Взломай моё сердце, Уолтер

Глава 20

Эллисон Ведсон

Уолтер и Итан опять начали дразнить друг друга, перебрасываясь попкорном, словно пара мальчишек, и с каждой новой пригоршней их смех становился всё громче и заразительнее. Мне уже казалось, что весь пол усыпан попкорном. Мы посмотрели подряд несколько частей «Форсажа», и хотя я уже немного устала от нескончаемой череды гонок, аварий и крутых разворотов, парни, похоже, только разогрелись. Они обсуждали то ли машины, то ли безумные трюки Вин Дизеля с таким воодушевлением, будто сами собирались завтра же отправиться на улицы гонять. Хотя, я не удивлюсь этому.

Их голоса начали сливаться с рёвом моторов в фильме, когда экран моего телефона внезапно осветился. Вибрация отвлекла внимание от экшена. Я бросила взгляд на экран — это была Шеррил. На мгновение моё сердце дрогнуло.

Стараясь не привлекать лишнего внимания, я поднялась с дивана, неуклюже перепрыгнув через Уолтера, который протянул ко мне руку. В ответ я просто улыбнулась и покачала головой. Быстро пройдя в спальню, я тихо прикрыла дверь за собой, оставив позади шум, смех и голоса, наполнявшие гостиную.

Присев на кровать, я глубоко вздохнула, прежде чем ответить на звонок. Когда экран телефона сменился на видеосвязь, лицо Шеррил появилось передо мной — взгляд девушки был чуть уставшим, но всё же тёплым, как всегда.

— Привет, Эл… — голос Шеррил был как лёгкий ветерок.

Она начала всматриваться в экран, её брови слегка приподнялись, как будто она пыталась разобрать каждый пиксель, чтобы понять, что за комната у меня за спиной.

— Это не твой дом и… не Кейтлин… — её слова прозвучали с лёгким сомнением, и в голосе прозвучала нотка любопытства, словно она ожидала увидеть привычные для себя декорации, но вдруг оказалась на чужой территории.

Я почувствовала, как уголки моих губ чуть дрогнули, и на лице появилась лёгкая улыбка. Хотелось сказать что-то, чтобы сгладить это её замешательство, но прежде чем я успела ответить, шум из гостиной ворвался в комнату, громкий и внезапный, словно взрыв. Итан и Уолтер снова что-то отчаянно выкрикивали, их голоса смешались в хаотичном гуле. Этот момент был слишком красноречив, чтобы остаться незамеченным, и я поняла, что Шеррил точно всё услышала.

Её глаза вдруг расширились, как будто она наткнулась на что-то неожиданное. В них мелькнула искра живого интереса, смешанного с лёгким шоком.

— Это квартира… того парня?! — почти выкрикнула она, а в голосе уже угадывались и волнение, и, возможно, лёгкий намёк на беспокойство.

Слова прозвучали так, словно они пробились сквозь недоверие и попытку угадать, что же всё-таки происходит.

Я лишь коротко кивнула в ответ, не зная, как объяснить это и самой себе. Признание вырвалось слишком легко, как будто всё это было чем-то вполне обыденным.

Шеррил не сдержала свой интерес, её вопросы сыпались один за другим — о том, как здесь всё устроено, что я думаю о новом месте, кто ещё там, в этой квартире. Я отвечала ей, но мысли словно плавали в воздухе, невольно возвращаясь к трем комнатам, которые я успела изучить. Кухня, где до сих пор сохранялся запах пиццы и виски, была огромной и простой, с лёгким беспорядком на столе. Гостиная с кучей подушек, разбросанных на диване, — казалась самой живой частью этого дома, словно дышала жизнью. И спальня, куда я сейчас забралась, с её просторной кроватью, стоящей прямо посередине комнаты, — словно центр всего этого маленького мира, вокруг которого вращались события.

Я собиралась продолжить разговор, когда вдруг в кадре появилось маленькое лицо — чёрные волосы непослушно торчали в разные стороны, а тёмные глаза весело блестели. Темноволосый мальчишка заглянул в экран, улыбаясь так задорно, будто хотел поделиться чем-то своим, секретным.

— Привет, Джек, — помахала я ему рукой, слегка наклонив голову, чтобы наш контакт казался ещё чуть ближе, теплее.

Мальчик замер, его улыбка слегка увяла, как будто он только что осознал, что оказался в центре внимания, и на щеках появилась едва заметная румяная тень.

— Привет… — пробормотал он смущённо, опустив взгляд, словно хотел скрыть своё смущение за длинными ресницами.

После секунды колебания он повернулся к своей сестре, его голос стал тихим, почти шёпотом:

— Шеррил, я хочу кушать…

Его просьба прозвучала так просто и невинно, но в ней было что-то такое, что заставило меня на мгновение забыть о Шеррил и её расспросах, обо всей этой ситуации. Мальчик, так искренне, без всяких хитростей или сложностей, просто хотел, чтобы его накормил кто-то, кому он доверяет.

Шеррил плавно поднялась с дивана, её движения были неспешными, но решительными: она привыкла выполнять эту привычную рутину. Поставив телефон на стол так, чтобы я могла продолжать наблюдать за происходящим, она направилась к холодильнику.

Холодный свет скользнул по её лицу, когда она открыла дверцу, и я заметила лёгкую усталость в её глазах — не ту, что приходит после долгого дня, а ту, которая накапливается от ежедневных забот и постоянного чувства ответственности.

Они с братом давно остались одни. Шеррил была для Джексона чем-то большим, чем просто старшая сестра — она заменила ему и маму, и папу, стала его опорой, его вселенной. Она заботилась о нём с той нежностью и преданностью, которая шла прямо от сердца, и я всегда восхищалась её способностью так искренне любить. Мне казалось, что я бы так не смогла… Эта мысль пронзила меня тихой завистью и смирением, будто я увидела в ней что-то великое и недосягаемое для себя. Я не знала, нашла бы в себе столько сил и терпения, столько любви, чтобы раз за разом отдавать её без остатка.

Шеррил вытащила из холодильника несколько контейнеров, поставила их на стол и начала перекладывать еду в тарелку. Её руки двигались привычно, с какой-то особой заботой в каждом жесте. Когда она закончила, Джек уже сидел за столом, раскачиваясь на стуле. Шеррил слегка потрепала его по голове.

В её прикосновении было что-то материнское и одновременно по-детски непосредственное — она словно хотела сказать этим жестом, что всё будет хорошо, что он не один, что она здесь и никуда не уйдёт.

Сев рядом с ним, она слегка откинулась на спинку стула, устало вздохнула и бросила короткий взгляд в камеру, как бы проверяя, здесь ли я, видела ли всё это. В её глазах мелькнула грусть, смешанная с невыразимой нежностью, которую она не показывала никому, кроме брата.

— Ты, кстати, не знаешь, почему Рон меня удалил из беседы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но лёгкая тень сомнения всё равно прорвалась наружу.

Шеррил, всё ещё сидя за столом рядом с Джек, чуть наклонила голову, будто сама задаваясь тем же вопросом. Её взгляд на мгновение затуманился, но потом она усмехнулась, отмахнувшись от мысли, как от надоедливой мухи.

— Он и меня тоже удалил оттуда, — хмыкнула она, пожав плечами, словно это было чем-то обыденным. — Это странно. А ещё Кейтлин как-то странно себя ведёт в последнее время… — добавила подруга, её голос стал чуть более тихим, как если бы она произносила это больше для себя, чем для меня.

Я молча кивнула. Да, Кейтлин и правда изменилась. Она стала другой, отстранённой, словно между нами возникло невидимая стена. Я всё чаще замечала, как она уходит в себя, даже когда мы были рядом, и её шутки — если их можно было так назвать — казались всё более странными, почти завистливыми.

Были моменты, когда её поведение начинало пугать меня, но я гнала прочь эти мысли, стараясь не придавать им значения.

— Согласна… — протянула я, чувствуя, как внутри зарождается неприятное беспокойство. — Ты, надеюсь, не видела те фотки? — спросила я, пытаясь держать голос спокойным, но лёгкий дрожь всё же проскользнул.

Я не хотела, чтобы Шеррил знала об этом. Не хотела, чтобы она видела эти фотографии, погружалась в тот вихрь, который начал закручиваться. Ей и так нелегко, она и без этого тащит на себе слишком много. Джек, заботы, собственные нерешённые проблемы… Зачем ей ещё мои? Она заслуживает хотя бы крохотного островка спокойствия.

Шеррил посмотрела на меня с легким недоумением, её брови едва заметно сдвинулись, и я почувствовала, как в груди возникло сожаление — не стоило даже поднимать эту тему.

— Нет, я не видела, но кто их мог… — начала Шеррил, но её слова внезапно прервались, словно оборванные на полуслове.

В эту же секунду в комнате раздался голос Уолтера.

— Что за фото? — произнёс он резко, почти требовательно.

Я вздрогнула от неожиданности, сердце тут же ухнуло вниз. Звуки его голоса пробудили меня словно от сна — настолько громко и неожиданно, что я не удержала телефон, и он с глухим стуком упал на пол. Я подняла его, ощущая, как внутри волнами накатывает раздражение.

— Подслушивать нехорошо, Бэтмен, — я постаралась улыбнуться и ответить с насмешливым тоном, скрывая за этой лёгкостью свои истинные чувства.

Но что-то в глазах Уолтера подсказало мне, что он не собирается так просто отступать.

Мужчина шагнул ближе, и я почувствовала, как воздух между нами будто бы стал плотнее. Его зелёные глаза словно искали ответ в моих, проникая глубже, чем мне хотелось бы. На долю секунды в его взгляде мелькнула какая-то тень, но она тут же исчезла, уступив место холодной настойчивости.

— Что за фото? — повторил он, но уже тише, с явным оттенком беспокойства, которое старался скрыть.

Я отвела взгляд, заметив, как Шеррил наблюдает за нами, и почувствовала прилив вины за то, что втягиваю её в этот разговор. Взяв телефон в руку, я быстро сказала:

— Позже тебе перезвоню, хорошо? — и отключила видеосвязь, прежде чем она успела возразить.

Внутри что-то дрогнуло, словно я оставила её одну на том берегу, а сама переправлялась на другой, в место, куда ей не было хода.

Собравшись с мыслями, я встала перед Уолтером и попыталась пройти мимо, словно ничего не случилось. Но он моментально выставил руку, преграждая мне путь, и лёгким нажимом усадил обратно на кровать. В его жесте не было резкости, но было что-то настойчивое, что говорило мне — он не намерен так просто отпускать этот разговор.

Мне ничего не оставалось, кроме как поделиться этой историей. Слова сами рвались наружу, заставляя меня снова раскрываться перед Уолтером. Я не стала торопиться, говорила медленно, словно снова переживая каждую деталь, каждую странность, отголоски которой ещё звенели где-то глубоко внутри. Я видела, как его взгляд становился всё более серьёзным.

Он не перебивал, только изредка кивал, но в его глазах за тёмной пеленой тлела сдержанная ярость, та, что медленно накапливается внутри, как нарастающее напряжение перед грозой. Даже его дыхание стало чуть более резким, а челюсти сжались так, что я могла разглядеть напряжённую линию на его лице.

— Я могу найти, кто отправитель или кто кому их скинул, — произнёс он наконец, и голос его прозвучал как удар, хотя он старался говорить спокойно.

Я ощущала, как мужчина сдерживает злость, не давая ей выплеснуться наружу, но она всё равно прорывалась в тоне, в каждом звуке его слов.

Я на мгновение замерла, почувствовала, как эта его готовность действовать ударила в самое сердце. Хотела ли я, чтобы он это сделал? Да… Я хочу знать. Мне нужно знать, кто мог пойти на это, кто решил выставить меня так, словно я была шлюхой. Поэтому я кивнула, не раздумывая, позволяя себе короткое, едва слышное «да». Это было единственное, что вырвалось в тот момент.

Не теряя времени, Уолтер развернулся и направился к своему компьютеру. Я следила за ним, чувствуя, как по комнате будто прокатилась волна его решимости. Мужчина включил компьютер, и приглушённый свет экрана осветил лицо и его контуры. В движениях блондина не было лишних жестов, только чёткая цель — найти ответ.

Мужчина что-то печатал на клавиатуре, и его пальцы мелькали так быстро, что казалось, будто они воспроизводили сложную мелодию на пианино. Экран монитора мерцал в полутьме, освещая напряжённые черты его лица. Каждое новое открытое окно или ссылка озарялись краткими вспышками, словно светлячки в ночи. Это странное сияние отбрасывало на стены резкие тени, делая обстановку почти сюрреалистичной.

Я наблюдала за ним, не в силах отвести взгляд. В этом было что-то завораживающее: его сосредоточенность, полное погружение в дело. Даже дыхание, казалось, подчинялось ритму его движений.

— Он в этом деле спец, — прозвучало неожиданно близко, и шёпот коснулся моего уха.

Я вздрогнула, мгновенно развернувшись, и больно ударилась локтем о тумбочку. Когда Итан успел подойти так близко? Он выглядел довольным, будто подшутить надо мной было для него делом чести. Наверное, так и есть.

— Идиот, — прошипела я, потирая ушибленный локоть.

Покалывание от удара постепенно уходило, оставляя за собой лёгкое чувство раздражения.

Итан лишь усмехнулся, его глаза лукаво блеснули, словно он приготовился ещё что-то сказать, но наслаждался паузой, как хороший актёр перед решающей репликой.

— Я же сама доброта и лапочка, — продолжил Итан, не удержавшись от привычного пафоса в голосе.

Я невольно улыбнулась, пытаясь сдержать смех, но его дурашливый тон всё же вызвал тёплую волну в груди. И хотя раздражение не исчезло окончательно, что-то в его беззаботности смягчало острые углы.

Через несколько минут Уолтер закончил и повернул ко мне монитор. В его взгляде читалось что-то тяжелое, как будто он пытался найти правильные слова, но вместо этого просто спросил:

— Кто такая Кейтлин Салован и Эйрон Джонс?

Моё сердце замерло. Кейтлин? Эйрон? Причем тут моя подруга и её парень? Неужели это как-то связано с теми проклятыми фотографиями? Я чувствовала, как холодный комок тревоги поднимается из живота к самому горлу. Нет… Этого не может быть. Они не могли так поступить. Мы с Кейтлин дружим с детства, делимся самым сокровенным. Она знает мои тайны, мои страхи, мои слабости. Как и я знаю её. Или… не знаю?

— Моя лучшая подруга и её парень, — я произнесла едва слышно, словно сама не верила в то, что говорю. — А что?

Уолтер откинулся на спинку стула и, посмотрев на меня с непроницаемым выражением лица, медленно заговорил:

— Она отправила эти фотографии Эйрону, а он… выложил их в сеть.

На мгновение мир, казалось, остановился. Его слова словно прозвучали где-то вдали, будто я находилась под водой. Неужели Кейтлин… Моя подруга… сделала это? Почему? Я всегда доверяла ей, как себе. Зачем ей было так поступать? Что могло заставить её предать нашу дружбу?

В голове словно взорвалась целая лавина мыслей и воспоминаний. Я пыталась ухватиться за любой момент, любую деталь, которые могли бы объяснить её поступок: странные недомолвки, внезапные насмешки, те редкие минуты, когда она избегала моего взгляда или говорила что-то неубедительное. Но ведь это были просто мелочи… или нет? Может, я всё это время не замечала, что что-то было не так?

Я почувствовала, как горькие слёзы начали жечь глаза, но смахнула их ладонью, не позволяя себе расплакаться. Слишком много эмоций, слишком много боли, которая стремительно накатывала, как волна, грозящая захлестнуть меня с головой. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе и хоть как-то собраться. Если это правда, то почему она ничего не сказала? Почему просто не поговорила со мной?

— Я могу удалить эти фото, — осторожно произнес мужчина, выжидая моей реакции.

Его слова повисли в воздухе, и я ощутила, как внутри все закипает. Она решила поиграть — уничтожить мою репутацию, при этом изображая заботу и дружбу. Нет, я не собиралась оставлять это безнаказанным.

— Можешь, — ответила я, позволив голосу звучать мягко и почти сладко. — Но ещё можешь помочь мне.

Я улыбнулась ему — хищно, не без горечи, вглядываясь в его глаза, пытаясь уловить, как он воспримет мою просьбу. Итан, до этого молчавший, вдруг вмешался, положив мне руку на плечо и склонив голову чуть ближе.

— А она мне нравится все больше и больше, пупсик, — ухмыльнулся он.

Оба мужчины хохотнули, и звук их смеха будто нарушил напряжённое затишье, повисшее в комнате. Они обернулись ко мне, словно ожидая продолжения.

— Что ты задумала, лисичка? — спросил Уолтер.

Его голос звучал с любопытством и лёгким оттенком недоверия.

Я прищурилась, всматриваясь в темноту перед собой, и ощутила, как горечь заполнила грудь.

— Кейтлин была рядом со мной всю жизнь — с тех самых пор, как мы были детьми. Я доверяла ей все свои тайны, делилась тем, о чем не осмеливалась говорить даже с самой собой. Она поддерживала меня после похорон мамы, когда весь мир будто рухнул и я едва находила силы, чтобы встать с постели…, — проговорила я с небольшой дрожью.

Я замялась, воспоминания застыли в горле тяжёлым комком, но затем выдохнула и продолжила:

— Но всё это оказалось ложью. Все её слова, все обещания и слёзы… она просто использовала меня, чтобы ударить в самый неожиданный момент. Она хотела унизить меня — так почему бы мне не сделать то же самое?

Я почувствовала, как внутри разгорается холодная, но упорная решимость. Если она решила вонзить нож в спину, то я не позволю ей уйти безнаказанной. В моей голове одна за другой вспыхивали идеи, словно яркие искры, и постепенно складывались в чёткий план. Я начала говорить — не торопясь, уверенно, делясь с Уолтером и Итаном тем, что придумала. Странное чувство переполняло меня — некое сродство с этими мужчинами, которые начали подкидывать свои идеи и улучшения, превращая мой замысел в нечто большее.

Итан предложил несколько весьма смелых ходов, на которые я только улыбнулась, чувствуя, как внутри загорается азарт. Словно ледяные оковы, в которых я находилась все это время, начали таять, освобождая меня от старых иллюзий и давней боли.

Итан ушёл уже около часа назад, а комедия всё продолжала мелькать на экране, словно не замечая, что мы совсем выпали из её истории. Вроде бы там был какой-то романтический сюжет, пара пытается найти своё счастье среди хаоса жизни, но я почти не следила за происходящим. Мой взгляд постоянно возвращался к Уолтеру. Он сидел рядом, погружённый в свои мысли или, возможно, всё-таки следил за фильмом. В тусклом свете экрана его лицо выглядело загадочным, отчётливо выделялись острые скулы и покрытая лёгкой щетиной челюсть, придавая ему суровую привлекательность. Щетина была небрежной, словно он специально позволял себе быть таким, с налётом бунтарства и независимости.

Татуировки, которые покрывали его руки и ноги, были целым лабиринтом символов и образов. Некоторые из них перекрывались, как будто одна история прерывала другую, не позволяя им завершиться. Что-то в них было почти гипнотическим, уводящее в мир, который мне не был известен. Я не знала, какой смысл они имели, какие истории скрывались за этими узорами. Были ли это знаки памяти о ком-то, о важном моменте, который он хотел оставить с собой навсегда, или просто случайные порывы, отражающие его настроение в тот или иной день?

Я вдруг поймала себя на том, что уже несколько минут смотрю не на экран, а прямо на него, следя за тем, как он иногда морщится, будто из-за внезапного воспоминания, или наклоняет голову, словно хочет сказать что-то, но в последний момент передумывает.

Наши отношения с Уолтером как будто сдвинулись с привычного места, изменились, словно мы оба перешли невидимую черту. Я чувствовала это во всём: в его взгляде, который стал каким-то теплым, задерживался на мне дольше, чем раньше, в его прикосновениях — они стали нежнее, будто он старался быть более осторожным.

Даже в его словах появилось что-то новое, какая-то неуловимая теплая нотка, которой раньше не было.

Внезапно раздался звонок, и Уолтер быстро отошёл на несколько шагов, доставая телефон. Я невольно напряглась, наблюдая за ним. Его спина выпрямилась, плечи напряглись, а в голосе прозвучали холодные нотки, которых я раньше не слышала.

— Что случилось? — его голос прозвучал сухо, почти отстранённо, как будто он говорил с кем-то, кого предпочёл бы вовсе не слушать.

Я заметила, как его лицо постепенно меняется: глаза сузились, челюсти сжались, а дыхание стало прерывистым, будто внутри него что-то начинало закипать. Он был похож на человека, готового сорваться, с трудом сдерживающего волну злости. Он продолжал слушать, а затем его голос стал резче, почти рычащим.

— Твою мать… — прошипел он сквозь зубы. — Я сам разберусь. Главное, найди мне людей для охраны.

Он отключился, с раздражением убирая телефон в карман. Его глаза всё ещё сверкали каким-то опасным блеском, как будто передо мной стоял совсем другой человек, не тот Уолтер, которого я знала. В этот момент я почувствовала, как тревога заполняет меня. Сердце заколотилось быстрее, а в голове начала кружиться вихрем бесконечная череда вопросов, словно я пыталась ухватиться за хоть какой-то ответ, но каждый раз он ускользал.

Для кого охрана? Что происходит? Почему Уолтер так взволнован, так зол?

Уолтер вернулся ко мне, но в его движениях теперь была сдержанная резкость, напряжение, которое невозможно было не заметить. Он старался выглядеть спокойно, но я видела, как его плечи оставались слегка напряжёнными, а губы сжаты в тонкую линию, словно он пытался удержать всё, что крутилось у него внутри. Когда его глаза снова встретились с моими, в них на мгновение мелькнула тень беспокойства, которую он тут же постарался скрыть, но это не ускользнуло от моего взгляда.

Я чувствовала, как что-то внутри меня начало медленно подниматься к горлу — смесь беспокойства и непреодолимого любопытства. Я пыталась удержаться, не задавать вопросы, не встревать в его дела, но чем дольше я молчала, тем сильнее становилось это желание понять, что происходит. Слишком странным был его голос во время разговора, слишком мрачным — выражение лица.

— Что случилось? — произнесла я мягко, стараясь вложить в голос как можно больше тепла.

— Всё хорошо, лисичка, — ответил он, пытаясь улыбнуться, но я видела, как напряжены его челюсти и как взгляд невольно уходит в сторону, словно он не хотел, чтобы я заглянула глубже.

Но я не стала спорить, не стала давить на него вопросами, за которыми скрывались мои тревоги. Я знала, что сейчас не время пытаться вытянуть из него правду. Вместо этого я просто приблизилась, скользнув в его объятия, и почувствовала, как его руки крепко обвили мою талию, словно он пытался удержать меня и одновременно скрыть в себе ту бурю, которая бушевала внутри. Это прикосновение было таким искренним, что в груди вдруг стало тепло и немного больно, будто он позволил мне увидеть ту его сторону, которую редко кому открывал.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его дыхание постепенно становится ровнее, как его напряжённость слегка ослабевает, растворяясь в нашем молчании. В эти моменты мне казалось, что я нахожу в его объятиях что-то большее, чем просто близость — это было как утешение, укрытие, где я могла спрятаться от всего мира.

Я не знала, как ему это удалось, но Уолтер незаметно разрушил все мои барьеры, все те стены, которые я так упорно возводила годами. Стены, которые строил мой отец, внушая мне, что доверять — значит быть слабой, что открываться — значит позволить другим ранить тебя. И всё же, несмотря на всё, я позволила себе довериться ему.

Я не считала это ошибкой или чем-то неправильным. Напротив, в тот момент, когда его ладони коснулись моих ягодиц, меня охватило ощущение, которое невозможно было игнорировать. Весь мир за пределами нашей маленькой интимной реальности исчез — остались только мы двое и та магия, которая вдруг заполнила пространство между нами.

Когда он сжал меня, я почувствовала, как в груди заклокотала волна тепла, а между моих ног стало чертовски горячо. Это было не просто физическое ощущение — это был огонь, разгорающийся где-то в глубине, захватывающий меня целиком и расправляющий крылья. Я не ожидала, что такой простой жест может вызвать такую реакцию.

Экран погас, оставив комнату в мягкой полутьме. Мы сидели рядом на диване, и я поймала себя на мысли, что мне хотелось нарушить эту тишину чем-то озорным. Косо посмотрев на Уолтера, я изобразила насмешливую гримасу, чуть склонив голову в сторону.

Он заметил это, его глаза сузились в ответ, и, кажется, он мгновенно уловил вызов. Резким движением руки проскользнули к моим бокам, и я ощутила, как он начинает щекотать меня. Смех вырвался спонтанно, я попыталась вырваться, отползти на край дивана, но это было бесполезно — он настойчиво продолжал, не давая мне ни малейшего шанса перевести дух.

Я дёргалась, хохоча, не в силах остановить этот наплыв непредсказуемости и смешной боли, которая пронизывала тело.

Когда пальцы Уолтера наконец замерли, мы вдвоем были слегка взволнованы — он чуть выдохся, а я ещё судорожно глотала воздух после смеха. Глаза мужчины теперь искрились каким-то неожиданным интересом, и я увидела, как он приближается ко мне медленно, будто бы взвешивая каждый свой шаг.

Я посмотрела на него снизу вверх и его губы накрыли мои. В этот момент любая осторожность растаяла, как снег под солнцем. Поцелуй стал глубоким и жадным, словно он хотел вкусить каждую секунду, а губы Уолтера прижимались всё сильнее, с нарастающей страстью. Моё сердце билось так, что я могла бы поклясться, что он тоже это чувствует — каждый быстрый удар отдавался в моём теле, сливаясь с каждым его движением.

Рука мужчины скользнула вверх по моей шее, оставляя после себя мурашки, и зарылась в мои волосы, крепко, но не грубо. Я чувствовала, как его пальцы чуть сжимаются, и это делало поцелуй ещё более отчаянным, будто нас обоих захлёстывала волна, которую нельзя остановить. Он прижался ко мне плотнее, его тело нависло надо мной, и я ощутила, как диван стал казаться всё уже, а близость — всё более необратимой.

Его язык настойчиво проскользнул внутрь, смешивая наше дыхание и желание, словно каждый новый вздох был прожит заново. Я отвечала ему с той же силой, увлекая его всё глубже, мои руки тоже находили свои пути — по его плечам, по спине, притягивая мужчину ближе, будто всего этого было недостаточно.

Каждое касание, каждый поцелуй были пропитаны жаром и томлением, которые нарастали с каждой секундой, пока мир за пределами этой комнаты окончательно не перестал существовать.

Его рука осторожно касается моей шеи, пальцы скользят, убирая волосы в сторону. Мне кажется, что воздух вокруг сгущается, становится тягучим, как мёд, каждый вдох даётся с трудом. Я чувствую его приближение, горячее дыхание, обжигающее кожу. Его губы мягко касаются моего обнажённого участка, и в этот момент сердце взрывается где-то в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Ритм его ударов становится всё быстрее, и это наводит на меня странное, пьянящее безумие.

Прикосновения Уолтера расползаются по телу, как волны жара, заполняя каждую клеточку, заставляя меня терять связь с реальностью. Я чувствую, как волна за волной накатывает это ощущение — сладкое, жгучее. Словно всё внутри меня плавится и обостряется. Откуда-то из глубины, почти непроизвольно, срывается стон — тихий, чуть хриплый, как если бы я пыталась удержать его, но это оказалось невозможно.

Его губы продолжают оставлять лёгкие, едва заметные поцелуи, но каждый из них отзывается вспышкой тепла, пронзающей меня, словно молния. И эта сладкая агония становится почти невыносимой. Как же приятно… Слишком приятно, чтобы хотеть, чтобы это когда-нибудь закончилось.

Он внезапно отстранился, оставив между нами чуть больше пространства, чем я хотела. Его взгляд остановился на моих глазах. В его глазах — то ли нежность, то ли сожаление, и что-то ещё, такое глубокое и необъяснимое, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Лиси… — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но я тут же прервала его, касаясь пальцем его губ, как будто хотела удержать этот миг и не дать ему закончиться.

— Я знаю, что после этого всё закончится. Знаю, но сейчас мне так плевать, — прошептала я, не отрывая от него взгляда, чувствуя, как внутри поднимается странное смешение страха и освобождения.

Слова прозвучали хрипло, словно на грани срыва, но в то же время с какой-то решимостью, как будто я уже давно приняла это решение, просто не осмеливалась его озвучить.

Уолтер слегка ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было ни насмешки, ни злости. Скорее, лёгкая грусть, оттенённая каплей принятия. Он приблизился ко мне снова, его губы на мгновение коснулись моих, это был короткий, мимолётный поцелуй.

— Одна ночь? — спросил он, и его голос звучал спокойно.

— Одна ночь, — я ответила в тон, чувствуя, как это простое подтверждение отдаётся во мне тихим эхом, усиливая ощущение необратимости.

Если не сегодня, если не сейчас, то когда? Желание давно поселилось между нами, как нечто необъяснимое и сильное, словно тайный язык, понятный только нам двоим. Каждое слово, каждый взгляд — всё в нём говорило о том, что мы хотели этого. Слишком долго притворялись, что можем игнорировать это притяжение, будто оно не имеет над нами власти. Но я уже не могла больше обманывать себя. Я знала, что на этом всё закончится, и что-то во мне уже кричало от боли.

Ну и пусть. Я старалась убедить себя, что это не имеет значения, что можно просто позволить себе быть с ним сейчас, забыть о последствиях, которые обязательно придут утром. Я хотела его, чувствовала, как это желание заполняет меня, вытесняя все сомнения и страхи. В конце концов, разве я не имела права хотя бы на этот момент, на эту единственную ночь, когда всё, что между нами, будет реальным, осязаемым? Я хотела почувствовать его тепло, его руки, его губы на своей коже, позволить себе утонуть в этой близости, которую я столько времени отталкивала.

Но с каждой секундой всё яснее становилось, что одна ночь всё изменит. И не для него — для меня. Что бы я ни говорила, как бы ни пыталась уверить себя в обратном, я знала: после этого я уже не буду прежней. Не смогу просто забыть его прикосновения, его взгляд, в котором была скрыта столько невыразимых слов. Это не останется просто моментом в череде воспоминаний, которые легко стираются со временем.

Нет, эта ночь останется со мной, врежется в память, словно шрам на сердце, напоминающий о том, что было и чего больше не будет.

— Как же я ждал этого, — прошептал он, его голос звучал глухо и приглушённо, утопая в поцелуе.

Я чувствовала, как его слова проникают в меня, смешиваются с каждым моим вздохом, заставляя сердце биться сильнее. Он жадно впитывал каждый звук, каждый стон, что срывался с моих губ, будто питаясь моей страстью, делая её своей. Его руки скользили по моему телу, изучая каждый изгиб, словно пытались запомнить всё, каждую мелочь, чтобы потом снова и снова возвращаться к этим ощущениям.

Ощущение его губ, его языка, его пальцев на моей коже стало настолько реальным, настолько захватывающим, что я утратила всякую способность к логическому мышлению. Оставалась только страсть, только желание, которое разгоралось всё сильнее, превращаясь в нечто невыносимо сладкое.

— Ты и дальше продолжишь болтать или займёшься делом, Бэтмен? — тихо проговорила я, разводя ноги, предоставляя ему всю полноту своего доверия.

Мой голос звучал игриво и чуть хрипло, с оттенком вызова, но внутри меня всё пылало огнём. Я видела, как его глаза вспыхнули, как на его лице появилась та дерзкая ухмылка, которая всегда сводила меня с ума, и это было знаком, что он понял намёк.

Я быстро сняла с себя его футболку, чувствуя, как материя мягко скользнула по коже, оставляя за собой легкую дрожь. Футболка исчезла с плеч блондина столь же неторопливо, как будто мы пытались запомнить каждый миг этого действия, словно хотели продлить мгновение, не торопясь к неизбежному. Уолтер вновь потянулся ко мне, его губы нежно коснулись моих, а дыхание стало горячее и прерывистее. Его руки обвивали моё тело, словно пытались защитить, укрыть, почувствовать каждую его линию и изгиб. Я ощутила тепло ладоней, которые двигались по моей коже, оставляя огненные следы.

Каждое прикосновение отзывалось, как маленький взрыв, наполняя пространство между нами чем-то несказанным. Мои пальцы, почти невольно, проскользнули вдоль его спины, ощущая, как под кожей двигаются мышцы, чувствую силу и мягкость. Это были моменты, когда слова теряли всякий смысл, когда всё, что оставалось — это шёпот дыхания и тихие прикосновения, говорящие о желании сильнее любых слов.

Его губы касались моих, затем опускались ниже, к шее, и каждый раз, когда он касался моей кожи, я ощущала, как внутри меня разливается горячая волна, затапливая все мысли. Он медленно изводил меня, дразня каждым прикосновением, каждым новым поцелуем, и я едва могла выдерживать это томительное ожидание. Его рука скользнула вниз, и я почувствовала, как он стянул мои трусики, оставляя меня совершенно обнажённой перед ним, без всякой защиты.

Я была настолько мокрой, что смазка ощутимо стекала по внутренней стороне бедра, капая на диван, создавая ощущение полной отдачи, и меня это волновало ещё сильнее. Каждое его движение, каждый взгляд заставляли меня забывать обо всём, кроме того, что происходит сейчас.

— Кое-кто уже готов для меня, — ухмыльнулся он, его голос звучал низко и немного хрипло, когда он склонялся к моей груди.

Мужчина взял в рот мой левый сосок, и я почувствовала, как его язык медленно обвивает его, заставляя меня выгнуться, впиваясь ногтями в диван. Это было нечто необъяснимо приятное, острое, и вместе с тем нежное. Когда он переместился к правому соску, делая всё то же самое, я инстинктивно втянула носом воздух, пытаясь сдержать стон, который вот-вот готов был сорваться с губ.

Каждое его движение было таким умелым, отточенным, как будто он знал все мои самые чувствительные точки. Как будто он уже много раз проделывал это, знал, как заставить меня терять самообладание, как вскрыть те самые чувства, которые я старалась держать под контролем. И теперь я была полностью в его власти, готовая следовать за каждым его движением, ощущая, как во мне разгорается это пламя, охватывающее всё сильнее.

Его пальцы скользнули вниз, и я ощутила, как он осторожно накрыл ими мой клитор. Каждое его прикосновение было таким уверенным и в то же время нежным, что я не могла сдержать тихий стон, вырвавшийся из глубины груди. Он водил пальцами по кругу, неторопливо, словно знал, как именно взбудоражить меня, чтобы каждое движение становилось маленькой вспышкой удовольствия, пробегающей по всему телу.

Его губы продолжали касаться моих, заполняя всё вокруг теплом и страстью. Сначала это были лёгкие, едва ощутимые поцелуи, словно он пытался убаюкать мою настороженность, затем они стали более пылкими, настойчивыми, как будто он хотел впитать в себя каждый мой вздох, каждую дрожь. Я чувствовала, как его дыхание сливается с моим, его язык скользит, захватывает, углубляет поцелуй, заставляя меня забыть обо всём, кроме этого момента.

Мои бедра сами собой подались вперёд, откликаясь на его движения, на тот огонь, который разгорался всё сильнее, охватывая меня изнутри. Уолтер играл со мной. Каждый круг его пальцев по моему клитору был словно новая вспышка, и казалось, что моё тело вот-вот взорвётся от накатившего волнения.

— Господи… — это было всё, что я смогла выдавить из себя, продолжая стонать.

Моё тело трепетало в его руках, словно я впервые чувствовала настоящую страсть, и с каждым его движением накатывало такое ощущение, будто земля подо мной теряет опору.

— Как же ты реагируешь на член, мм? — его голос был низким и хриплым, пропитанным желанием, и я чувствовала, как меня пронзает дрожь.

Его слова, дразнящие и такие уверенные, заставляли моё тело реагировать ещё сильнее, но вместе с тем это вызывало во мне неловкость. Тот факт, что я была девственницей, уже невозможно было скрыть — слишком явной была моя неумелость, слишком смелыми казались эти ощущения, к которым я не была готова.

— Боже… Уолтер, — стонала я, чувствуя, как его пальцы продолжают дразнить мой клитор, заставляя каждый нерв натягиваться, будто тонкая струна. — Я девственница… У меня ни разу… не было… боже… — слова с трудом находили свой путь, прерываемые дыханием, смешанным с тихими стонами.

Я почувствовала, как его движения замедлились, словно он позволял мне привыкнуть к мысли, что я открываюсь ему впервые. Его пальцы всё ещё касались меня, нежно, но уже с каким-то особым трепетом, и я видела, как в его глазах вспыхнуло нечто — смесь удивления и, возможно, радости.

Я надеюсь, он не прекратит это все из-за моего признания…