Блондинка и Серый волк

19. Допрос или свидание?

Северная красота — дело такое… монументальное. Обычно Агата никогда не считала себя непривлекательной. Она была несокрушимо уверена в себе. Высокая, рослая, как валькирия, с тяжёлой грудью и крутыми бёдрами, сильными руками и быстрыми ногами, она была настоящей тигрицей, пышущей силой и здоровьем. А холодные голубые глаза, пухлые губы и густая грива светлых волос завершали облик уроженки Севера. Ну и пусть она смотрелась массивно рядом с худющей, как былинка, Элис Лефлог, пусть могла в рукопашном бою уложить даже Гвидона — кто сказал, что мужчинам нужны только оранжерейные цветочки?

Лишь нелепый роман с Каниным на время заставил Агату померкнуть. Ее не полюбили, и она это чувствовала. Стояла у зеркала и выискивала в себе недостатки: и нос-то у неё длинный, и подбородок слишком массивен, и ресницы от природы светлые, от чего взгляд становится порой такой… морозящий.

В этом мире вроде бы ее самоедство прошло. Здесь можно было скакать по лесам, горам и полям, даже не думая, что твоя грудь какой-то не той формы и размера. Наоборот, кое-кто глазел на Агату с таким бесхитростным восхищением, что мгновенно поднимало ее самооценку до небес.

Отчего же она снова вдруг в себе сомневается? Как легко быть красивой рядом с Рудольфом, и как сложно — рядом со взрослым привлекательным мужчиной!

У нее — сви-да-ние. Почти что настоящее — с рестораном и платьем. Ну и пусть Жозеф Лур ей не доверял, пусть попытается что-то там из нее выпытать, разведать, выболтать — с тем киселем, который бултыхался в голове у Агаты пару последних дней, она сможет только хихикать и кокетничать. На что-то более серьезное ее совершенно не тянуло. Девушка вполне понимала, что не совсем разумно сейчас соображает, но выхода у нее не было, от свидания уже не откажешься. Придется косить под дурочку, это она сможет. А если вообразить, что королевскому магу она нравится как женщина (смотрел-то он на нее с явным интересом), то вполне себе можно расслабиться и получить удовольствие. Когда ее вообще последний раз в ресторан звали? Канин не слишком-то желал за Агатой ухаживать.

К черту Канина, вон его из головы и из сердца поганой метлой. Теперь она знала, что этот этап в ее жизни окончен. Спасибо ему за опыт, но пора подниматься на следующую ступеньку.

Это все платье. К платьям девушка была совершенно непривычна, гораздо комфортнее ей было в берцах и камуфляжных штанах.

Фиолетовое, такое все воздушно-легкое, с декольте, коротким рукавом и с атласным поясом, тигрице оно не то чтобы нравилось, но в целом выглядело очень даже миленьким. Если это слово вообще применимо к такой, как Агата. Зато платье длинное и под ним не видно обуви, потому что надеть каблуки она так и не решилась.

Хотя Лукас высокий. Крупный. Широкоплечий и явно сильный. Это тоже был один из ее персональных фетишей. Мужчина должен быть большим. Настолько большим, чтобы в случае необходимости мог поднять ее на руки.

Да, на руках ее тоже никто и никогда не носил, во всяком случае, лет этак с двенадцати.

Вздохнула, дотронувшись до светлых волос, заплетенных в косу — вот уж воистину, ее несомненное достояние (после груди и фигуры, конечно) — и вышла на крыльцо. Видела в окно, что повозка Лукаса (само собой, тоже лиловая) уже подъехала.

Вот не зря она длинные юбки не любила — тут же зацепилась подолом за что-то и едва не полетела кубарем со ступенек, больно ушибла щиколотку и задела бедром перила.

Буквально — к ногам Лукаса и упала. Смешно даже. И очень-очень странно. Подобная неуклюжесть тигрице была абсолютно не свойственна, как и всем кошкам. Неужели это все — р-р-р — гормоны виноваты?

Маг, ожидающий ее возле роскошного четырехколесного экипажа со складной крышей и сиденьями, обитыми лиловой кожей (внезапно с букетом цветов — ага, все же свидание), повел себя очень правильно: цветы бросил, сам рванул к Агате, успев подхватить ее за мгновение до… до того, как она уже удержала равновесие, схватившись за перила. Столкновение с горизонталью ей не грозило, но реакция его понравилась, и очень. Настолько, что она нарочно застонала и схватилась за якобы вывихнутую лодыжку. Что он будет делать?

— Больно? — тут же сочувственно спросил маг, опускаясь перед ней на колени и очень нежно ощупывая ее многострадальную ногу. Нажал на щиколотку, и Агата невольно зашипела. — Это я виноват.

Девушка вскинула брови изумленно.

— Не подал руки, — пояснил Лукас с тихим смешком. — Вы как, баронесса, ходить сможете? Или ресторан отменяется?

— А вы бы что предпочли? — лукаво улыбнулась Агата.

— Вас я готов отнести в ресторан на руках…

— Так несите, — царственно согласилась тигрица.

Маг загадочно сверкнул сиреневым взглядом и подхватил-таки ее на руки. Правда, как-то крякнул и слегка присел, но до экипажа своего мужественно донес.

О! Вот и сбылась еще одна мечта! Ах, до чего же ей нравился этот мир!

И ужины, какие восхитительные здесь ужины! Столько мясных блюд не в каждом ресторане Москвы увидишь. Здесь же…

Агата была не из тех девушек, которые скромничают, тем более, королевский маг явно не бедствовал. Уж точно она его не разорит, если будет не щипать травку, а поужинает нормально. К тому же это была его идея насчет ресторана. Она не навязывалась.

— Я буду вот это: колено поросенка, запеченное с трюфелями и сыром. Можно без овощей. Нет… пожалуй, спаржу и зелень оставьте. Плечо барашка я люблю меньше, знаете ли. Его не каждый повар умеет грамотно запекать.

Лукас смотрел на нее… задумчиво. И, пожалуй, восхищенно.

— Люблю, когда у девушек хороший аппетит, — с улыбкой сообщил он. — Обычно мои… знакомые дамы… клюют, как птички, по зернышку. Глядеть неловко. В ресторан приходят поесть много и вкусно, правда ведь, Агата?

Тигрица кивнула с совершенно довольным видом, оглядываясь вокруг.

Красивое место. Сверкающий мрамором пол, высокие потолки, огромная хрустальная люстра, маленькие круглые столики с белоснежными скатертями. Стены зала разрисованы фресками: и горы тут, и лес густой, и море с парусниками. Художник явно талантливый — столько деталей, потрясающие краски. В углу — настоящий оркестр. Тихо играет музыка.

А уж кухня здесь — полный восторг. Мясо ровно такое, какое и должно быть. Идеальной прожарки, сочное, мягкое.

— Ммм… Очумительно.

Агата действительно выросла в очень хорошей семье. И умение обращаться со столовыми приборами (к счастью, в этом мире ничем не отличающимися) было вбито ей на подсознание — наряду с приемами самообороны, рукопашного боя и атакующей магии. Она легко утерла бы нос всем местным баронессам. А легкая небрежность в общении лишь придавала ей лоск, и тигрица отлично это осознавала.

Маг очень внимательно следил за манерами собеседницы. А она внутренне усмехалась. Смотри, парень, смотри. Даже танцующие пары ее не пугали, ничего сложного не было в этих движениях. Отец увлекался боевыми танцами, вот это было гораздо сложнее. А тут… тьфу. Несколько быстрых взглядов, и тренированное тело уже готово было повторить все немудреные движения местных.

Интересно, Лур танцует? Судя по его вполне уверенному поведению и безупречным манерам, не может не танцевать. Жаль, тут танцы больше похожи на хороводы в детском саду — два прихлопа, три притопа. Никаких там руки на талию, прижаться грудью к груди, вдыхая запах своего спутника. Кстати, о запахах: как от него пахнет! Агата вздрагивала ноздрями почти в лихорадочном желании уткнуться носом в шею своего собеседника и нюхать, нюхать этот мужской аромат настоящего самца. Нет, не того, кто могуч, вонюч и волосат, а горьковатый запах парфюма и, кажется, немного табака и лесного ветра.

Сморгнула, заставляя себя выплыть из затягивающего ее дурмана, тихо вздохнула.

— Теперь верю, — Жозеф откинулся на спинку высокого ресторанного стула, вытирая пальцы салфеткой и щурясь.

— Оу! Вы для этого меня пригласили сюда? Ну и как, убедились?

Маг усмехнулся, потирая спинку носа указательным пальцем и с улыбкой взглянул на Агату.

— Вы, никакая, конечно же, не баронесса.

Хорошо, что тигрица была в заторможенном состоянии и сосредоточена не на словах, а на аппетитных губах своего собеседника. Реакция получилась достойная. Она лишь бровь светлую подняла, с трудом отрываясь от разглядывания Лукаса.

Подумав, решила доесть. Ну и правда, что же, не баронессам и мясо совсем не положено? А маг, выждав минуту, и снова следя за ней очень пристально, все же продолжил:

— Вы птица полета куда более высокого. Герцогиня? Принцесса? Презираете украшения, равнодушны к деньгам (ха-ха, хорошо он не видел Агату торгующуюся), безупречно воспитаны, знаете несколько языков. Не склоняете голову ни перед кем. Кто вы, прекрасная?

Агата мучительно думала, когда она умудрилась так спалиться? Особенно — с лингвистическим заклинанием. Не иначе — в трактире тогда. Идиотка! Надо было выкручиваться. Как мамочка говорила: «Если не знаешь, что врать, говори правду — хоть глаза будут честные.»

— Вы совершенно правы. Древние мои корни… ну вы понимаете. В моем случае лишние знания могут стоить вам жизни.

Да. Папаня если узнает — точно голову оторвет. А если уж явится за дочуркой разозленная мама Алиса… прощай, этот мир, здравствуй, ядерная война.

Видимо, воспоминания о близких родственниках весьма выразительно отразились на лице девушки. Настолько, что маг даже вздрогнул слегка.

— А вот вы совершенно не правы. Я пригласил на свидание девушку, красотой и характером которой был сражен с первой секунды нашей встречи.

Ага. Точно. Это когда к ее заду так недвусмысленно прижимался хвостатый оруженосец. И почему все эти самцы так падки на чужих женщин? Все миры одинаковы, даже скучно.

Плевать. Ей не хотелось думать сейчас ни о чем. Хотелось прижаться к этому… интригану с красивыми губами, мужественным лицом, к его атлетическому… телосложению.

— Тогда пойдемте танцевать, Лукас. Я ведь не на допросе? Мне становится скучно!

Оставшуюся часть вечера Агата отчаянно флиртовала и ускользала от разговоров, с удовольствием отмечая: маг взбудоражен и даже растерян. Он наверняка собирался взять все под контроль, напугать, манипулировать. А ей сейчас было отчаянно все равно. Ведомая лишь инстинктами, она его попросту охмуряла и, кажется, вполне успешно. Главное, что ей самой это очень нравилось. Мужчина красивый, знатный, явно при деньгах и положении — и вдруг откровенно теряется и замирает, глядя уже на ее губы. Было чем гордиться, Агата явно поднаторела в искусстве соблазнения.

Шутливые ее перепалки с Рудиком не прошли даром, они стали лишь разминкой к этому вот, настоящему.

Всю дорогу обратно они ехали молча, сидя друг напротив друга. Агата разглядывала мага из-под ресниц, глубоко и ровно дыша. Видела прекрасно, как грудь ее вздымалась в декольте, и как Жозеф Лур то и дело бросал туда недвусмысленные взгляды, думая, что она не видит. Сидел прямой и напряженный как струна, и лишь подавая руку девушке, выводя спутницу из экипажа, наконец обрел дар речи.

— Послезавтра. Я пришлю экипаж, высокородная сьерра Агата.

— Я думаю, будет уместно называть меня баронессой Гессер. И… вам не кажется, Лукас, что девушкам не назначают свидания так… убедительно? А если у меня есть планы на вечер? Ну, вдруг?

Маг, пристально всматриваясь ей в лицо, улыбнулся лукаво.

— О, прекрасная. Я не принимаю отказов. Тот, кто шнурует ботинки по просьбе своей госпожи, у вас уже есть, баронесса. И вам этого больше не нужно. Кстати, это будет не вечер. Сразу же после завтрака я приглашаю вас на конную прогулку по королевским владениям. Будьте готовы.

Поцеловал нежно ее тонкое запястье, вызвав целый фейерверк мурашек и всплеск ощущений. Держись, тигрица, держись!

От крыльца она уже просто позорно бежала. Хотя невыносимо хотелось запрыгнуть магу на шею, и… мамочки, а ведь это все — только начало.

Стянуть с себя платье оказалось делом совсем непростым, а уж этот корсет с его инквизиторскими застежками и вовсе вывел ее из себя. В результате в круглое корыто в ванной комнате Агата влезла полуодетой, в белье и чулках, запустила холодную воду и, стуча громко зубами, пыталась очнуться от действия этих проклятых гормонов.

Такой и застал ее верный оруженосец. Что-то рыкнув свирепо, вытащил ее трясущуюся, мокрую и скулящую совершенно не по-тигриному, резво раздел, показательно закрывая глаза и даже отворачиваясь, завернул в огромную и пушистую простыню и отнес в спальню наверх. Агата лежала в уютном кольце волчьих рук и думала почему-то о несправедливости мироздания. И о том, что даже дыхание ведь не сбилось у парня от поднятия ее увесистой тушки на второй этаж по крутой лестнице. А еще — за весь вечер она впервые ни разу не вспомнила о Канине. Исцеление? Неужели Жозеф Лур станет для нее тем самым лекарством? Больше подумать не успела она ничего. Уснула еще по дороге, совершенно вымотанная борьбой с собственной сущностью.

А Рудольф, осторожно укладывая это свое «самое главное в жизни везение», старался совсем не дышать. И не смотреть очень старался. Получалось плохо. Он в своей жизни еще не видел такой красоты. Даже русалки проигрывали в стати и плавности линий безупречному телу тигрицы.

Очень даже прекрасно, что рядом с ней он находиться не будет. Соблазнов поменьше.

Вздохнул волк и вышел. Хороша ягодка, ой хороша, да не его поля, похоже.