Взломай моё сердце, Уолтер

Глава 9

Уолтер Коллинз

Приехали мы на место через двадцать минут, которые тянулись удивительно медленно. Ощущалось, будто мир вокруг замер, застыл, а воздух стал густым, словно пропитался напряжением. Мотор автомобиля замолчал, и вместе с этим тишина вокруг нас заполнила пространство. Мы ехали с холодным пониманием того, что предстоит. Задание было простым — зайти в здание и… ликвидировать пару плохих людей. Как будто это ничего не значило.

Но почему-то сейчас, сидя в машине, я думала о другом. О мелочах, на которые обычно не обращаешь внимания. Морган на заднем сиденье поправлял воротник куртки и хмыкнул на какую-то свою мысль, а Аарон потянулся, скрещивая руки за головой, как будто нас ждал обычный вечер с настолками, а не то, что впереди.

Когда мы вышли из машины, прохладный весенний ветер коснулся кожи, пробегая мурашками по спине. Мы переглядывались, как всегда перекидывались шутками. Морган снова что-то пробормотал про новую серию фильма, Аарон смеялся, и я поймал себя на мысли, что для нас все это уже стало слишком привычным. Может, мы действительно слегка ненормальные. Стоять здесь, знать, что скоро придется брать оружие в руки, и все равно — смеяться.

Но знаете что? Мне неважно. Я чувствовал, что это правильно. Мы делаем то, что должны, и ни у кого из нас нет сомнений. Странное спокойствие растеклось внутри.

Итан одним резким движением толкнул ногой массивную дверь, от чего та с глухим скрипом открылась, пропуская нас внутрь. На её поверхности были странные символы, вроде древних иероглифов, непонятных и мрачных. За порогом нас встречало здание, которое, казалось, застыло во времени: выложенные кирпичом стены, словно пережившие не одну бурю, огромные окна, которые почти полностью покрывали стены, хотя сейчас за ними было темно, а отражение тусклого света на стекле искажало облик всего вокруг.

Магазин. Обычный на первый взгляд. Одежда аккуратно развешана на витринах, манекены застыли в нелепых позах. Но это было лишь фасадом. Мы знали, что это место — прикрытие для куда более грязного дела: сбыта наркотиков. И сегодня у нас был один план — проникнуть, найти их и покончить с этим.

Уже почти ночь, поздно, и тишина внутри здания ощущалась гнетущей. Это давало понять, что внутри сейчас находятся только те, кто не ждет клиентов, а занимаются делом.

И едва мы пересекли порог, как охранник, сидевший за стойкой, резко подскочил, в его движениях читалось беспокойство. Его глаза расширились, как у загнанного зверя, когда он увидел нас.

Только он потянулся рукой за спину, явно за оружием, я не дал ему шанса. Всё произошло в одно мгновение, как вспышка молнии: я резко шагнул вперед и ударил его коленом прямо в живот.

Звук, с которым его дыхание вырвалось из груди, был оглушительным. Он согнулся пополам, схватившись за живот, пытаясь осознать, что только что произошло. Его лицо исказилось от боли, глаза затуманились, и на какой-то миг мне показалось, что этот мужчина осознает свою уязвимость. Он был не больше, чем пешка в большой игре, и в тот момент я видел перед собой человека, который сам не знает, во что вляпался.

Я не медлил. Руки двигались быстрее, чем мысли, автоматизм действий, закрепленный годами опыта. Я схватил его оружие прежде, чем он успел сделать хоть что-то, и приставил пистолет к его виску. Его дыхание стало рваным, он зажмурился, явно понимая, что шансов у него нет.

Одно нажатие на курок и мужчина свалился со стула. Его глаза теперь казались безжизненными. Хотя. Так и есть. Он мертв.

Я чувствовал пульс, бьющийся в его виске, а мой собственный был слишком размеренным для ситуации, в которой мы оказались.

Кровь будто вскипела в моих жилах. Горячие волны прокатились по телу, заставляя сердце биться так, как оно никогда не билось прежде. Это был не просто ритм — это была буря, которая захлестнула меня изнутри. Сердце танцевало, но не привычные плавные движения вальса, а дикое, рваное танго, где каждое прикосновение его к ребрам было ощутимым ударом, как барабанный бой. Я чувствовал каждую волну, каждый резкий толчок.

Сердце пыталось вырваться из груди, двигаясь в бешеном ритме, которому подчинялось всё мое существо.

Адреналин уже давно взял вверх над здравым смыслом. Азарт заполнил всё пространство вокруг. Мир сузился до одного момента, одной секунды, в которой я существовал. Глаза видели только цель, звуки были приглушены, а тело двигалось само по себе.

Но это чувство… оно было не пугающим, а почти манящим.

Секунда…

Мой стук сердца…

И…

Итан бесшумно обогнул меня, как тень, едва заметное движение в тусклом свете комнаты. Я ощутил его присутствие спиной, но не оборачивался. Всё произошло слишком быстро. Звук выстрела раздался неожиданно — глухой хлопок, словно разрыв напряженной тишины. Меткий, точный, не оставляющий ни шанса на ошибку.

Бах!

Я на миг замер. Охранник передо мной еще не осознал, что произошло. Он стоял, пошатываясь, словно жизнь застряла в его теле на несколько секунд дольше, чем положено. Его глаза расширились, но взгляд был уже пустым. В этот момент я видел не страх, а полное отсутствие чего-либо. Мгновение — и его тело рухнуло, как марионетка, у которой внезапно оборвались нити. Голова ударилась о пол, оставляя на сером бетоне яркий алый след. Кровь медленно расползалась по поверхности, растекаясь всё шире, образуя жуткую лужу, похожую на размытое пятно.

Я стоял над ним, чувствуя, как сердце снова начинает замедляться. Чувствовал запах пороха, едва уловимый металлический привкус крови в воздухе. Я улыбнулся, почти безумно, ведь мне это нравилось.

Итан, не говоря ни слова, посмотрел на меня.

Когда мы закончили, оставив за собой только кровь и безжизненные тела, мы вышли из здания. Улицы уже окутала ночь, освещённая лишь редкими фонарями, которые казались слишком тусклыми для того, чтобы хоть как-то разогнать этот мрак. В воздухе висела странная смесь облегчения и пустоты. Всё было сделано. Но что-то внутри меня не успокаивалось. Чувство незавершенности пульсировало, требуя большего.

И тут в голове мелькнула мысль — дикая, дерзкая, безрассудная. Я не мог её проигнорировать. Мы были лишь тенью в этом мире, мы приходили и уходили незамеченными, но в этот раз… почему бы не заявить о себе? Чтобы они поняли, кто пришёл и что всё это не было случайностью.

И тогда мне пришла в голову эта идея. Я знал, что в багажнике машины друга есть всё, что мне нужно.

Итан шёл рядом, его шаги такие же тяжёлые и уверенные, как всегда, но на этот раз я чувствовал его взгляд — он что-то уловил в моём настроении. Мы подошли к машине, и я, не говоря ни слова, открыл багажник. Я ощутил запах металла и резины.

Я вытащил канистру с бензином. Пламя, которое поглотит всё, что мы оставили здесь. Я знал, что этот огонь сотрёт все следы, но не это меня влекло. Меня манила сама идея — оставить этот мир с памятью о нас, как предупреждение.

Когда я достал зажигалку, Итан остановился, уставившись на меня. Его глаза прищурились, он словно пытался разгадать мои мысли, понять, что я задумал. В его взгляде читалась осторожность, но я знал — он поймёт. Скоро.

«Ты что делаешь?» — спросил он тихо, но без осуждения, скорее с любопытством. Я посмотрел на него, ухмыльнувшись.

Я снова шагнул внутрь здания. Теперь это место больше напоминало заброшенный склад, наполненный лишь эхом недавних событий. В воздухе витал слабый запах пороха и железа, который смешивался с сыростью старого кирпича. Мои шаги гулко отдавались в пустоте. Казалось, что каждая секунда тянулась вечностью.

В руках я держал канистру, чувствуя её прохладный вес. С каждым шагом я всё больше ощущал адреналин, что тихо, но верно наполнял мои вены. Я открутил крышку и сразу почувствовал резкий запах, который щекотал ноздри, вызывая едва заметную дрожь во всём теле. Это было начало моего финального акта.

Я двинулся вдоль стен, медленно и размеренно, будто выполняя ритуал. Бензин лился плавно, оставляя за собой след — длинный, тёмный, как тень. Я словно вычерчивал границы того, что скоро станет пеплом. Проходя мимо щитков, я зацепил их, горючая смесь мгновенно впитывалась в провода и электронику, как яд, вползающий в тело. Кассовый аппарат, разодранные витрины, сваленные в кучу вещи — всё это стало мишенью для моего действия. Я будто слышал, как эта дикая мелодия огня уже начинала звучать в моей голове.

И с каждым шагом внутри меня нарастало странное чувство. Это не была ярость или злоба, нет. Это было что-то более глубокое. Кайф — вот что это было.

Адреналин, смешанный с холодной уверенностью, заставлял кровь кипеть. Моё сердце билось в унисон с каждым движением руки, разливающей жидкость. Я чувствовал себя хозяином этой сцены, режиссёром спектакля, который вот-вот начнется.

Когда я наконец отбросил канистру, она с громким стуком ударилась о стену.

Я пошел к выходу, не оборачиваясь, но чувствуя за спиной каждую деталь — провода, пропитанные бензином, вещи, которые скоро превратятся в пепел. Трупы, которые сгорят до неузнаваемости.

Когда я вышел за порог, достал зажигалку и на секунду замер. Щелчок, и крошечный огонек взвился вверх, как предвестник разрушения. Я бросил его на пол и, не дожидаясь первого всполоха, двинулся дальше, прочь от здания. Как волосы Эллисон.

Через секунду я услышал глухой взрыв за спиной. Он раздался громко, заставив землю под ногами слегка дрогнуть. Сердце на мгновение замерло, и в этот момент я почувствовал, как во мне что-то перевернулось — вспышка адреналина ударила в грудь, а потом накатило с новой силой.

Тут же, как по цепной реакции, раздался ещё один взрыв, более мощный. Это был кассовый аппарат или, может, щиток, в который попал бензин, не важно. Звук был оглушительным, а воздух наполнился треском пламени, которое теперь охватило здание, разрастаясь с каждым мгновением. Я остановился на пару секунд, повернув голову в сторону этой стихии, наблюдая, как огонь жадно пожирает стены и окна. Красные и оранжевые языки пламени тянулись вверх, вырываясь наружу через огромные окна, как будто здание наконец обрело жизнь, но лишь для того, чтобы тут же сгореть дотла.

И вот в этот момент меня прорвало. Я рассмеялся. Громко, как будто это было самое захватывающее зрелище, которое мне когда-либо доводилось видеть. Смех рвался из груди, обжигая горло, смешиваясь с запахом гари. Это было шоу. Моё шоу. И оно было совершенным. Огонь, разрушение, звук, который эхом отдавался в ушах. Это был хаос, который мы создали собственными руками.

Итан смотрел на меня, сначала сдержанно, но потом тоже усмехнулся, хотя его глаза оставались холодными. Это была не просто месть или задание — это был способ заявить о себе этому миру, выпустить накопившуюся тьму наружу.

Мы без лишних слов двинулись к автомобилю. Мы сели в машину, мотор тихо заворчал, как будто сам не желал тревожить эту картину разрушения позади нас. Я бросил последний взгляд в зеркало заднего вида: здание горело, его очертания расплывались в красных всполохах, и я знал — через несколько минут от него останется лишь груда балки.

И вдруг в голове промелькнула мысль — он узнает. Узнает о том, что мы сделали, и поймёт, что это было не просто случайность. Этот огонь — это наше послание, и он его получит. Без сомнений, он попытается нас найти. Он попытается убить. Но в этом и был весь смысл. Мы знали, что это было начало, а не конец.

Прошел час, и мы уже стояли на парковке у моего дома. Ночь всё еще окутывала город своей тишиной, а я чувствовал, как напряжение постепенно отпускало меня. Мы просто разговаривали — о пустяках, как будто ничего не произошло. Наши голоса звучали ровно и спокойно, но где-то в глубине всё еще тлел адреналин. Отголоски прошедших событий пульсировали в сознании, но внешне мы были обычными друзьями, возвращающимися домой после долгого дня.

Я сделал шаг вперёд, приближаясь к двери подъезда, и с силой распахнул её, ощущая холод металла под пальцами. Скрип дверных петель, казалось, разорвал ночную тишину. В воздухе витал запах мокрого асфальта и свежести, которая напоминала о том, что жизнь продолжается, несмотря на всё, что случилось.

Итан стоял у машины, слегка опираясь на капот, в своей привычной, невозмутимой позе. Он выглядел так, как будто это была просто еще одна ночь из тысячи. В его лице не было ничего, кроме спокойствия, но я знал его слишком хорошо. Он обдумывал что-то, планировал шаги. Возможно, уже предугадывал, что будет дальше.

— Пойдёшь? — бросил я, указывая на открытую дверь.

Итан молча оттолкнулся от машины, сделав пару шагов в мою сторону. Его походка была уверенной, как всегда, но в ней было что-то, что заставляло окружающее пространство сгущаться вокруг него. Он прошёл мимо меня.

Когда я закрыл за нами дверь, тишина подъезда казалась громче, чем взрывы, которые мы оставили за собой. Мы зашли в лифт и я нажал на кнопку своего этажа.

Меня всегда расслабляли такие моменты. Может, для кого-то это было бы странно — кто-то бы сказал, что такие ночи должны оставлять осадок, тревогу, что сердце должно колотиться в груди долго после таких событий. Но не для меня. И уж точно не для моих друзей. Мы были частью этого хаоса.

Для других это могло бы показаться пугающим — как можно находить кайф в том, что для многих стало бы ночным кошмаром? Но мои друзья понимали меня. Итан, Морган, Адам или Аарон — они знали, что я не из тех, кто теряется в эмоциях или размышлениях. Ощущение, что я контролирую всё вокруг, что от моих решений и действий зависит исход. И это приносило тот самый кайф — настоящий, неподдельный.

Мы с Итаном шли по тускло освещенному подъезду на моем этаже.

Мои друзья всегда понимали это. Мы с ними жили в своём собственном ритме, который не совпадал с тем, что окружал нас. Им не нужно было объяснять, почему я получал удовольствие от подобных ночей. Они чувствовали то же самое. Мы понимали друг друга без слов, потому что разделяли одну и ту же тягу — к адреналину, к контролю, к тому мгновению, когда весь мир замолкает, а ты стоишь в центре этого всего.

— Пупсик, плесни мне виски, — Итан протянул стакан, и его голос прозвучал почти лениво. Он был так спокоен, будто ничего не происходило, словно мы просто вернулись с вечеринки, а не из пылающего здания.

Я взял бутылку с полки, чувствуя её прохладу в руке, и налил янтарную жидкость в стакан.

— Держи, дорогой, — сказал я с театральной интонацией, сделав губы уточкой и подавая ему стакан. Мы оба посмеялись.

— Понравилось шоу? — спросил я, ухмыльнувшись.

Огонь всё ещё пылал в моей памяти, как будто его отблески танцевали перед глазами. Я чувствовал его силу, его ярость.

Итан сделал глоток, не спеша, позволив вкусу виски задержаться на языке. Он посмотрел на меня, чуть прищурившись, и наконец выдохнул:

— Это было… феерично, — его голос прозвучал негромко, но я уловил в нём восхищение, смешанное с недоумением.

Он всегда ценил драму, любил, когда вещи выходили за пределы обыденного.

— Только зачем? — поинтересовался он.

В его словах не было осуждения, лишь искреннее любопытство.

Я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как каждый нерв в теле медленно расслабляется. Зачем? Огонь, взрывы, хаос — они были не просто для разрушения. Это был мой способ показать миру, что мы существуем, что мы не просто тени. Оставить след.

Он сидел у меня до четырёх утра, время текло медленно, как густой туман за окнами. Пустые стаканы от виски давно стояли на столе, их лед растаял, оставив лишь следы на стекле. Мы сидели на диване, каждый в своих мыслях, но, как всегда, это молчание не тяготило. Оно было таким же привычным, как наши разговоры.

Когда Итан наконец встал, было тихо. Город спал. Он не попрощался громко, просто кивнул мне на прощание, как это было всегда. Я смотрел, как он вышел, и дверь за ним закрылась с лёгким щелчком, оставляя меня одного в квартире, наполненной слабым запахом алкоголя и ночного воздуха.

Я ещё какое-то время сидел неподвижно, прислушиваясь ко всему вокруг.

Когда наконец поднялся с дивана, мои ноги чувствовали лёгкую усталость, но она была приятной, такой, которая приходит после выполнения чего-то важного. Душ был тем местом, где можно было смыть с себя остатки ночи. Я долго стоял под струями воды, чувствуя, как она стекает по коже, смывая не только пот, но и напряжение.

Выйдя из душа, я почувствовал на себе прохладу квартиры. Я медленно прошёл в спальню, и тишина дома теперь казалась почти оглушающей. Холодная постель встретила меня, как всегда, и на мгновение я задержал дыхание, ощущая, как тело соприкасается с простыней. В тёмной комнате, где не было ни шума, ни света, я лежал неподвижно, слушая своё дыхание.

Ощущение пустоты в этой постели не угнетало — оно было привычным. Я даже не заметил, как и когда заснул.

«— Кстати, вот чего ты не знал точно… — продолжала издеваться Мелони. Я не хотел ее слушать, слышать и видеть.

— Мы неслучайно встретились, — пытаясь добить меня окончательно, она все говорила и говорила, но от чего-то я продолжал слушать ее дальше.

— Ты про что? — поинтересовался я, не в силах уже сдерживаться, и просто упав на колени, хотел умереть.

— Мы познакомились неслучайно, мне надо было влиться к тебе в доверие и переспать с тобой, но это как-то затянулось, — обдолбанно говорила она. За что она так со мной?

— Это из-за меня посадили твоего отца, это я все доложила полиции, — ее слова разрушали меня, они звучали словно выстрел в самое сердце.

Собрав все ее вещи, я выкинул их вместе с ней. Она разрушила всю мою жизнь. Я доверял ей, любил ее, а она просто уничтожила меня.»

Снова кошмар. Эти сны возвращаются, накрывают меня волной страха и боли. Всё то же самое — те же ощущения, та же тяжесть в груди, от которой трудно дышать. Я подскакиваю в кровати, сердце колотится в ушах, а в голове ещё звучат отголоски этого сна. Комната погружена в полумрак, тусклый свет из окна едва касался стен.

Я инстинктивно тянусь к тумбочке, нащупывая пачку сигарет. Сигареты всегда были здесь. Щелчок зажигалки разрезал тишину, и огонёк осветил моё лицо. Я поджег сигарету и сделал глубокую затяжку. Дым наполнил лёгкие, и это ощущение было знакомым, почти успокаивающим. Я выдохнул медленно, наблюдая, как дым поднимается вверх и растворяется в полутьме комнаты.

Этот ритуал повторяется снова и снова. Каждое утро после ночных кошмаров. Закурить, вдохнуть, задержать воздух, выдохнуть. Механические движения, которые стали частью меня. И каждый раз я думаю об одном и том же — о тех эмоциях, которых больше нет. Тогда, в последний раз, я что-то чувствовал. Эмоции…

Мне было всего девятнадцать. Мой мир тогда был ярким, полным красок, как будто каждая секунда жизни приносила что-то новое и значимое. Я был живым. Но вот что-то оборвалось, словно кто-то нажал на паузу, и всё замерло. С тех пор мой мир остановился. Но я помню это отчётливо. Этот холод внутри, как будто что-то ушло навсегда, оставив пустоту и тьму внутри.

Я сделал ещё одну затяжку, позволяя дыму немного заглушить те мысли, которые крутились в голове.

Сигарета догорела почти до фильтра, и я снова выдохнул, наблюдая за исчезающим облачком дыма.

Тогда, в девятнадцать лет, мой мир остановился, словно ожидая чего-то — может быть, конца. Или нового начала. Но ни того, ни другого так и не случилось.

Что с людьми делают чувства и эмоции? Они проникают в тебя, как яд, незаметно, и медленно начинают разрушать изнутри. Они поглощают тебя, отравляют каждый миг, каждую мысль, каждое действие. Разрушение начинается с чего-то незначительного — с малейшего намёка на радость, на боль, на страх — а потом раскручивается всё сильнее. Ты уже не тот, кем был раньше, и мир вокруг тебя меняется, становится жёстче, болезненнее. Люди живут этим ядом, даже не замечая, как он их поглощает. Они думают, что чувства делают их сильнее, что они дают им цель. Но на самом деле они убивают. Это тихое, медленное убийство, растянутое на всю жизнь.

Про это я никогда никому не рассказывал. Эти мысли были моей тайной, глубоко спрятанной внутри. Я не собирался делиться этим ни с кем, потому что знал — никто бы не понял. Они бы сочли это слабостью, признаком того, что что-то не так. Но на самом деле это было всё, что у меня осталось.

Но с ней… С ней всё было по-другому. Она ворвалась в мою жизнь так внезапно, как буря, которая сметает всё на своём пути. Мне вдруг захотелось продлить этот момент, ухватиться за него, как за спасительную верёвку.

С ней я мог веселиться, мог смеяться, мог просто быть собой. Мне хотелось, чтобы это длилось немного дольше, чтобы успеть насладиться каждым мгновением, пока оно не стало чем-то призрачным.

Может, это была моя последняя возможность насладиться жизнью. Может, это был шанс снова почувствовать себя живым, хотя бы на короткое время.