Взломай моё сердце, Уолтер

Глава 21

Эллисон Ведсон

Уолтер вновь наклонился ко мне, его губы накрыли мои в долгом, требовательном поцелуе. Я чувствовала тепло его дыхания и легкую щетину, которая щекотала кожу, когда он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Тонкий электрический разряд пробежал по телу, пронзая каждую клеточку.

Когда его пальцы скользнули ниже и осторожно вошли, растягивая меня, я почувствовала, как моё тело поддаётся, сдается этому волнующему натиску. Внутри не осталось и следа той уверенности, которую я, казалось, так тщательно сохраняла. Моё дыхание стало тяжелее, и я не смогла удержать стон, который вырвался из груди, громкий и искренний.

В этот момент Уолтер прикрыл мой рот рукой, словно пытаясь удержать звук, чтобы не разбудить ночную тишину. Его пальцы продолжали свое ласковое, но настойчивое движение, и каждая волна наслаждения, пронзающая меня, заставляла забывать обо всем, кроме его прикосновений и этого невыносимого ощущения на грани между болью и удовольствием.

Мысли путались, рассыпались, их сменяли обрывки ощущений — горячий трепет в груди, сладкое напряжение, заполняющее тело.

— Лисичка, я польщён, но соседям не позволю слышать эти стоны, — проговорил он, — Они для меня.

Я хотела возразить, но мужчина впился в мои губы.

— Уолтер… Не останавливайся, прошу тебя, — стонала я ему в губы.

Его пальцы медленно вышли из меня, и я почувствовала лёгкое дрожание в животе. Он посмотрел на меня, на мгновение затаив дыхание, и провёл кончиком языка по пальцам, будто наслаждаясь каждой секундой этого откровенного момента.

Весь мир вокруг исчез, остались только тишина комнаты и этот взгляд — живой, жаркий, немного дерзкий.

Он посмотрел на меня, прищурив глаза, в которых светились озорные искорки. Его губы раздвинулись в едва заметной, чуть ленивой ухмылке, полной уверенности и чего-то непередаваемо притягательного.

— Ты сладкая, — прошептал он низким голосом, и от этого мягкого звука по телу пробежала мелкая дрожь. — Со вкусом персика.

Щёки загорелись, и я почувствовала, как лёгкое тепло разливается по всему телу. Я пыталась спрятать смущение, но Уолтер, казалось, только подогревал его. Спокойный и уверенный, он быстро стянул с себя спортивные штаны, затем боксёры.

Его руки всё так же были на мне: одна ласкала меня, другая нежно скользила по телу, словно пыталась узнать каждую мою линию заново. Уолтер потянулся к тумбочке, не прерывая наших касаний, и его губы находили мои. В каждом движении была первобытная страсть. Открыв упаковку и натянув резинку, я посмотрела на его ствол. Он был такой… большой и широкий. Меня это не пугало, а наоборот, больше распаляло.

Я заметила множество татуировок на нем. На первый взгляд они казались разбросанными по телу, хаотичными, как если бы каждая появилась в разное время и значила что-то своё, особенное, оставляя невидимые следы на его истории. Но одна татуировка особенно запомнилась — большая, резкая и цепляющая взгляд. Сколопендра. Она начиналась где-то на рёбрах, шла по спине и заканчивалась на шее.

Я помню, как впервые увидела её. Плотные линии чернил, тёмные, как сама ночь, ложились на его кожу, повторяя изгибы его тела, словно оживая с каждым его движением. Эта татуировка выглядела странно живой, как будто могла в любой момент соскользнуть с кожи и поползти, прячась в тенях.

Было в ней что-то пугающее, и одновременно — что-то странно притягательное. Этот рисунок будто раскрывал его скрытую сторону, словно это не просто украшение, а что-то личное, может быть, даже интимное.

— Ну же, войди в меня, Бэтмен, — зашептала я, — Возьми меня.

Это были слова, которые, как молнии, ударили в самое сердце, заставив дыхание сбиться, а голову — наполнять вихрем мыслей и желаний.

С легким вздохом, ощущая, как напрягается каждый нерв, Уолтер подложил мягкую подушку, которая теперь поддерживала мою спину, словно невидимая рука. Небрежное движение, почти ленивое, — и вот мои ноги, покорно раздвинулись, словно открывая ему все, что было сокрыто за каждым вздохом и робким прикосновением. Мои стройные бедра, чувственные и теплые, отдались его взгляду, словно приглашая не торопиться, оставаться в этом мгновении чуть дольше.

Его рука, едва ощутимая и в то же время невероятно настойчивая, легла на мою ногу, медленно скользя вверх, вызывая дрожь, которая волнами разливалась по телу. Мысли мешались, каждый его жест, каждое прикосновение, казалось, расплавляло время, стирая всё, что было вокруг. Только мы — двое, в этом таинственном мире, где желания становятся явью, где слова уже не важны, ведь их значение выражалось в каждом взгляде, в каждом биении сердца.

— Сначала будет немного больно, — предупредил меня мужчина и поцеловал меня.

Кажется, в этот момент время потеряло свой привычный ход. Уолтер осторожно надавил, и весь мир сжался в этот миг, когда он резко толкнулся в меня, словно прорывая какую-то невидимую преграду, заставляя мой разум погрузиться в хаос новых ощущений. Я вскрикнула — это был не столько крик боли, сколько удивление и странное, острое наслаждение, которое резануло по нервам, как порыв ветра по обнаженной коже.

Я закусила нижнюю губу, ощущая привкус крови, и крепко зажмурилась, как будто это могло помочь справиться с нахлынувшими чувствами. В этот момент казалось, что каждый звук стал острее, каждая нота его дыхания — громче. Он замер, не двигаясь ни на миллиметр, словно давая мне время ощутить его полностью, привыкнуть к этому чувству, которое было одновременно ошеломляющим и болезненно прекрасным.

Я чувствовала, как моё дыхание перехватывает, как тяжело и рвано оно вырывается из груди, но в этом была какая-то своя сладость. Странное, первозданное наслаждение разливалось теплом по телу, оставляя след в каждой клетке. Этот новый, неведомый ранее опыт был чем-то сродни падению с высоты — головокружительным, внезапным, заставляющим терять ориентиры, но при этом удивительно завораживающим.

Он продолжал стоять так, позволяя мне привыкнуть, не торопя, словно давал шанс ощутить всю глубину этого момента. И я постепенно расслаблялась, начиная понимать, что в этом нет страха, только удовольствие.

— Не больно? — нежно спросил мужчина у меня.

Я покачала головой, отрицая. Медленно выдохнула и позволила напряжению, что цеплялось за плечи, ослабить свою хватку. Почувствовала, как мои плечи начали опускаться, а мышцы чуть дрогнули от внезапного ощущения свободы. На мгновение мне даже показалось, что всё вокруг замедлилось: звуки стали чуть тише, а свет будто рассеялся, стал мягче.

— Нет, пожалуйста…, — хнычу я в его плечо.

В этот миг всё вокруг словно растворилось, осталось лишь его присутствие — тёплое, всепоглощающее, наполняющее собой каждый уголок моего сознания. Я утонула в его взгляде, в этих глубоких глазах, в которых отражались и желание, и нежность, и что-то ещё, неизведанное, чего я, возможно, так давно искала. Сердце билось прерывисто, как будто пытаясь угнаться за нашими переплетёнными телами, за огнём, который разгорался внутри с каждым его движением.

Когда он вошёл, я ощутила, как весь мир сливается в одно мгновение — в эту острую, до боли приятную точку, где нет ни прошлого, ни будущего, только настоящее, наполненное нашим общим дыханием, нашими дрожащими касаниями. И когда он вышел, оставив меня дрожать от нахлынувшего ощущения пустоты, я почувствовала, как эта страсть, мгновение назад захватившая меня полностью, продолжает пульсировать внутри, словно отголоски затухающего шторма.

С каждым его движением, что становились всё более быстрыми и настойчивыми, я чувствовала, как внутри нарастает жар, словно тянущаяся ниточка, готовая вот-вот разорваться. Стоны рвались из меня невольно, становясь всё громче, переплетаясь с нашим дыханием, наполняя комнату звуками необузданной страсти. Я выгнулась, ощущая его каждое проникновение, и взгляд скользнул вниз — туда, где его тело соединялось с моим. Это зрелище, его ритмичные движения, напряжённые мышцы, казалось, доводило меня до грани безумия.

Мои пальцы инстинктивно искали его кожу, жадно цепляясь за спину и шею, оставляя на его теле царапины, будто следы моего желания. Он отвечал на мои прикосновения с не меньшей жаждой, покрывая поцелуями всё, до чего только мог дотянуться, и иногда впиваясь в мою кожу лёгкими укусами, заставляя меня содрогаться от новой волны удовольствия.

И вот в тот момент, когда он нащупал ту самую точку, сокрытую глубоко внутри, когда начал двигаться быстрее, с каждым толчком задевая её снова и снова, всё вокруг как будто замерло, сосредоточившись на этой сладкой боли и наслаждение. Я чувствовала, как приближаюсь к грани, где тело начинает дрожать и подчиняться воле безудержного оргазма.

— Быстрее, Уолтер, я скоро… — стонала я и задыхалась от собственных криков и ощущений, — Я скоро кончу… Только не останавливайся.

Он прислушивался к каждому моему слову, к каждому вздоху, словно пытался уловить ритм моего тела. Ещё один толчок — и словно всё внутри меня оборвалось, распалось на тысячи осколков. Казалось, что весь мир исчез, остались лишь я и это оглушительное ощущение, которое прокатывалось по телу, как волна. Я чувствовала себя полностью раскрытой, обнажённой до самых глубин, одновременно — невероятно живой, каждый нерв словно горел, обострённый до предела.

И вот, последний толчок — и всё внутри будто взорвалось. Я ощутила, как меня накрывает волна экстаза, растекаясь по телу жаром, дрожью, оставляя после себя истому и приятную слабость. Он коснулся моих губ коротким, но тёплым поцелуем, а затем вышел из меня, всё ещё тяжело дыша. На мгновение я ощутила пустоту там, где его тело соединялось с моим, но это чувство вскоре сменилось мягким удовлетворением, разливающимся по телу, словно тёплое покрывало.

На губах невольно появилась улыбка, едва заметная, почти сонная, как будто я всё ещё была в плену этих мгновений. Моё тело продолжало ощущать его, отголоски прикосновений и движений, оставляя во мне тоску, желание снова почувствовать его рядом, как будто одной разрядки было недостаточно, чтобы утолить эту жажду.

— Господи…, — мужчина лег рядом, а я на его грудь, — Это был лучший секс в моей жизни, лисичка.

Я засмущалась, и волнение застыло в горле. Его уверенность и спокойствие обнажали мою робость, словно я стояла перед ним совершенно нараспашку. У него это не первый секс, но у меня — да. Я чувствовала, как пылает мое лицо, когда осознала, что этот момент, несмотря на всю его интимность, станет частью меня навсегда.

Сейчас мне было радостно, будто я открывала для себя новый мир, мир, где все возможно и ничего не страшно. Мы сидели вместе, и время словно замерло. Но мысль о том, что после этого все закончится, пробегала по мне холодной волной. Завтра мне будет ужасно больно. Я знала это, и с каждым мгновением эта мысль все глубже врастала в моем сознании. Я радовалась тому, что именно с ним все произошло, ведь он не просто парень, а тот, кто заставляет меня чувствовать себя живой, той, кто я есть.

Уолтер встал с дивана, и в этот момент я почувствовала, как волна эмоций накрывает меня с головой. Его руки, сильные и уверенные, обвили меня, подняв так, будто я была легкой, как перышко.

Он шагал к ванной, и я не могла отвести от него глаз. Его уверенность завораживала.

Когда он включил воду, звук струи, падающей в ванную, напоминал нам, что мы находимся в другом мире, оторванном от повседневности. Уолтер поставил меня на пол. Мое сердце забилось быстрее от смешанных чувств — радости и неуверенности.

— Ты всегда такой заботливый после секса? — хмыкнула я, садясь на туалет, и вдруг почувствовала, как легкая усмешка на моем лице немного разрядила напряжение в воздухе.

Мой вопрос прозвучал шутливо, но за ним скрывалась искренность — мне было приятно, что он заботится.

— Нет, только с тобой, — ответил он, не раздумывая, и его слова повисли в воздухе, как музыка, заполнившая пространство между нами.

Я заметила, как он замер, а его глаза немного расширились от неожиданности. Внутри меня щелкнуло: это была не просто фраза, а что-то большее, наполненное значением и эмоциями.

Сердце забилось быстрее, и вдруг я ощутила, как будто нахожусь в центре небольшого урагана. Его слова казались одновременно нежными и острыми, как лезвие. Я понимала, что он не просто шутит — в его голосе звучала искренность, и это подкупало. Но за этой искренностью пряталась и тревога, словно он сам не знал, что именно означает его признание.

Я глубоко вдохнула, стараясь обдумать, как мне реагировать на его слова. Мои мысли метались между радостью и страхом: «Почему он сказал так?«

Тишина, которая последовала после его ответа, казалась гулкой. В ней звучали только наши дыхания и шум воды, продолжающей литься в ванну. Я смотрела на него, и на мгновение мне показалось, что мы оба понимаем: этот момент запомнится надолго, независимо от того, что будет дальше.

Я слегка улыбнулась, и эта улыбка казалась мне невероятно хрупкой, как лепесток цветка, только что распустившийся под солнечными лучами. Само собой получилось это, и я не могла не чувствовать, как внутри меня разгорается что-то новое, что-то, что я не знала, как назвать.

Это признание заставило сердце биться быстрее, как будто оно решило, что пришло время вырваться на свободу. Что со мной происходит? Вопрос терзал меня, но я не могла его задать вслух.

Еще до секса я ощущала нечто подобное, но сейчас, когда наши сердца так близко друг к другу, это стало намного острее. Каждое мгновение, каждое его слово, каждая деталь нашего общения накладывались друг на друга, создавая удивительный калейдоскоп эмоций. Я ловила себя на том, как его взгляд искал мой.

Мысли о том, что это просто мимолетное увлечение, размывались, уступая место чему-то более глубокому. Я вспомнила, как он смотрел на меня, когда я смеялась, как его рука касалась моей. Он стал чем-то больше, чем просто человеком, с которым я провела ночь.

Сейчас, сидя на краю туалета, я ощущала прилив нежности, который заставлял меня хотеть быть рядом с ним еще больше. Мысли метались в голове, и каждый раз, когда я пыталась разобраться в своих чувствах, они вновь возвращались к тому простому и удивительному факту: я была счастлива.

Когда ванна наполнилась теплой водой, мы вместе погрузились в нее, наслаждаясь мгновением. Вода ласково обнимала тело, как теплое одеяло, сразу расслабляя мышцы. Усталость дня медленно отступала, растворяясь в этом тепле.

Уолтер взял мочалку и налил на нее немного ароматного геля. Пахло чем-то свежим, словно весенний лес после дождя, с нотками сосновых иголок. Он мягко прикоснулся к моей спине, проводя мочалкой круговыми движениями, и я невольно прикрыла глаза, чувствуя, как его движения согревают и успокаивают.

Пена медленно скользила по моей коже, его руки бережно массировали плечи, и с каждым прикосновением я ощущала, как напряжение уходит все дальше и дальше. Он подвинулся ближе.

Когда его руки переместились на мою грудь, я почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Это была смесь доверия и какой-то особенной нежности, которая вдруг заполнила комнату, словно густой туман. Его пальцы задерживались чуть дольше на каждом участке кожи, словно он хотел запомнить каждую линию моего тела, каждый изгиб.

Я могла бы сказать что-то, но слова казались лишними. Мы просто были здесь — в этой ванной, в этом мгновении, когда весь мир оставался где-то за стенами, а мы существовали только друг для друга.

Когда я вышла из душа, кожа еще покалывала от теплой воды, а волосы тяжело лежали на плечах, все еще влажные. Я обернулась, увидев в зеркале свое отражение, и, на мгновение задержав взгляд, провела пальцами по запотевшему стеклу, оставляя тонкую дорожку среди тумана. На душе было странное спокойствие, будто все лишнее вымылось водой, оставив только это мгновение.

Я натянула майку Уолтера, которая оказалась великовата. Мягкая ткань нежно касалась кожи, и запах, его запах, окутал меня — легкий аромат свежести с тонкой примесью чего-то терпкого, неуловимо мужского.

Я направилась в спальню, чувствуя, как капли воды все еще скатываются вниз по ногам, оставляя следы на полу. За моей спиной раздались мужские шаги, и я уловила его тень в дверном проеме. Он последовал за мной, я не оглянулась, но знала это.

Я подошла к кровати, и, словно ребенок, стремящийся к уюту, запрыгнула на нее, смело и немного игриво. Мягкий матрас прогнулся под моим весом, и я, свернувшись клубком, быстро стянула все одеяло на себя. Оно было теплым, уютным, пахло свежестью, но не такой, как после душа, а другой — запахом дома, смешанным с его запахом.

Он стоял рядом, наблюдая за мной, и я почувствовала легкую улыбку на его лице, хотя и не видела её. Было ощущение, что это мгновение — оно важно. Словно мы оба знали, что за этими простыми действиями скрывается нечто более глубокое — желание быть ближе, оставаться в этом тепле, принадлежать друг другу.

Мы заснули ближе к четырем, когда темнота за окном уже начинала растворяться в сером свете предрассветного часа. Комната наполнилась той особенной тишиной, что бывает только глубокой ночью, когда кажется, будто весь мир затаил дыхание. Его руки были крепко обвиты вокруг меня, и я чувствовала, как тепло его тела окутывает, защищая от любых тревог и воспоминаний. Он прижимался ближе, утыкаясь носом в мою шею, и я ощущала его дыхание — ровное, теплое, касающееся кожи легкими прикосновениями, как легкий ветерок.

Я закинула на него руку и ногу, полностью отдавшись этому моменту, обнимая его всем телом, словно старалась слиться с ним, раствориться в его тепле. Внутри разливалась приятная истома, тело ощущалось словно утомленным, но не от усталости, а от переполнявших эмоций — от тех долгих часов разговоров, тихого смеха, искренних взглядов и бесконечных прикосновений, которые впитались в мою кожу и остались там, как нежные следы.

Улыбка, сама по себе, возникла на лице — легкая, чуть заметная, как отголосок тихой радости, которая поселилась в груди и не хотела отпускать. С ним рядом так просто быть собой, не думать, не бояться — только чувствовать его руку на своей спине, его губы, иногда прикасающиеся к моему плечу.

Коридоры университета становились бесконечными и тёмными, с блеклым, умирающим светом, мерцающим где-то далеко. Каждый шаг отзывался гулким эхом, обостряя чувство того, что я здесь совсем одна. Однако это одиночество не приносило покоя. Напротив, оно жутко давило — словно за мной наблюдали из каждой тени, из каждой темной щели, как хищник за жертвой.

Я двигалась вперёд, мои руки скользили по ледяным стенам, и с каждым шагом чувство тревоги росло, превращаясь в настоящую панику. Пол под ногами был вязким, словно грязь, и каждый шаг становился борьбой, будто само здание пыталось меня остановить.

Неожиданно, почти беззвучно, я услышала за спиной знакомый скрип — тот самый, который издавал стул в кабинете, когда преподаватель вставал и подходил ко мне слишком близко. Сердце сжалось. Я оглянулась, но коридор оставался пустым.

Внезапно зажглось тусклое, холодное освещение — впереди. Лампы вспыхнули одна за другой, образуя в конце коридора фигуру.

Преподаватель стоял там, неподвижный и неестественно вытянутый, как тень, и, не отводя взгляда, смотрел прямо на меня. Его улыбка была кривой и искажённой, глаза казались черными дырами, затягивающими меня в пустоту. Не было видно его ног, но он как-то скользил ко мне ближе, будто вовсе не касаясь пола.

Я попыталась побежать, но ноги не слушались — казалось, словно кто-то схватил за щиколотки, удерживая на месте. В этот момент в воздухе раздался тихий, противный смех, эхом отдающийся от стен, заполняя всё вокруг. Смех становился громче, обволакивая меня, врезаясь в уши и причиняя почти физическую боль. Это был его смех, но в то же время что-то из его голоса стало чужим, животным, неестественным. В этом звуке слышались насмешка и превосходство, и он становился всё ближе.

В панике я попыталась закричать, но из горла вырвался лишь беззвучный хрип. Стены начали сужаться, словно вдавливая меня в угол.

Чувство клаустрофобии росло, словно меня зажали в капкан. И тут я почувствовала на плече холодную руку. От страха парализовало. Я знала, кто стоит за спиной. Медленно, с бешено колотящимся сердцем, я повернула голову. На смотрела его ужасающая, пустая улыбка.

Я проснулась резко, словно кто-то силой выдернул меня из тёмной пучины. Вокруг царила тишина, густая, как застоявшийся воздух, давящая на грудь. Сердце стучало так громко, что я почувствовала его пульсацию в висках, в пальцах, даже в животе. Не сразу я осознала, где нахожусь. Чужая комната… Кровать, простыни с едва уловимым запахом свежести… Уолтер. Я у него. Ещё один глубокий вдох — я пыталась убедить себя, что всё это было лишь сном, ужасным, навязчивым кошмаром. Но почему они не отпускают меня? Почему я снова чувствую этот липкий страх, от которого трудно вздохнуть?

Я оглянулась в полумраке, отчаянно пытаясь вернуться к реальности. Всё ещё под действием адреналина, не сразу заметила, что он тоже не спокойно спал. Уолтер слегка подёргивался, словно его тело сражалось с невидимыми демонами. Его лицо было искажено страхом — лицо человека, которому снятся кошмары. Мне стало невыносимо больно видеть его таким.

Что ему могло сниться? Что могло так тревожить его? Этот человек, которого я считала таким невозмутимым, спокойным, уверенным в себе… Вдруг я почувствовала необходимость его успокоить.

Даже не подумав о том, что это неуместно, я опустила голову обратно на подушку, повернулась к нему, осторожно обнимая его за плечи, прижимаясь ближе. На мгновение это показалось странным, почти неправильным, но этот импульс был слишком естественным, слишком сильным, чтобы сопротивляться.

Внутри меня что-то неожиданно проснулось, хотя я старалась это чувство отогнать. Что я делаю? Какие чувства? Мы ведь всего лишь… одна ночь, ничего больше. Так зачем я здесь, почему не отпускаю его? И всё же я не смогла отвести руку, продолжая мягко гладить его по груди, чувствуя его дыхание, сначала поверхностное и напряжённое, затем немного выравнивающееся. Моя ладонь медленно скользнула к его волосам, мягким и коротким, словно запоминая это ощущение. Хотелось верить, что это успокоит его.

И вдруг, не издав ни звука, он открыл глаза. Его взгляд… Открытые настежь, его глаза блестели в полумраке комнаты, полные ужаса. Настоящего, неприкрытого ужаса. В этот миг я поняла, что его страх был намного глубже. Чего он боялся так? Или кого?

— Эй, всё хорошо, — мягко проговорила я, касаясь его плеча.

Уолтер взглянул на меня через какую-то завесу, будто не сразу понимая, где он, кто рядом, как будто ещё дрожа от видения кошмара, который его только что окутывал. Я осторожно провела рукой по его голове, стараясь придать прикосновению тепло и уверенность, чтобы вытеснить остатки его сна. Пальцы коснулись чуть отросших волос.

Я прижалась к нему, обнимая, давая почувствовать, что здесь, в этой тишине, я рядом и больше ничего не угрожает. Шептала:

— Всё хорошо, это был всего лишь кошмар…

Постепенно я ощутила, как его сильные руки обвились вокруг моей спины, прижимая к нему. Он был тёплый, словно на миг вложил в эти объятия остатки тревоги, и я позволила ему обнять меня крепче, ближе, как будто одно моё присутствие могло развеять всё то мрачное, что осталось на грани сна. Его губы коснулись моего виска, и этот нежный поцелуй ощущался, как обещание — молчаливое, но глубокое.

Когда через пару минут я слегка отстранилась, взгляд его был уже яснее. Улыбнувшись ему, я оставила лёгкий поцелуй на его губах, на секунду задержавшись, прежде чем подняться с постели.

— Сколько время, лисичка? — спросил он, всё ещё немного сонно, в его голосе звучало любопытство.

Я начала искать телефон, мельком оглядывая комнату. Вчера… Вчера мы увлеклись друг другом. Тогда почему все вещи лежали где-то на полу? Мы же в гостиной были. Но вот он — телефон, лежит возле кровати. Подняв его, я, затаив дыхание, осмотрела экран. О, слава богу, он цел!

Я быстро посмотрела на время и, ошеломлённая увиденным, разразилась восклицаниями:

— Черт! Боже мой…

Уолтер, услышав мой всплеск эмоций, встревоженно сел на постели, разглядывая меня с легким беспокойством, пока я судорожно бегала по спальне, пытаясь отыскать и собрать вещи.

— Твою мать! — я пробормотала, чувствуя, как время будто ускользает прямо из-под ног.

Он подошёл ко мне, лёгкими, почти беззвучными шагами, и осторожно положил руку мне на плечо.

— Лисичка? — тихо произнёс он, заглядывая в мои глаза. — Что случилось?

Я остановилась на секунду, встретившись взглядом с Уолтером. Его тёплые, любопытные глаза всматривались в меня, словно стараясь разгадать, что происходило в моей голове. На мгновение захотелось просто остаться, забыть обо всём и снова окунуться в спокойное тепло его объятий. Но реальность напомнила о себе — нужно было собираться.

Рывком отстранившись, я побежала в ванную, и уже на ходу, захлопывая дверь, выкрикнула:

— Я опаздываю на занятия!

Внутри всё бурлило. Чёртов балет. Почему именно сегодня? Почему нельзя было перенести? Как будто недостаточно, что отец сам выбрал для меня этот путь, распланировал каждый шаг. Даже здесь мне не дали возможности выбирать…

От размышлений меня выдернул его голос. Уолтер, не теряя ни секунды, вошёл в ванную, и его взгляд с любопытством следил за мной, пока я хаотично металась, выискивая одежду.

— Какие занятия? Давай я отвезу тебя, — предложил он, и голос его звучал спокойно.

— Балет, — бросила я, стараясь, чтобы он не уловил раздражения, закипавшего внутри. — Если собираешься подвозить, тогда иди и одевайся!

Я залезла в душевую, включив воду. Поток горячей воды, стекавший по коже, ненадолго развеял нервозность, будто смывая всё — напряжение, злость и ощущение, что меня загнали в эту клетку. Но времени было мало. Быстро помывшись, я выскочила наружу, надела вчерашнюю одежду и, едва наскоро высушив волосы, вылетела в гостиную, а затем в коридор.

Уолтер уже ждал меня, спокойный и собранный. Ловкий поворот ключа — и мы вместе направились на парковку, где он открыл машину и жестом пригласил внутрь. Едва пристегнув ремень, я заметила, как он взглянул на меня с лёгкой улыбкой, и тепло его взгляда на миг утихомирило моё дыхание.

Мужчина завёл мотор, и машина плавно тронулась с места, постепенно ускоряясь.