему суждено ходить за ней хвостиком, но он искренне радовался, что не одинок и вместо могильных червей у него есть Маха. Хоть она еще та заноза в его костлявой заднице.

Когда они, наконец, добрались до своей кособокой избы, Маха издалека почуяла незнакомца. Правда, вместо обычного духа немытого тела, сопровождающего всех пришлых путников, воров и мошенников, которые по незнанию осмеливались прийти к ней на порог, она почувствовала запах чистого белья и заграничного парфюма.

Интересно. Обогнув заросшую мхом постройку, она обнаружила сидящего на завалинке молодого человека. На вид это был благородный юноша лет двадцати пяти с копной волос пшеничного цвета и яркими сапфировыми глазами. Маха отметила великолепно сидящий камзол из синего бархата, богато расшитый серебряной нитью.

Даже если бы она не видела его профиль, отчеканенный на всех монетах, то все равно угадала бы в нем принца. Потому что принц был донельзя классический, как из мультфильмов Диснея.

Тот самый светлоликий Антуан Второй. Сын Антуана Первого, правителя и короля государства, в котором теперь проживала Маха.

Увидев приближающуюся ведьму, он поднялся и поприветствовал ее коротким кивком головы. Заметив Пашу, скривился и положил руку на эфес дорогой шпаги.

— Доброго дня, госпожа Маха, — сказал он приятным баритоном и опять покосился на скелет, топчущегося за ее спиной. — И тебе привет, кто бы ты ни был.

— Это Паша, — сказала Маха, не здороваясь. — Какими судьбами к нам, светлоликий Антуан?

Принц, не ожидав такой грубости, сглотнул, но не решился учить манерам ведьму. Вместо этого перешел сразу к делу.

— Мне нужно снять проклятье. Плачу золотом.

Маха, внимательно посмотрев в его синие глаза, обрамленные густыми ресницами со светлыми кончиками, кивнула и прошла в избу.

— Заходи! — крикнула она оттуда. Паша, клацнув челюстью, развернулся и пошел на задний двор к великому облегчению принца.

Антуан, наклонив голову, вошел в ветхое строение со слишком низким для его роста потолком. Принц осмотрелся в поисках стула и, найдя с виду крепкий табурет, сел.

Маха, шустро разведя огонь под котелком, налила туда воды и закинула нечто, что принцу не удалось рассмотреть.

— Что ты варишь? Волшебное зелье? — не удержавшись, поинтересовался он.

— Нет, суп, — ответила ведьма.

— А зачем тогда бормочешь, словно заклинания читаешь? — с подозрением спросил Антуан.

— Вспоминаю, как щи варить. Сто лет не готовила, — теряя терпение ответила Маха.

Маха, высыпав в котелок овощей из миски, развернулась к Антуану.

— Сядь ровно и не шевелись, — она возложила руки на его царственную голову, ощупывая энергетические потоки.

— Это ты уже что, перешла к колдовству? — заерзал на табурете принц.

— Угу, — ответила Маха, сосредотачиваясь.

— Я даже не объяснил, что за проклятье. Вот так, сразу, без прелюдий? Я так не могу, мне нужно сосредоточиться, морально подготовиться и все такое, — занервничал Антуан.

— Это твой первый раз, что ли? — зловеще усмехнулась Маха. — Ну так пристегнись. Как говорится, колдую — не целуя!

Она положила ладони на голову принца, и тот закричал.

Насланное проклятье, сопротивляясь, отскочило с такой силой, что вырубило молодого мужчину и обожгло ладони Махи до волдырей.

— Что за черт? — недоумевала ведьма, глядя на распластавшегося на полу наследника. Она быстро намазала раненые ладони заживляющим бальзамом и, опустившись на пол, похлопала принца по бледным щекам.

— Эй, парниша, просыпайся, — побормотала Маха, расстегивая верхние пуговицы камзола, чтобы дать больше воздуха бездыханному мужчине.

Антуан, приоткрыв глаза, медленно обвел взглядом комнату.

— Я в аду? — хрипло спросил он.

— Хуже, — ответила ведьма, кряхтя поднимая принца с пола и сажая обратно на табурет. — Пить хочешь?

Его Высочество кивнул и опрокинул в себя стакан воды, которую исправно таскал из ручья Паша.

В этот момент Маха почувствовала, как сильный всплеск магии рвет пространство рядом с ее домом. Выбежав наружу, она увидела Нолана, выходящего из образовавшейся темной дыры.

— Ого, — только и сказала Маха.

— Что произошло? — спросил ведьмак с тревогой в голосе. — Ты цела?

— Ддда, — ответила ведьма. — Откуда ты…

— Парный амулет, помнишь? — прервал ее Нолан, показывая на свой перстень, идентичный перстню, надетому на указательный палец Махи. — Когда ты в опасности, я могу открыть прямой портал в то место, где ты находишься.

Эти слова растеклись мёдом на раненом сердце Махи. Неужели он переживал за нее? Неужели он пришел РАДИ НЕЁ?

В этот момент на пороге появился наследник и, окинув взглядом ведьмака, посмотрел на Маху.

— Так что там, с проклятьем? — спросил он.

Ведьма обернулась, буравя его взглядом.

— Пока не ясно, нужно подумать, посоветоваться со специалистом. Вот он как раз и прибыл, — Маха показала глазами в сторону Нолана.

— Зайдешь? — повернулась она к ведьмаку с надеждой во взгляде.

Ведьмак, некоторое время задумчиво глядя на принца, повернул голову к Махе и произнес:

— Зайду.