Анти-герой by Ш. У. Фарнсуорт

45



Флинн стоит между лифтом и столом Майи, смеясь вместе с Ашером, когда я ухожу.

— Привет, Кит, — приветствует Ашер, его стандартная улыбка все еще на месте.

Ашер Котс был лучшим другом моего отца, сколько я себя помню. Дольше, чем я живу. Полагаю, он Флинн моего отца. Ашер и его семья были на вечеринке в честь Дня благодарения, которую устраивали мои родители, но я не видел его в офисе так часто, как ожидал. Его роль в компании сосредоточена на международных интересах «Кенсингтон Консолидейтед» и, как следствие, связана с большим количеством поездок.

— Привет, Ашер, — отвечаю я, принимая его протянутую руку и хлопая по спине. — Что-то нечасто тебя вижу.

Ашер мрачно кивает.

— Я стараюсь оставаться человеком-загадкой. Хотя, судя по тому, что я слышал, не так сильно, как ты.

— Ты имеешь в виду тайного ребенка? — Спрашивает Флинн. — Как ты узнал? Потому что мой лучший друг ждал пять месяцев, чтобы небрежно сказать мне в баре « у меня скоро будет ребенок, так что мы не будем зависать вместе так часто, как раньше».

Я морщусь. Я рассказал всем, кому мог, о ребенке.

Ашер смеется.

— Я узнал от своего лучшего друга в шесть утра — я был в Шанхае — что он чертовски психанул из-за коробки, которую увидел.

Я вздыхаю.

— Я собирался сказать ему.

— Если тебе от этого станет легче, я не уверен, что что-то могло смягчить этот сюрприз, — говорит Ашер. — Приятно было поговорить с тобой, Флинн. Я пробуду здесь следующие пару недель, так что скоро заеду к тебе, Кит. Поболтаем еще.

— Звучит заманчиво, — отвечаю я. — Тогда до встречи.

— Мне тоже было приятно пообщаться с тобой, Ашер, — говорит Флинн.

Ашер направляется в свой кабинет.

Я продолжаю идти к лифтам, Флинн идет в ногу рядом со мной.

— Я пришел вовремя, — говорю я своему лучшему другу.

Губы Флинна кривятся.

— Я заметил.

— Я думал, мы встретимся в баре.

Мы подходим к лифтам, и я нажимаю кнопку «Вниз».

— Так и есть, — соглашается он. — Но я хотел посмотреть, такая ли твоя новая ассистентка горячая, как предыдущая.

Я хмурюсь, когда мы заходим в лифт и начинаем спускаться.

— Расслабься. Я шучу. Ну, не насчет того, что Коллинз горячая штучка. Эта часть⁠...

— Ты пытаешься разозлить меня?

Флинн глубоко вздыхает.

— Мне скучно, ясно? Все, что мне нужно было сделать сегодня, — это встретиться с тобой, поэтому я пришел пораньше.

Мы оба молчим с минуту. Тишина, усугубляемая замкнутым пространством.

— Мне действительно жаль, Флинн, — говорю я. — Я знаю, что в последнее время я был дерьмовым другом. Просто было… У меня было много дел.

Я уверен, Флинн ожидал, что этот год станет продолжением лета. Мы жили в городе, устраивали вечеринки по выходным и отправлялись в поездки, когда нам этого хотелось. Мы были друг другу ведомыми, напарниками и товарищами... Пока у меня не появился новый напарник. И я был так занят всем остальным, что у меня не было времени взглянуть на вещи с точки зрения Флинна. Это всего лишь второй раз, когда мы встречаемся с тех пор, как я рассказал ему о Коллинз и ребенке.

— Все в порядке. Не извиняйся. Я понимаю.

— Мне жаль, чувак. Серьезно. В последнее время я был отстойным другом, и мне жаль.

— У нас все круто, Кит, — настаивает он.

— Мне написать Кэмдену? — Спрашиваю я. — Или ты сам поведаешь машину?

— Я пришел пешком, — говорит мне Флинн.

Я пристально смотрю на него.

— Серьезно?

Флинн живет в Верхнем Вест-Сайде. Примерно в тридцати кварталах отсюда.

Он пожимает плечами.

— Я же сказал тебе, у меня было много свободного времени.

Я достаю телефон, чтобы написать Кэмдену.

— Нам нужно где-нибудь выпить и поесть. Я проработал весь ланч, так что умираю с голоду.

В очень небрежной, совсем не флинновской манере он говорит мне:

— Меня устраивает все, что угодно.

— «У Рино»? — Предлагаю я, имея в виду его любимую пиццерию.

— Там на вынос. Негде сесть и поесть.

— Мы можем взять что-нибудь на вынос и пойти ко мне домой? — Предлагаю я. — У меня там полно выпивки.

— Разве это теперь не семейное гнездышко?

— Это не значит, что мы не можем есть пиццу и пить скотч. Плюс, Коллинз собирается поужинать с Лили и еще несколькими друзьями сегодня вечером. Она вернется домой позже.

— Хорошо, — соглашается Флинн, но ему по-прежнему не хватает его обычного энтузиазма.

Это больше, чем мое отсутствие в последнее время. Происходит что-то еще, но у меня нет возможности надавить на него до того, как за нами приедет машина.

Благодаря некоторым строительным работам и обходу пиццерии дорога домой занимает в два раза больше времени, чем обычно. Я благодарю Камдена, когда мы наконец оказываемся в гараже, сообщая ему, что планирую завтра сам ехать на работу.

Когда я оглядываюсь на Флинна, он совершенно неподвижен и смотрит на место, где припаркованы мои машины.

— Что это?

Я вздыхаю, сразу понимая, что он заметил.

— Они практичны для детей.

— Дети, во множественном числе? Я думал, у тебя будет только один.

— Да. Но я подумала, что в конце концов у нас, вероятно, будут еще дети. И даже для одного он идеален. Ты хоть представляешь, сколько всего нужно младенцам? Автомобильные сиденья, и коляски, и подгузники , и салфетки, и⁠...

Флинн смотрит на меня, медленно качая головой.

— Ты можешь смотреть фильмы на заднем сиденье, — говорю я, и это, вероятно, единственное, что он оценит.

Конечно же, он еще раз бросает взгляд на серебристый минивэн.

— Рад, что в нем что-то стоящее.

Я нажимаю локтем кнопку лифта, балансируя коробками с пиццей.

— Не видел в последнее время свою очаровательную соседку? — Спрашивает Флинн.

— Вообще-то, я видел Эдну сегодня утром, — отвечаю я. — Она скучала по тебе.

Он хихикает, когда мы заходим в лифт. Запах орегано, чеснока и сыра мгновенно заполняет замкнутое пространство, заставляя мой желудок заурчать.

— Ты можешь подержать? — Спрашиваю я, передавая пиццу Флинну, когда мы оказываемся в коридоре верхнего этажа.

Я нахожу свои ключи, отпираю дверь и держу ее открытой для него.

— Хм, — говорит Флинн, оглядывая прихожую. — Выглядит так же.

Я смеюсь.

— А чего ты ожидал? Она покрасит все стены в розовый цвет, а потом разбросает блестки?

— Не знаю. Я никогда раньше не жил с цыпочкой.

— Давай. Я возьму. — Я забираю коробки у Флинна и несу ее на кухню. — Что ты хочешь выпить?

— Без разницы, — отзывается он.

Я оставляю пиццу на столике и иду к барной стойке в гостиной, наливая два стакана скотча.

Когда я возвращаюсь на кухню, Флинн стоит перед холодильником. Он смотрит либо на игральную карту, которая все еще приклеена скотчем к лицевой стороне, либо на сонограмму, висящую рядом с ней.

— Малыш очень похож на тебя, — говорит он, оглядываясь через плечо, когда я подхожу. — Темный и волосатый.

— Мне говорили это несколько раз. — Я протягиваю ему его напиток. — За твое здоровье.

Мы чокаемся бокалами.

Я делаю глоток.

Флинн выпивает содержимое одним глотком.

Я приподнимаю бровь.

— Ты собираешься рассказать мне, что тебя беспокоит, или подождешь, пока мы выпьем немного?

Он тянется к одной из коробок с пиццей, открывает ее и вытаскивает кусочек.

— Я поступил на юридический факультет Гарварда.

— Поздравляю...

— А этой весной в Кембридже начнется строительство нового студенческого центра.

— О, — бормочу я.

Ультиматум его отца, возможно, был единственной причиной, по которой он подал заявление, но я знаю, как сильно Флинн хотел поступить в юридическую школу.

Пожертвование, достаточное для финансирования нового студенческого центра? Полностью перечеркивает это.

— Мне очень жаль, чувак.

— Все в порядке. Я, блядь, должен был это предвидеть. Он откусывает большой кусок пиццы, прожевывает и глотает. — Рори поступила?

Я прочищаю горло.

— Да.

— Кто бы сомневался.

— Тебе не обязательно поступать в Гарвард, Флинн. Или вообще поступать на юридический факультет. Готовься к марафону. Займись парасейлингом. Напиши книгу. Делай то, что тебе хочется делать.

Флинн усмехается.

— Он заберет мои деньги.

— Ну и пусть.

— Тебе легко говорить. Ты Кенсингтон. Мой отец, может, и не миллиардер, но ему есть, что терять. Я привык быть богатым. Мне нравится быть богатым, Кит.

Я смеюсь, и он закатывает глаза.

— Да, да. Моя жизнь — одна большая шутка.

— Я ненавижу констатировать очевидное, но ты мог бы найти работу и содержать себя сам.

— Делаю что? Ты меня знаешь. Я хорош в...

— Вечеринках и сексе?

Он бросает в меня свою корочку. Он привык подавать, так что она отскакивает от моей груди.

— Сейчас я чувствую себя намного лучше. Спасибо за потрясающую ободряющую речь.

— Хорошо. — Я кладу локти на мраморную стойку, становясь серьезной. — Итак, ты поступаешь на юридический факультет Гарварда, сохраняешь свой трастовый фонд, и все знают, что твой отец купил тебе место. Это действительно так плохо? Результат тот же.

— Никто не собирается подвергать сомнению способности Рори. Или говорить, что она поступила только из-за своей фамилии. — Он смотрит на меня. — Не говори ей, что я это сказал.

— Ты единственный человеком, который с ней не ладит”.

— Она раздражает.

— Она милая. Попробуй как-нибудь быть таким же.

Флинн закатывает глаза.

— Ты думаешь, что мне следует бросить все?

— А ты хочешь? Отложив в сторону все это дерьмо с твоим отцом?

Он минуту молчит, затем вздыхает.

— Да, думаю, что хочу. Я всегда предполагал, что сделаю это, как ты с «Кенсингтон Консолидейтед».

Я улыбаюсь.

— Я буду скучать по тебе, когда ты переедешь в Бостон.

— Мы, вероятно, будем видеться столько же раз. — Он вздыхает. — Извини. Дерьмово было говорить так. У меня был плохой день, и мой отец не отвечает ни на один из моих звонков, так что я не могу выместить это на нем. Я думаю, это круто, что ты ведешь себя как отец, и я собираюсь больше поддерживать тебя в этом, начиная… прямо сейчас.

Я ухмыляюсь.

— Отлично. Хочешь посмотреть детскую?

Флинн потирает затылок.

— Э-э, конечно?

Когда мы заходим внутрь, его энтузиазм становится неподдельным.

— Срань господня. Это потрясающе.

Я гордо оглядываюсь по сторонам.

— Мило, правда?

Звезды над кроваткой были добавлены на прошлой неделе. Рисунок с изображением космоса позади нее идеальна. А кресло-качалка, которое принес мой папа, стоит в углу, у окна.

Флинн растягивается на ковре, изучая потолок.

— Я думал, вы не знаете, кто у вас.

Я сажусь рядом с ним, откидываю голову назад и опираюсь на ладони.

— Мы и не знаем.

— Разве космос не кажется тебе мужским увлечением?

— Нет, Девушки тоже могут быть астронавтами.

— Я знаю. Я просто подумал, может быть, ты втайне знаешь, кто у тебя будет, и просто никому не говорил.

— Коллинз хочет, чтобы это было сюрпризом.

— И ты не узнал втихаря?

— Возможно, я бы узнал, — допускаю я. — Просто потому, что мне не терпится узнать. Но это ее решение.

— Это и твой ребенок тоже.

— Да, но именно ей приходится вынашивать ребенка в течение девяти месяцев, а затем родить. Последнее слово остается за ней.

Флинн обдумывает это. Затем соглашается:

— Да, это кажется справедливым.

— Должен ли я покупать косметическую компанию только потому, что могу?—Спрашиваю я.

— Конечно, — отвечает Флинн.

— Черт. — Я выдыхаю. — Я не должен.

— Потому что я сказал, что это хорошая идея?

— В значительной степени.

И мы оба начинаем хохотать, уставившись в потолок комнаты моего ребенка.