Блондинка и Серый волк

11. Постоялый двор «40 разбойников»

Птица, пойманная Рудиком, куропаткой не была отродясь. Впрочем, Агата вообще затруднялась определить эту местную живность. Ошпарив ее одним только движением левой руки (ну нравилось ей видеть восторг в глазах волка, что поделаешь), содрала перья с кожей. Еще один удар раскаленным паром, можно солить и решительно есть. Пополам разломила, кинув свою половину в рот, бросила парню его скромную долю. Еще бы таких… штучки три, но заморить червячка получилось.

Оставаться на ночь в лесу не хотелось. Уже было совершенно ясно, что нечисти тут водилось немерено: если есть русалки, то, наверное, и леший запросто появится, и какие-нибудь людоеды, и дорога из желтого кирпича. Поэтому Агата с Рудиком, как только солнце начало неуклонно скатываться за верхушки деревьев, не сговариваясь, ускорили шаг. Судя по заколдованной карте, постоялый двор был уже близко.

Странное это оказалось место: большой двухэтажный дом прямо посреди чащи — с застекленными (о чудо!) окнами и каменным подклетом. В окнах горел свет, слышалось разудалое пение.

Называлась эта постройка «Волк и осел».

— О! — обрадовался Рудик. — Чур, я волк!

— Серый, ушастый и с хвостом? — прищурилась Агата. — Мне б твою самоуверенность!

И пока морф искал ответ поязвительнее, тигрица ловко взбежала по ступенькам крыльца и открыла дверь.

Пахло здесь вкусно, а вот контингент был… самый что ни на есть разбойничий. Замерла на пороге, судорожно подсчитывая количество голов, в смысле — рож. На тридцати с чем-то сбилась и решила, что нет, в лесу безопаснее, но улизнуть не успела. Рудик нетерпеливо толкнул ее между лопаток, затаскивая в здание, и только потом догадался оглядеться. Его гулкий вздох в наступившей вдруг тишине прозвучал очень громко. Агата на всякий случай подергала мягко затворившуюся за спиной дверь: она не поддавалась. Пришлось улыбаться во всю свою белоснежную челюсть и громко здороваться.

— Вечер в радость, господа, эль в сладость, — брякнула она. — Это ведь постоялый двор?

— Он самый, заходи, красавица, — улыбнулся лысый толстяк за барной стойкой, демонстрируя отсутствие передних зубов. — Не бойся, не обидим.

— Только пощупаем немного, — вполголоса добавил кто-то из угла.

Рудольф демонстративно принялся за стриптиз, явно намереваясь оборачиваться.

— Братцы, тож ж оборотень! — крикнул кто-то… И все вокруг вскочили.

Агата только глазами хлопала, а ее оруженосца уже скрутили в бараний рог, пару раз пнули под ребра, опутали веревками как колбасу и уложили в уголок отдыхать. Однако тут налицо командная работа!

— А вы, барышня, тоже буянить будете?

— Нет, — горячо ответила Агата. — Я буду ужинать и спать!

— Ну так проходите, присаживайтесь. Что желаете?

Пришлось осторожно опуститься за предложенный столик в углу. Посетители смотрели на Агату так жадно, что она ощущала себя частью меню. Сохранять невозмутимость было очень сложно, и тигрица нервно плеснула в большую кружку чего-то алкогольного из кувшина и лихо опрокинула это в себя.

Ох!

Закашлялась, из глаз потекли слезы. Да это же самогон!

Зато сразу сделалось тепло, даже жарко и очень весело. И предложенное жаркое показалось невероятно вкусным.

Осмелевшая Агата даже крикнула бармену, или кто он тут:

— Вы бы моего оруженосца покормили, а то бедняга даже топор за мной таскать не сможет!

Все почему-то засмеялись: не то им казалось, что кормить практически уже покойника не было смысла, не то над топором.

Постепенно в таверне снова зашумели, начали спорить и даже петь. Перед глазами у Агаты плыли цветные пятна, в ушах гудело. Она вдруг услышала знакомое имя «Жозеф Лур», встрепенулась, немного послушала, качнулась на стуле и заявила:

— Э, нет-нет, все было совсем не так! Слушайте сюда! Жила была девочка в деревне возле леса. Бабушка сшила ей красную шапочку, и до того девочка ее любила, что носила и зимой и летом…

Волк в углу громко и трагически застонал.

Проснулась Агата поздно, в который уже раз — с головной болью и премерзким ощущением во рту. К сожалению, снова не дома, а на каком-то половичке в каком-то чужом доме. С трудом села, огляделась, ощупала себя. Штаны и рубашка на месте, нож за поясом, отлично.

— Блевать будешь? — поинтересовался смутно знакомый голос. Она подняла голову и уставилась на весело скалящегося Рудольфа. — Водички хочешь?

О да! Вырвала у него из рук ковшик со студеной водой, жадно прильнула к нему, не замечая даже, как струйки воды стекают по подбородку и шее. Вроде бы полегчало.

— Тут есть вчерашнее рагу, моя общительная госпожа, не желаете?

При одной только мысли о еде к горлу подкатил ком. Мотнула головой, поморщилась.

— А что вчера было?

— О! О-о-о! — Рудольф явно пребывал в восторге. — Проще сказать, чего вчера не было!

— И чего не было?

— Любви не было, это факт. Жаль. Зато моя талантливая госпожа полночи рассказывала сказки, потом пела унылые песни про черного ворона и мороз-мороз, потом пыталась учить здешних господ танцевать вальс на раз-два-три. У них не получалось, и тогда развязали меня. Кстати, ты прекрасно вальсируешь, киса.

Агата застонала и уронила лицо в ладони. Какой позор, она напилась и буянила! Никогда больше… Зато — ее не изнасиловали и не убили. Видимо, ее выступление было довольно успешно.

Морф развеял все сомнения:

— Никогда еще не встречал такой веселой госпожи. Всем очень понравилось. Не поверишь, нам еще и денег накидали. Слушай, а давай будем с тобой и дальше ходить по тавернам и ресторанам и петь всякие песни. Я могу на бубне играть и еще… ой! Зачем пинаешься?

Агата проковыляла к двери, перешагивая через валяющихся на полу еще не проснувшихся разбойников, толкнула дверь — и о чудо, она открылась без труда. За дверью был тот же самый лес, высокое небо и яркое солнце. Пора было уходить.

— Эй, жадная госпожа, надо оплату оставить, так, знаете ли, принято.

Да, он прав. Что там ей ведьма дала? Ага, перышко серебряное.

— На, отнеси бармену.

— Кому?

— Трактирщику.

— А не маловато будет?

— В самый раз.

Агата спустилась с крыльца и медленно, прогулочным шагом, направилась дальше по тропинке. Догнавший ее Рудольф нес на плече увесистый мешок.

— Я захватил немного еды, — пыхтя, сообщил он. — Пригодится, честное слово!

Какой заботливый у нее оруженосец, однако!

— А что сказал бармен?

— Трактирщик? Так он спал, я не стал его будить. Мало ли… Кстати, ребятки постоялый двор свой переименовали, вон, видишь? Им твоя сказка про сорок разбойников ужас до чего понравилась!

Агата оглянулась и слегка побледнела. На месте старой вывески красовалась широкая доска, на которой бурой краской были выведены крупные буквы: «Агата и сорок розбойникав». Что ж, она надеялась, что больше здесь никогда не появится. Надо все же побыстрее шагать.

— Куда теперь, моя торопливая госпожа?

— Судя по карте, в сторону гор. К вечеру должны дойти до развилки. А там к ночи — к какой-то пещере. Ночуем на месте и с утра сразу в финал нашей сказочки. Вот только сомнительна мне эта бабка-отшельница.

Волк задумался, напряженно ковыряясь веточкой в ухе.

— Вообще-то, у нас есть один лишний день. Как бы так предполагалось, что мы заночуем в домике лесника. А про пещеру я даже и не слышал, что там за пещера такая есть?

— Бабка сказала, волшебная. Но лучше туда не соваться.

— Она столько наговорила всего, что я бы… ну да ладно, потопали. Ты же не размечталась у нас сесть на серого волка и ездить верхом? Хотя… ножки раздвинула, села, прильнула к спине полной грудью… А! Рука у тебя очень тяжелая, не понимающая мужских шуток госпожа.