Взломай моё сердце, Уолтер

Глава 14

Эллисон Ведсон

— Он такой нудный…, — подруга без сил рухнула на парту, устало прикрывая глаза.

— И не говори… — выдохнула я, опустив плечи и безнадежно глядя на настенные часы, которые, казалось, тикали медленнее обычного.

11.50

Эта пара по административному праву, наконец, скоро закончится. Она могла бы быть захватывающей и интересной, если бы мистер Уильямс хоть немного оживил ее — рассказывал с эмоциями, размахивал руками, увлекал нас… А не монотонно читал заготовленный текст, будто это приговор.

После обеденного перерыва мы должны идти на тренировку по чирлидингу. А я уже выжата, как лимон. Устала так, как никогда раньше. Может, потому что не выспалась? Или, может, потому что этот чертов Бэтмен даже не удосужился написать или позвонить после всего, что произошло в баре? Ну серьезно, как так можно?

— Административное право регулирует общественные отношения в сфере государственного управления. Эти отношения связаны с…, — читал нам наш преподаватель.

Наконец-то прозвенел звонок и мы, с Кейтлин и Шеррил, начали быстро собираться.

Наше трио в университете — легенда. Отвязная бунтарка, которая всегда в центре внимания и легко заводит приключения; королева интриг, умеющая манипулировать состоянием и держать всех в напряжении; и тихоня, чье молчание скрывает мудрость и проницательность, которая всегда оказывается верной в самый неожиданный момент.

Кафетерий гудел, словно улей, наполненный шумом разговаривающих студентов, стуком подносов и шорохом пластиковых упаковок с обедами. Воздух был насыщен запахами жареной картошки и дешевых бургеров, которые, казалось, никогда не менялись в меню. Мы сидели за угловым столиком у окна, где свет, пробиваясь сквозь мутное стекло, падал прямо на наши тарелки. Весь этот шум и хаос как-то приглушался, когда мы собирались вместе, обсуждая всё, что угодно, лишь бы не думать об университете.

— Я просто не понимаю, как можно называть это едой, — с недовольством сказала Кейтлин, толкнув вилкой свою порцию макарон, — Если я когда-нибудь стану шеф-поваром, я заставлю всех есть нормальную еду в школе.

— Ну, удачи тебе с этим, — усмехнулась Шерри, отпивая свой апельсиновый сок, — Поставят тебя у плиты, и что? Ты точно знаешь, что приготовишь что-то лучше?

— Я хотя бы попробовала, — Кейтлин пожала плечами и вздохнула, — Ну вот реально, вы тоже чувствуете себя как после какого-то адского марафона? Я сегодня еле ноги передвигаю.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела на неё с пониманием. Гудящая голова, нехватка сна и ощущение бесконечной усталости преследовали меня весь день.

— Это потому, что мы с тобой до двух ночи смотрели сериалы, — напомнила я, лениво подталкивая вилкой свою картошку.

Сегодня Кейтлин ночевала у меня, не изменяя нашей традиции. Мы каждую неделю оставались на ночь то у меня, то у нее, чередуя это. Мне нравились такие дни.

— Но… всё равно, сегодня какой-то день «без энергии». Сил нет ни на что, а впереди ещё тренировка.

Подруга усмехнулась и, наклонившись ближе, прошептала, будто рассказывая главный секрет:

— А ещё тот факт, что половина группы ненавидит лекции мистера Уильямса, может быть причиной нашей усталости.

— Ну, здесь ты права, — кивнула Шерри, устало потянувшись за апельсиновым соком, чтобы снова отпить, — Как можно говорить о таких интересных вещах так, что все хотят уснуть? Дело даже не в рассказах… Например, в том, что он постоянно нас заваливает, не устраивает практические занятия. Вообще ничего не делает, а только читает.

Я фыркнула, прикрыв лицо руками:

— Может, он и хочет, чтобы мы спали и заваливали все тесты. Ему ведь всё равно.

Кейт засмеялась моим словам и откинулась на стуле:

— Главное, что у нас после всего этого будет тренировка. Пусть и как зомби, но я готова хоть чуть-чуть двинуться, чтобы не заснуть прямо тут.

Снаружи, за окном, шелестели листья, и я на секунду задержала взгляд на улице, ловя короткие лучи солнца сквозь тучи. Было в этом что-то успокаивающее, что-то такое, что на мгновение отвлекало от студенческих забот и возвращало чувство реальности.

В столовую вошёл Рон со своей компанией, и я заметила, как у Кейтлин моментально засияли глаза. Её лицо озарилось той особенной, искренней улыбкой, которую она всегда дарит, когда видит его. Они выглядели такими счастливыми, что у меня на мгновение даже внутри что-то потеплело.

— Шерри, Элли… — с мягким вздохом произнесла Кейтлин, её голос был наполнен теплом, словно она обращалась к самым близким людям.

— Да иди, — с улыбкой кивнула я, не скрывая радости за неё.

Кейтлин встала из-за стола, её шаги были быстрыми и уверенными, будто она торопилась к чему-то важному. Я осталась с Шеррил, которая тихо наблюдала за нашей подругой, тоже с лёгкой улыбкой на губах. Мы молчали, но это молчание было тёплым и понимающим. Мы знали, как много для Кейтлин значат эти моменты — её взгляд, её улыбка говорили сами за себя.

Я подошла к Рону, чувствуя, как пульс учащается с каждым шагом. Его взгляд скользнул по моему лицу, но он продолжал делать вид, что ничего не замечает. Это раздражало. Он знал, о чём я хочу поговорить.

— Что случилось? — спросил он с притворной невинностью, словно не понимал.

Моя злость кипела, сердце колотилось в груди, но рядом с ним я всегда чувствовала силу.

— Я больше не выдержу, Рон! — воскликнула я, сжимая его руку. — Нам пора начинать. Мы слишком долго ждали!

— Успокойся, — рявкнул он, и в его голосе была та нотка раздражения, которая всегда сводила меня с ума. Он не боялся меня — любил за этот огонь, и я это знала.

Мы были одни, никто не мог нас слышать, и это придавало мне больше уверенности.

— Я её ненавижу, Рон. Каждый раз, когда она улыбается, у меня внутри всё сжимается. Как она смеет быть такой счастливой? Всё, что у неё есть, не заслужено! — в моём голосе прорвалась ненависть. Это не просто слова, это моя боль, моя ярость.

Рон смотрел на меня, его глаза вспыхнули от того же чувства. Мы были едины в этой ненависти.

— Что тебе нужно? — произнёс он, наклонившись ближе, и его губы скривились в полную решимости улыбку.

Он был всегда на моей стороне, всегда готов сделать всё ради меня. Но даже я не ожидала, что он так быстро согласится.

— Я скину тебе фотографии, — прошептала я, словно произносила заветное заклинание. — Ты выложишь их.

— Хорошо, — его голос стал хриплым, полным эмоций, и он притянул меня к себе.

Когда он поцеловал меня, наши чувства смешались — страсть, любовь и ненависть. Всё это бурлило в нас, и я почти потеряла опору. С ним я готова на всё. Ради нас, ради мести.

Как только Кейтлин появилась, все вокруг словно оживилось. Без лишних слов мы быстро собрали вещи и направились в раздевалку. Внутри каждого из нас уже разгорался огонь, предвкушая момент, когда мы сможем полностью отдаться движению и ощутить ту энергию, что всегда витала в воздухе перед тренировками.

Уже когда мы были на занятиях и тренировались, я чувствовала себя неловко. Будто что-то должно произойти.

Девушки собрались в центре спортивного зала, на полу разложены мягкие маты. В воздухе чувствовалось напряжение и сосредоточенность, ведь до соревнований оставалось всего несколько недель. Я подала сигнал, и команда начала отрабатывать новый танец: динамичные движения, быстрые переходы, синхронность шагов и чёткие броски.

Кейтлин стояла в первой линии, её лицо было сосредоточенным, каждый шаг отточен, а руки двигались с удивительной грацией. Команда поднимала друг друга в сложных акробатических элементах, и всё шло как по маслу — подъёмы, поддержка в воздухе. Но внезапно одна из девочек чуть не потеряла равновесие. Я успела поймать буквально в последний момент, и на секунду в зале повисло напряжённое молчание, прежде чем я хриплым голосом дала команду:

— Снова! Давайте, девочки, соберитесь!

Я капитан этой команды, но это не значит, что я не переживаю за них. Я также, как и остальные, могу допускать ошибки, но продолжаю делать дальше.

Тем временем, с противоположной стороны зала, группа наших баскетболистов наблюдала за тренировкой, сидя на скамейке после своей разминки. Некоторые из них лениво потягивались, но большинство с интересом следили за движениями черлидерш. Их капитан, Лойд, вытер лицо полотенцем, бросил взгляд на парней и с усмешкой сказал:

— Кажется, они выкладываются больше нас.

— Неудивительно, — ответил Рон, не отрывая глаз от девушек. Точнее, от одной.

— У них там такие прыжки и поддержка, будто они тренируются на Олимпиаду.

Остальные парни рассмеялись, но вскоре замолкли, когда мы начали выполнять сложные комбинации, при которых одна из девушек взлетела в воздух, а остальные её подхватили.

— Вау, это было круто, — признал Крис, наблюдая, как Кейтлин и моя команда идеально выполнили сложный элемент.

Я дала команду на последний прогон. Присоединившись к ним, мы собрались с силами, музыка заиграла вновь, и зал наполнился мощной энергией, где чувствовалась сила и единство команды.

Как только прозвенел звонок, занятия закончились. Девушки разбрелись по залу, уставшие, но довольные, направляясь к своим бутылкам с водой, аккуратно выстроенным на скамейках. Тяжёлое дыхание наполняло зал, двигаясь с тишиной, наступившей после музыки.

В раздевалке я села на скамью, чувствуя, как постепенно замедляется пульс. Жадно приложилась к бутылке с водой — прохлада резко растекалась по телу, словно смывая усталость. В этот момент ко мне подошла подруга и без слов опустилась рядом.

— Ну как тебе сегодняшняя тренировка? — спросила Кейтлин, откинувшись на спинку стула и потянувшись, как кошка.

Её лицо всё ещё слегка блестело от пота после напряжённой разминки.

— Честно? Я думала, у меня ноги отвалятся после этого нового танца! — засмеялась я, потирая икры, — Особенно этот трюк с подъёмом… Мне кажется, что я чуть не уронила Лиз.

— О, да! — Кейтлин кивнула, хихикая, — Она в тот момент так паниковала. Я даже думала, что у неё глаза выпадут. Но ты молодец, подхватила её в последний момент. Это было зрелище!

— Слава богу! — я закатила глаза. — А ты как справилась с этим новым элементом в конце? Вроде сложно было.

— Ну, я пару раз чуть не завалилась, — призналась Кейтлин с улыбкой.

Мы вдвоем засмеялись, вспоминая, как кто-то постоянно падал при отработке связок.

— Думаешь, к соревнованиям успеем всё отточить? — спросила я, слегка волнуясь.

— Конечно! — Кейтлин уверенно кивнула, — Мы справимся. Просто нужно ещё немного потрудиться, и всё получится.

— Да, ты права. Но этот наш новый танец действительно классный! — добавила я, воодушевлённо, — Он такой динамичный и яркий, думаю, на соревнованиях мы точно выделимся.

— Вот именно! — Кейтлин улыбнулась ещё шире, — Главное, продолжать работать в таком же темпе.

— И не забывать про растяжку, — я закатила глаза, — После этой тренировки я поняла, что моё тело не настолько гибкое, как я думала. Неделя без танцев дает о себе знать.

— Ой, скажи это мне! — Кейтлин хихикнула, — Я вообще не хожу на танцы.

Вернувшись домой после учебы, я с облегчением сбросила сумку и, почти не глядя, попросила Дону приготовить что-нибудь перекусить. Через час у меня должно было начаться первое занятие балета, и внутри всё протестовало против этой мысли. Каждая клеточка тела сопротивлялась. Как же я не хотела туда идти!

Я собиралась уже подняться на второй этаж, спрятаться в своей комнате, как вдруг услышала за спиной знакомые тяжелые шаги. Отец. В груди всё сжалось. Что ему снова от меня нужно? В этот момент я почувствовала, как его большие, грубые ладони легли на мои плечи. Он сжал их так сильно, что боль отозвалась в каждом нерве. Хотелось отступить, вырваться, но его хватка была как стальной капкан.

— Пройдем в мой кабинет, Эллисон Амалия Ведсон, — сурово проговорил мужчина.

Он называл меня полностью по имени только тогда, когда разочарован или зол. Что я снова сделала? Мне хотелось возразить, но вместо этого, я послушно встала с высокого стула и проследовала за ним.

Когда дверь закрылась, а мужчина сел, я начала тараторить. У меня начинается этот поток слов, неконтролируемый, почти отчаянный, как и всякий раз, когда я нахожусь здесь.

— Я не знаю, что я сделала… но я ни в чем не виновата…

— Замолчи, — перебил он меня, — Что это?!

Он повернул ко мне монитор, и я увидела, как на экране оживает запись с камеры видеонаблюдения. Секунды казались вечностью, а стук моего сердца был таким громким, что всё остальное исчезло. Мысли спутались, как если бы это был клубок с нитками, и только этот звуковой гул в груди напоминал о том, что я ещё здесь.

Я и Уолтер.

Заправка после гонки.

Кто ему это показал? Откуда у него запись с камер? Боже мой…

— Что…, — я прочистила горло, — Что это?

— Ты и он, — отец кинул мне какие-то документы.

Я начала читать бумаги, которые он мне кинул.

Уолтер Эйден Коллинз. Родился двадцать четвертого декабря две тысячи первого года. Ему двадцать три? Выглядит старше. Боже мой, о чем я думаю? Я начала вчитываться в текст, но буквы расплывались перед глазами.

— Что между вами?! — начал орать на меня отец, — Я тебя предупреждал!

— Ничего, отец! — я стала опровергать все. Только это было бесполезно.

Мужчина одним шагом сократил расстояние между нами и, резко замахнувшись, влепил мне пощечину, от которой я пошатнулась, словно земля ушла из-под ног. Я инстинктивно прикоснулась к месту удара, ощущая пульсирующую боль, и с дрожью посмотрела на отца. Его взгляд был холодным и непреклонным, и я почувствовала, как страх охватывает меня всё сильнее.

Он ударил меня.

Папа никогда не поднимал на меня руку. Что изменилось? Я выросла? Мысленно я усмехнулась с этого.

Щека горела, тело покрылось мурашками, а меня трясло.

— С этого дня ты под домашним арестом, — сухо проговорил он, — Только университет и балет.

Я хотела возразить, но отец остановил меня.

— Теперь с тобой всегда будет наш водитель — Роберт, — закончил разговор мужчина, — Можешь идти.

Я выскочила из его кабинета, в слезах, и, дойдя до своей комнаты, захлопнула за собой дверь. Рухнув на кровать, я схватила подушку и, прижав её к лицу, начала всхлипывать, не в силах остановиться. Внутренний крик, который я глотала, не мог облегчить боль, а потому слёзы продолжали катиться по моим щекам, как нескончаемый поток, унося с собой все силы и оставляя только отчаяние.

Через несколько минут, всхлипывая и вытирая лицо, я села за столик. Моё отражение в зеркале выглядело измотанным, но я принялась доставать косметику.

Взяв тональный крем, я аккуратно выдавила немного на руку. С дрожащими пальцами я приступила к тому, чтобы замаскировать ссадину от пощёчины, которая всё ещё пульсировала болью. Крем ложился на кожу плотным слоем, и я осторожно растушевывала его, стараясь скрыть все следы удара. Каждое прикосновение к покрасневшему месту вызывало лёгкую боль.

В зеркале ссадина постепенно исчезла под слоем косметики.

Быстро собравшись, я сложила в сумку все вещи и вылетела пулей в гараж. Взяв ключи от своей машины, открыла ее и завела. Лишь бы успеть до прихода Роберта. Не хочу везде ездить с ним.

— Ну привет, малыш, — проговорила я своей машине.

Рокот двигателя разнесся по комнате, что заставило меня улыбнуться. Выехав со двора, я включила свой плейлист, в котором первой песней была «Halsey — Lie».

— Как же я скучала по этому, — крикнула я, уверенно объезжая автомобили и разгоняясь.

Я стояла у двери балетной студии, смотря на своё отражение в стекле, и вздыхала с раздражением. Балет. Это не то, что мне нравилось, не то, что я выбирала сама. Отец, конечно, считал, что это идеально подходит для меня. «У тебя есть талант, ты обязана развиваться», твердил он на протяжении последней недели, но я видела в этом лишь попытку подогнать меня под его идеалы.

Я любила танцевать, да, но не так. Не в этих строгих рамках, не в жёстком ритме студии, где всё должно быть идеально, где каждое движение было почти математическим уравнением. Я хотела свободы, хотела двигаться под музыку, не думая о том, правильно ли поднята нога или насколько ровно вытянуты руки.

Когда я вошла в зал, меня охватило чувство отторжения. Всё было слишком стерильным. Белые стены, зеркала, через которые пространство казалось ещё больше, блестящий паркет — всё это напоминало мне место, где эмоции не нужны, где царят только правила. Я огляделась. Остальные девочки уже стояли у станка — хрупкие, с тонкими запястьями и идеальными пучками на головах. Они тихо перешёптывались, иногда бросая на меня взгляды. Мне казалось, что в этих взглядах был лёгкий вызов — как будто они сомневались, что я здесь справлюсь.

Но вот что они не знали: я умела танцевать. Я с детства этим занимаюсь. Не на сцене и не в студиях, а дома, в своей комнате, или на улице с друзьями, когда слышала музыку. Моим увлечением было другое направление, которое я не хотела бросать. Я всегда чувствовала ритм. Он был частью меня, как дыхание.

Но балет? Это был другой мир. Здесь казалось, что не важно, как ты чувствуешь танец, главное — техника, идеальные линии, которые нужно повторять снова и снова.

Преподаватель вошла в зал с выражением бесстрастности на лице. Она быстро осмотрела учениц, а её взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на остальных. Я знала, что преподаватель уже слышала о обо мне — о моих способностях. От отца, который заплатил ей на год вперёд. И теперь эта женщина, как и все, наверняка хотела увидеть, оправдаю ли я ожидания.

Начались упражнения у станка. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не показать раздражение. Слишком медленно. Слишком механично. Я с лёгкостью повторяла движения, а мое тело подчинялось каждому указанию — как хорошо натренированная машина. Спина прямая, ноги вытянуты, пальцы вывернуты. Всё идеально, как по учебнику. Я знала это. И так же знала, что делаю всё правильно. Но только мне не доставляло это удовольствия. Меня не покидало ощущение, что я просто выполняю приказ, а не танцую.

Когда упражнения у станка закончились, и началась работа на середине зала, преподаватель велела нам начать с нескольких базовых движений.

Я сдержанно выдохнула, бросив взгляд в зеркало. Тело слушалось легко, без усилий. Переходы между па были плавными, естественными. Но я никак не могла почувствовать танец. Внутри всё бурлило от недовольства. Я знала, что могу больше, чем просто выполнять движения по команде, но здесь это не имело значения.

И вот началась комбинация, которую нам нужно было повторить. Девочки рядом со мной суетливо поправляли юбки и выравнивали осанку. А я? Мне было всё равно. Музыка заиграла, и с первыми аккордами что-то внутри меня щёлкнуло.

Мое тело мгновенно откликнулось на ритм, как по наитию. Я начала двигаться, почти не задумываясь — каждый шаг был отточен, каждый разворот идеален. Но в этот момент я перестала быть просто ещё одной девочкой у станка. Я танцевала. Я наслаждалась.

Зеркала, стены, другие ученицы — всё исчезло. Оставалась только музыка и мои движение. Я чувствовала, что каждый шаг был безупречен, что все взгляды теперь устремлены на меня. И я не могла остановиться. Это был тот самый момент, когда танец переставал быть набором правил.

Тело двигалось в унисон с музыкой, и даже самая строгая техника теперь казалась мне частью чего-то большего — ритма, свободы, того самого чувства, которого мне так не хватало.

Когда музыка затихла, в зале повисла тишина. Преподаватель стояла неподвижно, с выражением лёгкого удивления на лице. Девочки замерли, бросая взгляды в мою сторону, а я просто остановилась и взглянула в пол. Я не хотела одобрения. Мне не хотелось аплодисментов.

— Эллисон…, — произнесла наша преподаватель, — Твой отец не соврал.

Слова об отце заставили вернуться в реальность, а на глазах вновь застыли слезы.

Когда Мисс Авис закончила о чем-то говорить, мы все направились в раздевалку.

После того, как я вышла из душа, ко мне подбежала какая-то девушка. Поздоровавшись с ней в ответ, я натянула на себя бордовый топ и темные брюки.

— Ты великолепно танцуешь! — воскликнула она, на что я улыбнулась.

— Спасибо, — смущено произнесла я, — я Эллисон, — проговорила ей.

— А я Гвен, — мило протянула она.

Мы проговорили несколько минут, пока она одевалась, и я предложила подвезти ее до дома, на что она согласилась.

Я уверенно вела машину, словно Лос-Анджелес был моей персональной трассой. Городские огни отражались в окнах, пока мы с Гвен ехали по дорогам. Разговор между нами завязался легко и непринуждённо, как будто мы давно знали друг друга.

— А ты точно уверена, что это не кастинг для «Форсажа»? — усмехнулась Гвен, когда я с грацией обогнала несколько машин.

— Ты не поверишь, но я как раз отправила заявку, — ответила ей, поправив зеркало, — Они просто ещё не знают, что я идеальный кандидат.

— О да, — она хихикнула, — будешь обгонять Вин Дизеля на светофоре и заявлять: «Прости, дружище, это мой район».

— Ещё как! — рассмеялась я и плавно перестроилась в другой ряд, — Но у меня свои трюки — по плавности манёвров им до меня далеко.

Гвен с интересом огляделась:

— Лос-Анджелес — это вообще один сплошной квест. Вроде едешь по прямой, а потом — бац! И ты в центре пробки, которая никуда не ведёт.

— Это не квест, это искусство, — ответила я с ухмылкой, — Ловкость, предчувствие… и пара «чёрных ходов». Я почти что маг на дороге.

— Магия на дороге? — она приподняла бровь, — То есть, если мы застрянем в пробке, ты, типа, взмахнёшь рукой, и машины разойдутся?

— Точно! Только я это делаю с помощью поворота руля, — я с ловкостью объехала очередной затор, — Ну и немножко везения.

— Ого! — девушка театрально вцепилась в ремень безопасности, — Кажется, я в надёжных руках. Скажи, а ты случайно не устраивала какие-нибудь гонки на парковках супермаркетов?

Я фыркнула ей:

— Пару раз. Но там скучно. Все эти тележки только мешают.

Знакомая, с которой я познакомилась час назад, засмеялась:

— Ага, представляю. «Гонки тележек» — следующая большая тенденция в Лос-Анджелесе.

— Ну да, ещё и с попытками обойти бабушку с пакетами. Это гораздо сложнее, чем кажется, — я вновь рассмеялась, — Но мне больше нравится, когда есть динамика, скорость.

Гвен прищурилась, бросив взгляд на проезжающие машины:

— Дай угадаю: ты ещё никогда не опаздывала?

— Опаздывала? — я ухмыльнулась, — Только если захочу! Но пока я за рулём, мы всегда на шаг впереди.

— Значит, ты уверена в своём внутреннем компасе? — подколола меня девушка, — Или в нём есть режим «сюрприз», где ты делаешь круги, чтобы не надоедать самой себе?

— Компас, говоришь? — я усмехнулась, — Скорее это как шестое чувство. Я просто знаю, когда свернуть, даже если навигатор думает иначе.

— Ну да, конечно, — она саркастично кивнула в сторону GPS, который отчаянно пытался нас «направить», — Он, наверное, ревнует к твоему шестому чувству.

— О, не переживай за него, — хмыкнула ей, — Навигатор тут для галочки. Мы уже на финишной прямой.

Девушка огляделась по сторонам:

— Окей, окей! Но если мы ещё раз проедем мимо одного и того же кафе, я всё-таки позвоню в такси.

— Не волнуйся, — я свернула на правильную улицу и, оглянувшись на Гвен, добавила:

— Мы почти на месте. Без лишних кругов и ненужных остановок.

Брюнетка выдохнула с облегчением, улыбаясь:

— Ладно, ты победила. Признаю, ты мастер вождения. Но если мы в следующий раз поедем куда-то, обещай, что не будешь устраивать квесты на дороге, — я посмеялась на ее слова.

— Ну, это будет зависеть от настроения. Но с тобой я готова на любые приключения.

— Только без лишних объездов! — напомнила Гвен с улыбкой.

— Договорились, — я припарковалась недалеко от ее дома.

Когда я припарковалась во дворе и включила сигнализацию, то заметила мужчину, направляющегося к нашей двери. Мне стало интересно, кто это, поэтому я подошла к нему и с доброжелательной улыбкой поздоровалась.

— Здравствуйте, — повторил он, — Здесь живёт Эллисон Ведсон? — поинтересовался мужчина.

Я осмотрела его, пытаясь понять. И судя по наряду, мужчина был курьером. Что он здесь делает?

— Да…, — неуверенно произнесла, — Это я… А что такое? — поинтересовалась я у него.

— Ничего такого, просто меня попросили передать вам это…, — он протянул мне какой-то букет и попросил расписаться.

Я расписалась в планшете, взяла в руки букет и, открыв входную дверь, увидела Роберта. Его взгляд был полон заботы и нежности. Поняла, что отца нет дома — если бы он был здесь, то наверняка встречал меня сам.

— Я не поехал за тобой, лишь потому, что видел твое состояние и то, как быстро ты уехала, — улыбнулся мне мужчина с небольшой сединой.

— Спасибо, — кивнула я ему.

Положив букет на барную стойку, я с волнением и радостью достала вазу, налила в неё свежую воду и начала извлекать цветы из упаковки. Каждый цветок, словно маленькое произведение искусства, нежно раскрылся в моих руках. Я старалась аккуратно разместить их в вазе, чтобы они радовали глаз.

Пионы.

Я наклонилась к ним и вдохнула их чудесный аромат.

Кто же мог прислать этот букет? Нежно розовые бутоны благоухали так приятно, что на моем лице засияла улыбка. Мне никогда не дарили букеты, кроме как от брата. Здесь пятьдесят один цветок. В этом букете не было ни записки, ни открытки. Я поставила цветы в вазу, сфотографировала их и отправила подруге, ещё раз наслаждаясь их чудесным ароматом. Он был таким теплым и утешающим, что наполнял комнату особым уютом.

Кейт: «Вау, это от кого?»

Написала мне моя подруга, не скрывая восторга.

Я: «Я не знаю.»

Я: «Там не было ни открытки, ни какой-нибудь записки.»

Кейт: «Может это кто-то из универа?»

Кейт: «Твоего внимания многие пытаются добиться.»

Я: «Может и так.»

Я: «Но в любом случае, цветы красивые.»

Кейт: «Это да.»

Следом от нее пришло ещё сообщение, которое меня удивило.

Кейт: «Спокойной ночи, Элли.»

Она никогда не ложится спать так рано. Но я ответила ей взаимностью и направилась в свою комнату.

Быстро переодевшись в уютную домашнюю одежду, я смыла макияж, ощущая, как вечерние заботы уходят. Легла на кровать, и первое, что я сделала, — это открыла Инстаграм. С удовольствием выбрала самое яркое фото из студии балета и несколько снимков с цветами. Нажала на кнопку «Ваша история», и фотографии заполнили экран. В тоже время я включила сериал на ноутбуке, готовая погрузиться в свой мир отдыха и покоя.

Через минут двадцать я услышала звук уведомления на телефоне. Взяв его в руки, я увидела сообщение от него и сразу почувствовала раздражение. Спустя неделю молчания, он снова нашел способ напомнить о себе, и это только разозлило меня.

Бэтмен: «Понравились цветы?»

«Пошел к черту, Бэтмен!» — вырвалось у меня в ярости. Когда я увидела его сообщение, то выключила телефон. С раздражением бросив его на стол, я решительно достала свои тетради.

Остаток вечера я погрузилась в домашние задания и подготовку к тесту по гражданскому процессу, забыв обо всех переживаниях и проблемах. Увлеченная изучением, я не заметила, как быстро пролетело время, и мысли о нем окончательно отошли на второй план.