Взломай моё сердце, Уолтер

Глава 22

Эллисон Ведсон

На второе занятие я ехала с чуть меньшим сопротивлением. Внутри всё ещё бушевало чувство, что балет — это не мой путь, но что-то оставалось от первого урока. Возможно, это была музыка, или тот миг, когда мое тело само включилось в танец, несмотря на холодную строгость упражнений.

Я не могла это объяснить, но внутри затаилась искра любопытства.

Мы подъехали, и я почувствовала, как сердце чуть быстрее забилось. Едва машина остановилась, я повернулась к Уолтеру и задержала взгляд на нём всего на мгновение. Я медленно наклонилась и быстро поцеловала его, как будто чтобы оставить этот момент в памяти.

Я осторожно выскользнула из машины, ощущая, как воздух освежающе касается кожи. Ещё несколько секунд — и я, обернувшись, встретила его взгляд через стекло.

Когда я вошла в зал, всё выглядело так же: те же белые стены, зеркала, тот же блестящий паркет. Но теперь это место казалось чуть менее чужим. В этот раз мне не хотелось тут же убежать.

Я быстро переоделась и молча заняла своё место у станка, ощущая в себе ту самую напряжённую энергию, которую пыталась игнорировать в прошлый раз. Остальные девочки занимали свои привычные позиции, кто-то бросал на меня взгляды, словно изучая, но я практически не обращала внимания. Гвен поздоровалась со мной и встала рядом.

Мисс Авис начала с тех же базовых упражнений, и я, сама не заметив как, погрузилась в ритм. Мое тело знало эти движения — вывороты, поднятие на пальцы, плавные наклоны корпуса. Но сегодня что-то изменилось. Каждое движение ощущалось легче, естественнее. Вместо того, чтобы бороться с правилами, я начала чувствовать, как техника балета становится чем-то вроде скелета для танца — чем-то, что поддерживает меня, но не подавляет. Это было странно, даже приятно.

Я двигалась с чёткой выверенностью, но где-то между этими строго отмеренными движениями начинала находить свою свободу.

Когда начались комбинации в центре зала, преподаватель вновь обратила на меня внимание.

Мы выстраивались в линию, готовясь к сложным движениям — пируэты, высокие подъёмы ног, резкие развороты. Это было то, что раньше вызывало у меня раздражение — эта бесконечная череда технических заданий.

Мое тело реагировало на каждую ноту, каждая мышца работала в гармонии с музыкой. Я двигалась плавно, но с точностью, словно каждая клетка тела знала, как надо. Это было похоже на танец. Танец, обрамлённый чёткими линиями, которые я раньше так не любила.

Когда я выполнила первый пируэт, меня захлестнуло чувство удовольствия. В этот момент балет перестал казаться только набором правил. Я чувствовала, как мои мышцы играют, как дыхание становится частью ритма. Это было не просто выполнение техники — это был процесс преодоления себя, но без той жёсткой борьбы, которую я ощущала в первый раз. Это было как завоевание нового пространства.

Мисс Авис заметила мой прогресс. Взгляд, который в первый раз был строгим и оценивающим, теперь казался чуть мягче. Она подходила ближе, поправляла положение руки или выворотность стопы, но её тон изменился.

— Девочки, послушайте меня, — голос Мисс Авис звучал чуть взволнованно, хотя в её осанке и взгляде читалась та же уверенность, что и всегда.

Она сдержанно улыбнулась и жестом подозвала нас поближе. Мы собрались вокруг, слегка переминаясь, все в ожидании. Чувствовалось, что будет что-то необычное.

— У нас новый ученик, — произнесла она и обернулась к двери.

Через мгновение в проеме появился парень. Он прошёл внутрь, слегка сутулясь, но не смущаясь, и кивнул нам. Его взгляд был прямым, а осанка расслабленной.

— Знакомьтесь, это Грейсон.

Парень, здесь, среди нас? В этом зале, полном стальных взглядов и отточенных движений? Мисс Авис продолжила что-то говорить, но её слова уплыли, оставив меня с мыслью о том, что он будет единственным парнем в нашей группе.

— Никогда не советую быть с парнем, который танцует, — прошептала Гвен, на что я усмехнулась.

Мисс Авис повернулась к нам и хлопнула в ладони, возвращая всех в реальность. С лёгким, но твердым приказом она попросила нас выстроиться, и мы послушно заняли места. Началась работа над постановкой — она предлагала разные варианты движений, комбинации, проверяя, какие образы получаются, как наши тела реагируют. В каждом движении была особенная грация, каждый поворот корпуса требовал идеальной линии, каждый шаг — баланса.

Я взглянула на Грейсона. Ему было непросто вливаться в наш уже слаженный поток, но он старался. Его движения, хоть и не такие уверенные, как у некоторых из нас, были точными и сосредоточенными. В этом была особая прелесть: наблюдать, как он ловит ритм, как вглядывается в зеркало, чтобы найти себя в этих движениях.

Музыка начала играть, и мы начали пробовать связки. Ощущалось, как всё пространство пропитано ритмом и дыханием. Мы то и дело сбивались, начинали сначала, меняли позиции, подстраивали движения. В какой-то момент мы с Грейсоном оказались рядом — мои руки едва коснулись его, когда мы синхронно попытались сделать пируэт. Я ощутила легкий толчок, парень тоже слегка сбился, но, взглянув на меня, чуть усмехнулся, будто говоря: «Давай попробуем еще раз».

Я улыбнулась в ответ, и мы, как и вся группа, начали заново. Казалось, даже воздух стал гуще, как будто весь мир замер, чтобы услышать наше движение.

Мисс Авис стояла чуть поодаль, внимательно следя за нами, а я уже чувствовала нервную дрожь в кончиках пальцев. Я так привыкла видеть себя среди девушек, в окружении тех, кто двигается, дышит и чувствует так же, как и я. Женщина приказала, чтобы я и Грейсон встали в пару и начали репетировать вместе. Едва ли я успела подготовиться к такому повороту.

Она объяснила, что этот номер будет центральным, в нём требуется не только техника, но и чувство, глубина. И она выбрала нас. С её настойчивым тоном отказ был невозможен, и я, оглядываясь на Грейсона, почувствовала, как внутренний ритм сбивается.

— Встаньте ближе, — сказала Мисс Авис, подойдя, чтобы поправить наше положение. — Не бойтесь взгляда друг друга. Танец — это диалог, ваша общая история.

Мы встали напротив друг друга. Парень чуть замешкался, но сделал шаг ближе. Я смотрела на него, пытаясь прочувствовать и привыкнуть к его присутствию рядом. Он протянул мне руку, его взгляд был сосредоточен, но я видела в нем ту же неуверенность, что чувствовала и сама.

Музыка вновь зазвучала, но тихо. Она наполняла нас, и я сделала первый шаг, Грейсон последовал за мной.

Сначала всё было напряжённым, его рука на моей талии, едва ощутимое прикосновение, как будто от каждого движения зависело что-то большее, чем просто танец. Мы синхронно вытягивали руки, прислушиваясь друг к другу, боясь ошибиться.

Когда он поднимал меня, я ловила взгляд Мисс Авис, которая одобрительно кивала, и это придавало уверенности.

Грейсон оказался удивительно чутким партнером. Когда его рука скользила по моей спине, это было не просто движение — в этом было что-то большее, какое-то понимание. В одном повороте наши взгляды встретились, и я почувствовала, как мир вокруг словно расплылся. Его глаза смотрели на меня — напряжённые, немного растерянные.

К концу занятия, когда мы делали последние движения под музыку, мне впервые захотелось продлить этот момент. Я не просто выполняла комбинации — я танцевала.

Когда занятие уже подошло к концу, я задержалась в зале чуть дольше. Остальные ученицы спешили уйти, болтая друг с другом, а я стояла у зеркала и смотрела на своё отражение. Мое дыхание ещё не восстановилось, на лбу блестели капли пота, но на лице играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Внутри меня разгоралось что-то новое. Я вдруг поняла, что балет может быть не только строгими рамками. Он может стать частью меня — частью танца, который всегда был со мной. Она молчала, а потом кивнула своим мыслям, словно решая что-то. Сказав, что мы могли быть и лучше, она прошла в свой кабинет.

— Эллисон, — голос заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась и увидела Гвен. Её глаза сверкали, словно она знала что-то, что должно меня удивить.

— Что такое? — тихо спросила я, чувствуя лёгкое волнение.

Она подошла ко мне, её шаги по полу зала были почти неслышны. Казалось, она нарочно растягивала момент, чтобы подогреть интерес. Когда она наконец заговорила, её голос был полон предвкушения:

— Я услышала, что Мисс Авис хочет поставить тебя и Грейсона в главной роли на выступлении.

Слова ударили меня, как лёгкая волна, прокатившись через все мысли и задержавшись где-то внутри, заставляя сердце биться сильнее. Я? Главная роль? Я же совсем недавно здесь… всего второй раз. Я никогда прежде не занималась балетом — и уж точно не стояла на сцене под светом софитов, ожидая, что каждый мой шаг будут ловить взглядами.

— Я же только пришла… — неуверенно пробормотала я, вглядываясь в её лицо, словно ища там ответ. — Здесь столько девочек, которые занимаются гораздо дольше меня… Разве это справедливо?

Гвен слегка смутилась, словно поймала мой взгляд на себе, но, будто преодолев стеснение, ответила тихо, но уверенно:

— Никто из них не танцует, как ты, Эллисон. У тебя удивительная пластика, ты понимаешь движения так, как будто вживаешься в них… Твоё тело гибкое, а учишься ты быстрее, чем кто-либо из нас.

Я стояла, уставившись в пол, но её слова эхом звучали в моей голове. Это было похоже на сон — странный, волнующий сон, в который сложно поверить, даже когда он уже стал реальностью. Может, она права? Вдруг то, что я так долго искала, было здесь, передо мной, в этих движениях, в которых я так внезапно обрела себя?

Но с этим чувством уверенности вспыхнуло и что-то другое — страх, тень сомнений. А вдруг другие девочки начнут злиться на меня? Словно я чужая на этом празднике, словно я взяла что-то, что принадлежит им, тем, кто годами трудился.

Мы ещё немного поговорили на эту тему, хотя каждый следующий её вопрос словно выводил меня из мысленного штопора, в который я погружалась всё глубже. Внутри разгорались эмоции, словно пламя, которое пыталось осветить мои собственные сомнения.

Вдруг Гвен неожиданно сменила тему, слегка сдвинув брови, и её взгляд потеплел.

— Слушай, а сможешь подвезти меня сегодня домой? — в её голосе звучала лёгкая просьба.

Я опустила глаза, ощущая неловкость, и чуть ли не прошептала:

— Прости, Гвен… сегодня не получится. Я сама поеду на такси, — слова прозвучали чуть скомкано.

Она быстро отвела взгляд, но я заметила, как её лицо на мгновение помрачнело. Ничего не сказала — её привычная улыбка снова заиграла на губах, но было видно, что ей немного обидно. Мы обе постояли в тишине, пока она не оживилась, на этот раз с лёгким кокетством:

— Может, мне тогда закадрить того красавчика и попросить, чтобы он меня подвёз? — её голос прозвучал чуть громче, а взгляд, полный хитрости, был устремлён за дверь студии.

Проследив за её взглядом, я неожиданно наткнулась на знакомую фигуру. Уолтер? В моей груди что-то ёкнуло. Он… ждал меня? Это было неожиданно, как будто кто-то включил музыку не по сценарию, нарушив привычное течение. Меня охватило удивление, но за ним шло нечто другое, неуловимое и странное.

Да, мужчина подвёз меня сюда, но я не ожидала, что он будет ждать. Я почувствовала, как лёгкая волна тепла поднимается к щекам, пока я всматривалась в его силуэт за стеклом.

— Эй, земля вызывает Эллисон! — Гвен махнула рукой перед моим лицом, вырывая меня из этого странного состояния.

— А? Что? — проморгавшись, я осознала, что её лицо совсем близко, в глазах светится озорство, а на губах лёгкая ухмылка.

— Он сидит здесь с самого начала занятий, — с притворным вздохом произнесла она и закатила глаза, намекая на Уолтера. — А ведь он, надо признать, хорош.

Слова эхом отдались во мне, а вместе с этим я вдруг почувствовала, как тёплая волна смущения пробежала по моим щекам. Я украдкой бросила взгляд в сторону стеклянных дверей студии, за которыми виднелась его фигура, спокойная и, казалось, уверенная, хотя он, наверное, понятия не имел, что здесь происходит. Почему он ждал меня? Моё сердце словно вдруг забилось с удвоенной силой, словно рвалось вперёд, чтобы разобраться во всём.

Я вздохнула глубже, собираясь с мыслями, и проговорила, пытаясь звучать как можно спокойнее:

— Вряд ли он согласится подвезти тебя…

Гвен прищурилась и усмехнулась, будто мои слова лишь подогрели её интерес. Её глаза вспыхнули, как у охотницы, нашедшей новую цель.

— Что, думаешь, он нарцисс и я не слишком хороша для него? — поддела она меня с легкой насмешкой, будто ставя меня в неловкое положение.

Её уверенность была заразительной, и на секунду я ощутила себя тем самым неуверенным ребёнком, который боится сделать шаг вперёд.

Я покачала головой, стараясь подобрать слова так, чтобы не дать ей ложную надежду, но и не показать своего волнения.

— Нет, ты очень красивая и милая, Гвен, — мягко ответила ей, чувствуя, как в голосе появилась чуть заметная дрожь. — Просто… — я замялась, потому что следующее признание почему-то требовало от меня больше смелости, чем я ожидала, — Он ждёт меня…

Гвен широко распахнула глаза и ошарашенно уставилась на меня, потом её взгляд метнулся к Уолтеру, словно проверяя, правда ли это. Она снова посмотрела на меня, затем на него, будто пытаясь собрать этот новый пазл воедино. Её реакция, такая искренняя, вызвала у меня смешок, хотя я и пыталась его сдержать.

— Он твой парень?! — выпалила она громче, чем я ожидала.

Я быстро прикрыла её рот рукой, чувствуя, как смущение заполняет меня с головы до пят.

— Тише, не кричи ты так, — прошипела я, стараясь выглядеть строгой, но по-своему понимая её любопытство. — Нет, он не мой парень… — я вздохнула, чувствуя, как сердце ныряет куда-то глубже. — Я даже не уверена, что он вообще что-то чувствует ко мне.

Гвен усмехнулась, и её глаза загорелись той искрой, которую я уже знала — такой взгляд она принимала всегда, когда была уверена в своей правоте и не собиралась уступать.

— Подруга, — начала она с тоном строгой учительницы, и я едва удержалась от улыбки. — Если мужчина ждёт тебя — это может означать только две вещи: либо ему нечего делать по жизни, — её голос опустился до едва слышного шёпота, — А на него это явно не похоже, либо он влюблён в тебя, — и тут она подмигнула с той особой уверенностью, которую не спутать ни с чем.

Я закатила глаза, пихнув её локтем, но где-то глубоко внутри ее слова эхом отзывались, заставляя меня задуматься, хоть и не сразу. Мы вместе направились в сторону раздевалки, и я почувствовала, как мой внутренний диалог не утихает.

Я вышла из зала, всё ещё ощущая на себе мягкое напряжение после занятия. Плечи слегка ныли, но это было приятное чувство усталости, словно тело благодарило за те новые грани движения, что я открыла для себя сегодня. Уолтер стоял чуть впереди, прислонившись к стене и, казалось, погружённый в свои мысли. Я шагнула к нему, но вдруг услышала за спиной знакомый голос.

— Эй, Эллисон, подожди…

Я обернулась и увидела Грейсона. Он, слегка запыхавшись, ускорил шаг, чтобы догнать меня. Я почувствовала лёгкое любопытство и позволила себе немного помедлить, наблюдая, как он подходит.

— Что случилось? — спросила я с лёгкой улыбкой, пытаясь понять, чего он мог от меня хотеть.

На его лице промелькнуло странное выражение, словно он собирался сказать что-то важное, но никак не мог подобрать нужные слова.

— Я… — Грейсон почесал затылок, опустив взгляд. Он выглядел растерянным, и это неожиданно тронуло меня. — Я хотел пригласить тебя куда-нибудь…

Его голос прозвучал так тихо, что я на миг подумала, не ослышалась ли. Пригласить куда-нибудь? Его предложение застало меня врасплох. Казалось, в воздухе повисла пауза, как будто мир замер, оставляя нас вдвоём в этом странном, почти волшебном моменте. Я открыла рот, чтобы ответить, но ощутила тёплое прикосновение к своему плечу.

— Ты что-то хотел? — грубо, с вызовом прозвучал голос Уолтера.

Он появился совсем близко, так неожиданно, что я едва удержалась от того, чтобы не отстраниться. Я мельком взглянула на него и заметила в его глазах странный блеск, и мне стало интересно — неужели это ревность? Чутьё подсказывало, что между ними может завязаться что-то нехорошее, и на секунду мне стало даже забавно.

Грейсон ответил спокойно, с ленивой улыбкой, не показывая ни малейшего волнения:

— Да, хотел пригласить Эллисон в кафе или ресторан, — он бросил на меня взгляд, полный какого-то уверенного вызова, как будто хотел показать, что не намерен отступать.

Я стояла между ними, словно невольный зритель странной драмы, разыгрывающейся у меня на глазах.

Ему точно не стоило этого говорить. Я видела, как взгляд Уолтера темнеет, словно тучи скапливаются в его глазах, и поняла, что что-то назревает. Всё это вызывало странное дежавю — воспоминание, когда на гонке Уолтер набросился на парня, который чересчур настойчиво пытался привлечь моё внимание. Я тогда не понимала, почему он так остро отреагировал, но сейчас, наблюдая, как его пальцы всё сильнее сжимаются вокруг моего плеча, я отчётливо осознавала, что вот-вот разразится буря.

— Этого не стоило… — прошептала я, стараясь унять напряжение в голосе, словно надеялась, что мои слова смогут его остановить. Но Уолтер не слушал.

Он отпустил моё плечо и стремительно шагнул к Грейсону. Движение было молниеносным, резким, как удар. В следующую секунду Грейсон оказался прижат к холодной стене, и я услышала, как Уолтер что-то шепчет ему, почти неразборчиво, но так угрожающе тихо, что даже у меня мороз пробежал по коже.

Грейсон замер, на его лице смешались удивление и негодование, но, как оказалось, этого было недостаточно, чтобы его остановить. Он быстро оправился, и, казалось, ещё увереннее вскинул голову, обратившись ко мне с неожиданной усмешкой.

— Эллисон, — сказал он, чуть поправляя воротник. — Наш танец заканчивается поцелуем, — он подмигнул, словно эта новость должна была меня обрадовать.

Поцелуем? Как? Почему я об этом ничего не знала? Эта мысль будто застряла в голове, не находя отклика. Всё это было настолько неожиданным, что я лишь недоверчиво смотрела на него, надеясь, что это какая-то глупая шутка. Тем временем я уловила движение сбоку, и, взглянув на Уолтера, поняла, как сильно он сдерживается. Его сжатые кулаки и суровый взгляд говорили сами за себя.

— Почему Мисс Авис мне ничего не сказала? — спросила я, с трудом находя в себе силы звучать ровно.

Ведь если это правда, то мне нужно было знать.

— Я думал, ты знаешь, — ответил Грейсон, и его голос стал тише, немного растеряннее. Он почти виновато опустил глаза, как будто не ожидал такой реакции.

В этот момент Уолтер сделал шаг вперёд и неожиданно положил руку мне на талию, притягивая ближе. Я почувствовала, как тепло его ладони проникает через ткань, заставляя всё внутри меня сжаться. Он не говорил ничего, не смотрел на меня, но этот жест… Этот жест выбил меня из равновесия, заставил чувства запутаться в коварной сети мыслей. Мы ведь не вместе, не пара — он сам сказал мне это, напомнил, что наша близость была лишь на одну ночь. И теперь, когда он так держит меня рядом, когда его взгляд почти прожигает меня… почему это ранит? Словно что-то колючее пронзило сердце. Трудно дышать.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела — Грейсон уже уходил, небрежно бросив через плечо:

— Я буду ждать следующего занятия.

Он попрощался с легкой улыбкой, словно ничего не произошло, и исчез за дверью студии. Я проследила за ним взглядом, а затем медленно повернулась к Уолтеру, и в груди уже закипало. Я вырвалась из его хватки, одарив его злым, настороженным взглядом.

— Что? — спросил он с недоумением, будто не понимал, почему я так отреагировала.

— Что это сейчас было? — выпалила я, слова сами собой сорвались с губ, полные разочарования и возмущения.

Он нахмурился, будто искренне не понимал, в чём проблема.

— А что не так? Он явно рассчитывал на что-то, — произнёс он, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка, словно он с самого начала знал, к чему идёт дело.

— И что? — зло бросила я, сама не осознавая, как в этом простом ответе проскользнула обида. — Мы не вместе!

Сказала резко, но уже в следующее мгновение пожалела об этом. Мой голос чуть дрогнул, выдавая чувства, которые я так старалась скрыть. Внутри всё сжалось, когда я поняла, что сказала вслух то, что хотела скрыть даже от себя.

— То есть, ну… — попыталась оправдаться, чувствуя, как жар обжигает лицо.

Но было уже поздно. Его взгляд потемнел, он выдержал паузу, прежде чем медленно ответить, его голос был отстранённым, почти холодным.

— Я понял тебя, — произнёс он, но в его глазах читалась какая-то глубинная боль.

В этот момент я почувствовала, как стало невыносимо некомфортно в собственном теле, словно меня разрывали изнутри противоречия. Слова будто застряли в горле, оставляя горькое послевкусие. «Молодец, Эллисон», — мелькнуло у меня в голове, — «Ты действительно умеешь поддерживать людей». Я опустила глаза, не зная, что сказать и как вернуть прежнее настроение, будто что-то сломалось в нашей хрупкой связи.

И тут я услышала знакомый голос — Гвен. Она подошла к нам с сияющей улыбкой и, бросив на меня взгляд, полный уверенности, словно была готова одним своим присутствием уладить любую неловкость.

— Эй, что тут у вас? — спросила она с веселой ноткой, разряжая обстановку.

Потом обратилась к Уолтеру, протягивая руку.

— Я — Гвен, — её глаза блеснули теплом, и я поняла, что она сделает всё, чтобы сгладить это напряжение.

Но Уолтер даже не посмотрел на неё. Его взгляд был по-прежнему устремлён куда-то вдаль, словно он не замечал никого и ничего вокруг.

Мужчина бросил на меня последний, тяжёлый взгляд, полный какой-то обжигающей горечи, и повернулся, направляясь к выходу. Сердце словно сжалось, наблюдая, как он уходит. Я так и стояла, не в силах пошевелиться, пока он не скрылся за дверью. Я заметила, как он достал сигарету, поднёс к губам и прикурил. Лёгкий ветер развеял облачко дыма, которое он выпустил, устремив взгляд в пустоту. Моё сердце снова ныло. Что я сделала? Он сам вчера всё сказал… Сам установил эту черту, но почему теперь это так невыносимо больно?

Рядом появилась Гвен, её лицо было озабоченным и настороженным:

— Эй? Что произошло?

Наконец, я вздохнула и, не отрывая взгляда от силуэта Уолтера вдалеке, пробормотала:

— Грейсон позвал меня на свидание… Уолтер это увидел, и… — я замялась, чувствуя, как тяжесть на душе усиливается, — В итоге я сама всё испортила…

Слова дались с трудом. Произнесённые вслух, они оставили после себя лишь ещё большую пустоту. Я почувствовала, как тело слабеет от усталости, и медленно опустилась на стул. Гвен, недовольно цокнув языком, подсела рядом и мягко обняла меня за плечи, как будто знала, что мне это нужно, чтобы не развалиться окончательно.

Я снова посмотрела в сторону дверей, через которые только что ушёл Уолтер. Он уже подошёл к своей машине, открыл дверь и сел за руль. Я знала, что он уедет, но когда я увидела, как его машина тронулась с места, внутри что-то оборвалось. Глаза защипало, и в голове гудела только одна мысль: он уехал.

Слёзы предательски начали течь, и я быстро отвела взгляд, но Гвен заметила. Её тёплая ладонь мягко гладила меня по спине, а голос звучал тихо и успокаивающе:

— Эй, ну чего ты? Он идиот, раз…

— Нет, Гвен, это я идиотка, — перебила я её, чувствуя, как слёзы неумолимо катятся по щекам.

Слова застревали в горле, ком горечи разрастался, заполняя всё внутри.

Я опустила голову на руки, отчаянно пытаясь собрать себя воедино. Вчерашний день и ночь изменили всё. Он, наверное, так и не понял, но для меня это был не просто момент. А теперь, когда он ушёл, это стало невыносимо явным. Я почувствовала эту пустоту острее, чем когда-либо.

Гвен тихо, почти шёпотом, продолжила:

— Ну что ты… Почему ты так говоришь? Почему ты идиотка?

Она попыталась улыбнуться, чтобы смягчить, пошутить, но я уже знала ответ. Я была готова произнести это вслух, пусть и перед самой собой. Глубоко вдохнув, я подняла голову и, глядя перед собой, как будто не видя ничего, прошептала, почти теряясь в этих словах:

— Потому что я влюбилась в него, — призналась я, с трудом веря, что смогла это сказать, — Потому что люблю его.

Боже мой… Слова, наконец, сорвались с губ, и я поняла, что это была правда, от которой я так отчаянно убегала. Тишина медленно окутала нас, растянулась, словно тяжёлая паутина, и я ощутила, как воздух вокруг стал густым и вязким. Гвен ничего не говорила, просто сидела рядом, давая мне время переварить собственные слова. В груди нарастало странное, гнетущее чувство. Как я могла так глубоко в это ввязаться? Как могла позволить себе открыться?

Я думала, что хочу почувствовать всё. Полную палитру эмоций, что раньше мне была недоступна. Я хотела испытать те чувства, которые могла бы принести любовь. Мне всегда казалось, что это самое сильное, самое настоящее, что может быть в жизни. И вот сейчас, когда я будто бы нащупала её край, всё обернулось болью.

Уолтер ведь дал мне понять, что ему всё равно. Вчера он сам произнёс это так отчётливо, что каждое слово будто резануло по сердцу. «Мы — это всего лишь одна ночь», — он сказал это с таким спокойствием, почти безразличием, что я до сих пор не могла избавиться от этого ощущения пустоты.

Но тогда… тогда зачем он так отчаянно пытался меня защитить? Почему стоял рядом, словно железной стеной, закрывал от любого, кто пытался приблизиться? Почему его глаза так опасно блестели, когда он сталкивался с кем-то, кто проявлял ко мне интерес? Он защищал меня от Грейсона с такой силой, словно я значила для него что-то, но это же… это же невозможно. Или мне просто так хотелось думать?

Внутри нарастал тихий крик непонимания. Может, я просто выдумала себе это. Может, для него это всё — игра. Но почему же тогда каждое его прикосновение было таким тёплым, таким нежным, словно он и правда не хотел отпускать?